В этой жизни

Кроссу плохо от этой картины. Слабое здоровье подводит Ману даже сейчас. Болезнь словно вцепилась в него своими клешнями, преследуя по сей день. Неа знает, что брату нужно спокойствие, но не может остановиться: носится с ним, не переставая спрашивает о самочувствии. Он придерживает исхудавшего Ману за спину, когда тот мучается с новым приступом кашля, бегает на кухню за водой, выкидывает в урну салфетки с пятнами крови и кусает губы, слушая тяжелое дыхание брата, когда тот спит. Мариан часто приходит к ним, смотрит на взвинченного Неа, на улыбающегося Ману и думает, что сегодня он снова наведается в бар, чтобы забыть. Хотя бы на несколько часов. Хотя бы до следующего утра и поездки к братьям. Мана выглядит радостным, а Неа всё больше хмурится. И не ясно, кто из них болен: недовольный Кэмпбелл-старший или его брат, берущий от жизни самое светлое даже в такой ситуации. Хорошо, что он не помнит, усмехается Кросс, видя, как старший Кэмпбелл едва ли не засыпает на ходу: ночь он снова провёл у кровати близнеца. Мариан помогает как может, но всё равно не в состоянии долго находиться с ними. Его едва ли не коробит от мысли, что Неа снова потеряет Ману. И из-за чего? Рак лёгких. Лучше и не придумаешь. Им сейчас по двадцать три, и младший Кэмпбелл «живёт» с этой дрянью у себя в лёгких почти второй год. Неа слишком печётся о нём: редко позволяет что-то делать самому, всегда находится рядом. Оно и нормально, наверное, но Мане не совсем нравится эта забота. Он чувствует вину перед братом, потому что буквально привязал его к себе, лишив собственной жизни. Неа даже бросил музыкальную школу, хотя оставалось доучиться всего ничего. А ещё Четырнадцатый — Кроссу не нравится его так называть, но он не может избавиться от этой привычки — отказывается играть на фортепиано. Сам не знает почему, но не играет. Смотрит на него, думает, что было бы неплохо провести пальцами по клавишам, но не притрагивается. А Мана просит его. Едва ли не каждый день уговаривает сыграть хоть какой-нибудь отрывок. Звуки фортепиано приносят Неа боль, а Мане — умиротворение. Кросс продолжает приходить и думает, что вряд ли бы Мана так просил своего брата сыграть на инструменте, помни, что это значило тогда. *** Когда врачи говорят, что состояние Маны ухудшается, Неа впервые после того, как узнал о болезни близнеца, притрагивается к фортепиано. Играет совсем недолго, минуты две, не больше, а потом с удивлением замечает, что брат спит. Мана остается бодрым и весёлым, но становятся заметны грусть и боль, что беспокойной волной плещутся в глубине глаз. А ещё вина перед Неа. Мариан точно знает, как это выглядит. На следующий день Неа не играет совсем: ночью Мана метался в бреду — старшему Кэмпбеллу необходимо выспаться. Брат остаётся под присмотром Мариана. Кросс знает, что нужно делать — не раз оставался с ним —, но сегодня понятия не имеет. Мана почти всё время спит, поэтому Мариану легче с этого. Но когда тот просыпается, они коротают время разговором. И Мана рассказывает, что ночью ему снилось пшеничное поле и какой-то странный особняк. Утверждает, что они выглядели знакомо. Мариан не знает, что ответить, поэтому просто уверяет, что тому кажется: мало ли где он их видел. К вечеру просыпается Неа. Он выглядит посвежевшим, но вот круги под глазами меньше не стали. Мана не упускает возможность и вновь просит брата сыграть. Кросс слушает его игру меньше минуты, после чего поднимается и уходит, хлопнув входной дверью. Не звонит никому и вообще пропадает на несколько дней. А ещё напивается сильнее обычного. *** За эти дни происходит многое: Мана с очередным приступом «переезжает» в больницу. Неа едва ли не с ума сходит: диагнозы неутешительные. Кросс чувствует себя виноватым - ему стыдно идти в больницу. Мана встречает его едва ли не с объятиями - на самом деле он не может встать с кровати, прикованный к ней множеством трубочек с иглами. Режущие тишину писки приборов раздражают не меньше комаров в летнюю жару. Неа смотрит на Мариана с укором, но ничего не говорит. Кросс и сам чувствует все эти слова. Ты был нужен в тот момент, когда ему стало плохо. Я мог не справиться один. Не простил бы ни тебя, ни себя, если бы не смог ему помочь. Мана рассказывает о том, какие здесь все приветливые. Кросс кивает и думает, что осталось действительно немного времени. Младший Кэмпбелл говорит о том, что Неа стал больше играть на фортепиано, а Мариан проклинает музыкальный инструмент, полагая, что именно с него всё и началось. Они проводят в палате ещё несколько часов, после чего их провожает врач, убеждая в том, что пациенту нужен отдых. *** Кросс приходит к Неа домой на выходных: смотрит на сгорбленную спину и чувствует разбегающиеся по спине неприятные мурашки от мелодии, что отгоняет тишину. Мариан считает, что фортепиано - личное проклятие братьев. Как в прошлой жизни, так и в этой. Неа на мгновение перестаёт играть и говорит, что раньше его мучили странные видения, поэтому он не хотел притрагиваться к инструменту. Кросс хочет ему рассказать, но не решается, поэтому тихо сидит рядом, сжимая в руке бутылку коньяка. После этого Неа старается меньше времени уделять инструменту и чаще посещать брата. Мана остается всё таким же жизнерадостным, но улыбка на губах блекнет с каждым днём всё сильнее, а в глазах нет бывалого веселья. Каждый ломается под таким напором. Он держался слишком долго. Он старается быть сильным рядом с братом, но ночами плачет и просит Бога о скорейшей смерти. Терпеть это невыносимо. *** Когда Неа звонят из больницы, он сидит в комнате и играет. Играет уже несколько часов подряд, ни на что не обращая внимание. Телефонный звонок он слышит только через несколько секунд. Брать трубку страшно: Кэмпбелл боится услышать те несколько слов, которые лишат его смысла жизни. Ещё несколько секунд он смотрит на экран дисплея, борясь со страхом. Он успевает ответить перед тем, как врач на той стороне положит трубку. Примите мои соболезнования. Мана Д.Кэмпбелл скончался этим утром… Он не слышит больше ничего. Телефон выпадает из рук, падает на клавиши фортепиано, а после разбивается о пол. Руки дрожат, а в глазах щиплет. Слёзы? Неа в растерянности, он ведёт себя, как слепой котенок. Он потерян, и весь мир лишился красок. Неа хочет поднять телефон, но голова кружится. Чтобы удержать равновесие, он опирается на фортепиано. Клавиши под пальцами продавливаются, инструмент недовольно звучит на высоких нотах. Неа падает на колени, так и не удержавшись. Голова раскалывается, и он кусает губы, чтобы не закричать. Перед глазами, словно на черно-белой плёнке, мелькает фильм с его, Неа, участием, он видит всех, кто знаком ему, но не понимает, откуда это. Это не может быть его жизнью, хотя бы потому, что он её не помнит. Что это? Это не его воспоминания. Почему в них мелькает Мана, Кросс… Аллен? Неа слепо смотрит перед собой, не понимая, что произошло. Это ведь не могло быть его жизнью. Что это? В голове крутится куча разных вопросов, но он не может сформулировать нормально хотя бы один. Он и правда не понимает. Мир плывёт ещё несколько минут, пока он пытается прийти в себя и, опираясь на музыкальный инструмент, поднимается. Фортепиано. С ним столько всего связано, и Неа понимает, откуда появлялись те странные видения. А Мана ведь тоже что-то говорил об этом. Мана… Кэмпбелл срывается, забывая обо всем на некоторое время, и мчится в больницу. Когда он приезжает, Кросс уже находится там: стоит у кабинета бывшего лечащего врача Маны и смотрит в пол. Они глядят друг другу в глаза какие-то пару мгновений, после чего Неа заходит в кабинет. Разговор недолгий, но утомляющий. Неа чувствует, что ему тяжело дышать, а воспоминания накатывают с новой силой. — Ты ведь помнишь, да? — Неа останавливает Кросса за плечо и разворачивает к себе. Вопрос, можно сказать, риторический — Мариан точно помнит. — Это что-то меняет? — Кэмпбелл не ожидает ответа и сжимает руки в кулаки. — Почему ты не рассказал? — Как ты себе это представляешь? «Неа, помнишь, как в прошлой жизни ты убил своего свихнувшегося брата, находясь при этом в теле своего некогда друга?». Так, да? Неа молчит, поджав губы. И впрямь не лучшее объяснение. Ему нечего ответить на такое, да и больше не хочется ничего выяснять. Они расходятся в разные стороны, стоит им оказаться на улице. Им не о чем разговаривать. *** Неа перестает понимать, где реальность, а где его воспоминания. Он теряется между своим вспомнившимся девятнадцатым веком и нынешним двадцать первым. Он боится засыпать, думая, что снова всё потеряет и забудет. Ищет информацию в интернете о странных вещах: о Тёмной Материи и Чистой Силе, Ковчеге и Семье Ноев. Безуспешно пытается найти своего некогда друга — как сказал Кросс — Аллена. Играет на фортепиано, пытаясь открыть Ковчег. Он в буквальном смысле теряется в своих реальностях. Он одержим поиском своей Семьи. Занимается самовнушением и верит, что рано или поздно стигматы на лбу проявятся. Два дня проходят слишком быстро, а после - похороны. Вся церемония проходит для Неа, как в тумане: пустым взглядом он наблюдает, как гроб опускают в землю, не видит лиц присутствующих, запоздало отвечает на соболезнования и не замечает, как вскоре остается один. На секунду прикрывает глаза, ненавидя себя за то, что снова остался один. Во второй раз. Как проклятие. В следующей жизни — если он её заслужил, конечно, — пусть он лучше ничего не вспоминает. От чего-то думается, что никто не выполнит его просьбы. Судьба повторит это вновь и через сто лет, со злобной усмешкой будет наблюдать за его, Неа, мучениями, отыгрываясь за всё, что он натворил в первой жизни. Кэмпбелл думает, что над ним уже насмехаются: яркие лучи солнце ослепляют своими «улыбками», а лёгкий ветер треплет волосы. Здесь должны были быть пресловутые тёмные тучи и дождь, крупные капли которого разбивались бы о могильную плитку. Но ему никто ничего не должен, поэтому этого нет. И не будет. Ещё пару минут он смотрит на свежую могилу и разворачивается, собираясь уйти. Взглядом сталкивается с Кроссом, который, видимо, всё время был тут. Мариану не хочется признавать, но Неа изменился за пару дней: и без того бледная кожа стала как белый лист, тёмные круги под глазами ярко выделяются на фарфоровом лице, он исхудал и выглядит слишком слабым, а в янтарных глазах поселилась одержимость. Он изменился не столько внешне, сколько внутренне. Мужчина понимает, что тот не выдержал давления прошлой памяти. Он смотрит в глаза Неа, что стоит всего в паре шагов от могилы брата, и думает, что ему нечего здесь делать. Как и старшего Кэмпбелла, его почти ничего не держит в этой жизни. Кросс разворачивается и уходит, оставляя Неа одного. Близнецы долго не живут по отдельности. Со смертью первого, ко второму близнецу костлявая тоже заглянет в скором времени.