Ебанько текущее

– Мик, вот ну какого черта ты оставил меня одну в логове этого мудака? Ты же знаешь, как он меня ненавидит! Блин, да я ж...Ой-ёп! Извините! Девушка едва успела отскочить от открывающейся двери маленького продуктового магазина, из которого вышла не менее испуганная неожиданностью низенькая старушка. Она глянула на девушку с легким удивлением, а после немного склонила голову на бок, взяла очки овальной формы за дужку и малость опустила их на нос, посмотрев на юную особу с упреком. Но через мгновенье она уже с легкой улыбкой качала головой и, перекинув прозрачный пакетик с молоком и творогом внутри с одной руки на другую, тихонько потопала в одно только ей известное направление. – Что такое? – девушка вновь приложила свой телефон к уху и ответила на вопрос, прозвучавшим с явным недоумением, небрежным: – Да ничего. Забудь. В общем, всё как всегда. Вечно он придирается ко всему подряд! – она остановилась у пешеходного перехода и, постояв так несколько секунд вместе с пожилой парой, уверенно двинулась вперед, обгоняя старичков на самом старте. – «Ой, взгляд упал на три градуса левее, надо на неё орать!». Или «Ой, книгу не там открыла, капец она тупая!». Господи, – она прикоснулась ладонью ко лбу и покачала головой удрученно, – как же он уже надоел мне со всеми своими придирками. – Угу. А с ним завтра опять урок. – О черт. Я надеюсь, ты не кинешь меня как сегодня. – Хоши, я не кидал тебя! – он протянул последние слоги особенно долго и с ярко выраженной обидой в голосе. – Я писал целую ночь и забыл поставить будильник. Ну, проспал, с кем не бывает? – Да ладно, че ты начинаешь? – девушка подала смешок, отчего плечи её резко поднялись и опустились. – Я уже привыкла к такому. – Где ты идешь сейчас? Хоши огляделась по сторонам, и когда взгляд её упал на вывеску кафе с изображением пончика и пузатой чашки, она ответила в трубку: – Я у нашей кафешки. – А-а, тогда я подхожу к двери. – Ага. А я подхожу к подъезду. Девушка отстранила сенсорный телефон от лица и прикоснулась тонким пальцем к значку отключению вызова на дисплее её гаджета. Она положила его в карман «кенгуру» своей длинной толстовки, прошла метров двадцать, попутно окинув взглядом привычную, уже ставшую почти родной, пятиэтажку из светлого кирпича, и остановилась у четвертого по счету подъезда. Она подняла голову и кивнула парню, который выглядывал из окна на третьем этаже. Как только он исчез, девушка подошла к железной двери и набрала номер квартиры в домофоне. Ей открыли мгновенно. Перешагивая через три ступеньки разом, она достаточно быстро допрыгала до квартиры её лучшего друга. Шумно выдохнув и убрав попавшую прядь в глаз, она выпрямила спину и потянулась за железную ручку, открыв себе дверь. – Кароч. Я вообще не представляю, какой омеге нужен такой больной альфа. Хоши наступила левым носком кеда на пятку правого, сняв с себя таким образом обувь. Она проехалась по скользкому полу коридора и повернула влево, на кухню. Там, спиной к ней, стоял паренек и наливал в чашки с чайной заваркой только что закипевшую воду из чайника. – Ну, ты все равно бета, – её друг – омега – взял горяченные чашки в руки и тут же вернул их обратно на стол. – Какая уж тут разница? – Разница, хуязница, – она взмахнула рукой нетерпеливо. – Мне просто любопытно посмотреть на этого дурака. – Какого дурака? – Мик кивнул головой на стол, указав на тарелку со всякими печеньями и мармеладками. Девушка, правильно истолковав его намек, взяла сладости и понесла в комнату Мика, где они всегда вместе смотрят какой-нибудь фильмец. – Омегу. – Природа свое дело сделает. – Блин, как-то очень грустно, что все решают инстинкты, – она поставила тарелку на компьютерный стол. – Как будто все люди – животные. – Давай займем этот разговор? – её друг всегда не любил рассуждать на эту тему. Она вызывала у него раздражение, злость и беспомощность. – Окей, убедил. Друзья уселись на широченную кровать, повернулись друг к другу, заглянули в глаза и улыбнулись. – Я поздравляю тебя с понедельником, Мори Хошико. – И я поздравляю тебя с понедельником, Мик Брайс. После её слов Мик с пафосом нажал на пробел на клавиатуре. – Блин, Мик, ты окно с фильмом свернул. – Ооохх, мне нужен новый ноут! Хошико с большим энтузиазмом занималась поеданием еды, чем просмотром недавно вышедшего в сеть фильма. Когда очередная порция чипсов в её достаточно объемной тарелке была съедена, девушка, не растерявшись, слегка наклонилась вниз и достала новую пачку, еще не открытую. Ну а что? Она может съесть что угодно. Все что захочет. Ведь её организм способен перерабатывать всю такую гадость без единых проблем для её потрясающей фигуры. Да и даже если пара жиринок появится на пока отсутствующем животике, её грудь четвертого размера и упругая задница всё равно затмят это. И как можно забыть о её прекрасных больших глазах цвета весенней листвы и шелковистых волос до поясницы оттенка молочного шоколада? Ладно. Окей-окей. Все не так. Её глаза вовсе не цвета юной и нежной листвы, а скорее болота. Но, если честно, то всем плевать на это. Когда её видят люди, то первым делом они замечают, что её глаза зеленые, и только потом, что они оттенка пыльного изумруда, сочного лайма или еще чего-то экзотического. Волосы у неё длинные. Да, до поясницы. Прямые, не густые, но и не тонкие, и совсем не шелковистые. И просто темно-русые, без всяких изысков. Хотя по поводу удивительной способности ее организма она не соврала. Она действительно может съесть почти всё и на фигуру это никак не отразится. И вроде это хорошо. С одной стороны. С другой же стороны, она не может дойти до отметки «нормальный вес для ее роста и возраста». Когда ей было лет 8, она попала в аварию. Её отец отделался лишь легкими ушибами, а вот ей повезло немного меньше – выбитые осколки лобового стекла попали ей в глаза. К счастью, врачи восстановили ей зрение – уже через 3 месяца она могла беспрепятственно смотреть на окружающий её мир левым глазом. Только вот у неё все время чесалась переносица из-за соприкосновения с тканью повязки, которая скрывала зияющую дыру в пустой правой глазнице – глаз вытек ровно в тот момент, когда особенно большой осколок стекла влетел в него. Благо, Хошико тогда была настолько испугана и ошарашена, что не чувствовала боли. Эта авария поменяла что-то в организме Хошико, ведь именно после этого неприятного инцидента, оставившего яркий шрам на девушке, у неё начались проблемы с набиранием веса. Сейчас, к 17 годам, она была худощавой, тонкой и хрупкой на вид. Естественно, что при таком раскладе на что-то большее, чем нулевой размер с двумя горошинами рассчитывать не приходится. Хотя с задницей не так все плохо. Не Никки Минаж, конечно же, но хотя бы что-то округлое, за что можно хоть немного ухватиться. В общем, Мори Хошико давно свыклась с тем, что она, мягко говоря, не эталон мужских мечтаний. Бетских мужских желаний. И раз это изменить никак, то она пытается просто не заострять на этом свое внимание. Ну а что? Зачем ей нервировать себя, если повлиять она на это не в состоянии? Хотя б пожрать от души может. Конкретно это радует её больше всего. – Мик? Её друг промычал в ответ, не отвлекаясь от чтения в телефоне чего-то явно не очень приятного. – Может, посмотрим что-нибудь другое? – предложила она. – Мне чет как-то не особо интересно. Да и тебе тоже, походу, – она с намеком кивнула на телефон омеги. – Как-то фильм не зацепил, – согласился он. – Хотя трейлер был ничего. – Угу. Что ты там такое читаешь? Лицо её друга, овальное, но сужающееся к подбородку, скривилось в недовольстве. Карие глаза вспыхнули ярким огнем решительности и негодования. Мори досыпала себе еще чипсов и повернулась к Мику, полностью проигнорировав происходящее на экране ноутбука. – Я по случайности набрел на сайт «анти-омег». Я почитал там комментария, и они меня просто поражают своей грубостью! «Омеги просто шлюхи, которым кроме траха ничего и не нужно!», «Они безвольные, им только дома сидеть и прибираться, как прислуге!» и, самое ужасное, «Якобы «известные» омеги – лишь умелые насосаловы с дырками. Всем известно, что их «таланты и успехи» - это прыгать от одной кровати к другой!» Темные пряди волнистых волос упали разозленному парню на лоб, но тот не заметил их. Он плотно сжимал слегка пухлые губы и тяжело дышал, от чего крылья его носа свирепо раздулись. Хошико не могла понять всех его чувств – она ведь была простой девушкой бетой – но она неловко погладила его по колену, пытаясь поддержать. – Но ты же знаешь, что всё это не так. – Знаю… – вздохнул Брайс несчастно. – Но, отчасти, они правы. Омеги ведь не могут контролировать себя во время течки. Мы реально можем быть в такие моменты, – он закусил губу, – шлюхами. Мори не знала, что можно сказать на это, но не растерялась. – Но ты же притворяешься бетой. Никто не знает, что ты омега. Ну, кроме неё, её отца, одного мудака, школьного врача и семейного врача Мика. А так да. Почти никто не знает его секрет. Её фраза немного подбодрила Мика – он стал выглядеть куда менее разгневанным. – Ну, да, – он выпрямил спину, а после расцвел в широкой улыбке. – Я напишу лучший бестселлер, и люди будут говорить, что его написал Мик Брайс, а не какая-то омега. Это будет бестселлер, о котором люди будут знать и говорить не один год. Декаду! Нет, дюжину! Дюжину лет! Хошико усмехнулась и, с чувством выполненного долга, досыпала себе еще полпорции. Она не сомневается в Мике. – О, кстати, у меня есть вино. – Вино? – девушка приподняла брови. – Ага. Будешь? Она задумчиво склонила голову набок и закусила губу. Сегодня только начало недели, и как-то это слишком рановато для алкоголя. Да и отец не очень обрадуется, когда его дочь придет, пошатываясь, и с красно-синими от вина губами. Блин, а еще завтра у неё контрольная работа по химии у этого мудоебеня, которому вечно что-то не нравится. Да и к тому же она еще собирается … В общем, Хошико особо долго не сопротивлялась, поэтому пьяненькой она была уже минут через 10. Мик, как подобает её лучшему другу, вызвал для неё такси и проводил до машины, когда та подъехала. За это время он сделал кучу её пьяных фоток, над которыми он ржал в голос, и прикалывался над тем, насколько Мори пьяна. – Добрый вечер, улица Брусничная, дом номер 5, пожалуйста, – сказал Мик водителю после того, как усадил свою подругу на заднее сидение автомобиля. – Давай, Хоши, – он погладил ее по плечу, прощаясь. – Завтра в девять, не забудь. – Да, да, я помню, – она вяло толкнула того в плечо. – К нашему любимому учителю. Охх, какой же он придурок. – Угу. Пока. Не спались перед отцом. – Да, не, он не заметит. Конечно же, отец все заметил буквально в первую секунду, как только красное и помятое лицо его дочери появилось в дверном проеме. Он, тяжело вздохнув и приложив ладонь ко лбу, как бы говоря «да еб твою мать, дочь», проводил её, извиняющуюся и лепечущую какой-то бред, до комнаты. – Хошико, завтра мы с тобой поговорим. И он ушел, оставив дочь с чувством легкого стыда и вины в ее комнате, но как только её голова коснулась подушки, то все чувства испарились, и девушка моментально уснула. Это было последний день её привычной жизни.