My Home

«Я люблю тебя, Марк!» «Я люблю Джинёна, Джексон.» Пак положил смартфон Туана на стол и вышел из комнаты. Марк мылся в душе. Ну…а Джинён случайно подсмотрел сообщения в телефоне, принадлежащем самому лучшему человеку на свете. Пак был рад. И горд. Его любимый не вёлся на провокации со стороны бывшего парня. Хотя, мог бы. Джинён не то чтобы не доверял, но…ползали в душе какие-то мурашки и кололи его внутренности своими острыми иголками… Ответ же Марка был полным и исчерпывающим. Джинён обвёл взглядом новую комнату. Здесь ему нравилось всё. Трудно было решиться на это, почти невозможно. Но Марк смог уладить все дела с директором агентства. Эту квартиру Пак купил для себя. Вернее, не так. Они с Марком вместе её купили, но оформили на Джинёна по простой причине, что гражданство Туана было американским. И вот, переехали совсем недавно. Ещё никого из мемберов не было здесь. Была назначена дата новоселья. Ждали только Джексона, когда он вернётся из Китая. Сам Джинён тоже был жутко занят. Как нельзя кстати подвернулась работа в новой дораме. Паку предложили роль подростка главного героя. Да, пока что его роли были мальчишечьи. Ещё не прибавилось во внешности стати взрослого мужчины. Это только Джинён сам ощущал в себе мужественность и решительность. Потому что Марк вдруг открылся ему… Когда надежды совсем не оставалось, когда Пак видел, как Туан постепенно угасает от любви к Вану, он понимал, что нужно спасать любимого, но не знал — как? Марк спас себя сам. Ему удалось увлечься другим человеком. Но, увы, это был не Пак. Это был совсем молодой парень из совершенно другой страны. Марк тогда прямо расцвёл. Сделался таким прекрасным, что Джинён подумал, что потерял его навсегда. Собираясь на очередное свидание с этим юнцом, Туан принимал душ. Именно тогда Пак и рискнул. Он вломился в душевую кабинку прямо в одежде, даже успел заметить испуганное и затравленное выражение лица Марка. Не дал ему и секунды на размышления. Просто притянул его за голову и впился в сладостные губы. Джинён давно об этом мечтал. С того самого дня, когда впервые увидел Туана. Реакция Марка была странной, непредсказуемой. Он сперва рвался из рук, пытался возмутиться. Но потом вдруг расслабился и ответил на поцелуй, втягивая Пака во все оттенки наслаждения. От нежности до страсти. Вода тёплым покрывалом отогревала их плечи, а они всё стояли, не в силах разомкнуть губы и отпустить друг друга… — Джинёни, принеси мне полотенце! Я забыл…и побыстрее! Мне холодно! — раздался крик из ванной и Пак кинулся к чемоданам. Вещи они перевезли, но ещё не разбирали. Нашёл длинную махровую простыню и поспешил на голос. — Ты что так долго? — спросил его Марк, забирая полотенце из рук и укутываясь в него по макушку. Джинён принялся растирать тонкое тело, скользя руками по мягкой ткани. — Я хотел обед приготовить… Есть жутко хочется… — Я сам приготовлю… Ты будешь просто ассистировать. Только не обижайся… Готовишь ты классно, но очень долго. Нет времени ждать…во сколько за нами заедут? — Марк выглянул из-под полотенца и уставился хитрыми глазами в лицо Пака. — Сегодня мы свободны. Расписание поменяли. Можем заняться квартирой. — Джинён улыбнулся и притянул парня к себе. Марк сразу превратился в добродушного кота, чуть ли не замурлыкал от нежности. Он ещё не привык получать столько радости. Столько тепла и любви. С Джексоном всё было по-другому. Там Марку приходилось отдавать и отдавать, ничего не получая взамен… Даже вспоминать было страшно. Сердце до сих пор делало кульбиты, когда его мысли возвращались к Вану. — Джинёни… — шептал Туан, увлекаясь всё больше. Поцелуи стали беспорядочные и горячие, как нагретый солнцем песок. Образ Джексона потерялся где-то между расплавленной лавой и мягкой кроватью, куда Пак опустил свою драгоценную ношу. Полотенце-простыня теперь мешало. Джинён отбросил его в сторону и от вида мраморного тела Туана почти потерял контроль. Он никак не мог поверить, что всё это теперь принадлежит ему. И он обладатель самой бесценной души, самого драгоценного тела. — Марк… — голос Джинёна бархатом опоясывал шею и грудь. Он скользил по венам и отражался в зрачках. Дыхание стало прерывистым и тяжёлым. Как в беге на короткую дистанцию, где нужно было выкладываться по-полной. Сразу и до конца. Он и выкладывался. Поцелуи жгли. Они высасывали жизнь. И приобретали вечность. Пак давно отпустил себя, упиваясь тем, как его парень расплавляется под горячим дыханием, под нежными пальцами. Мозг Джинёна отключался всегда в таких случаях. Он просто брёл за Марком, окунаясь в пучину страсти. Выбирая этот путь раз за разом. День ото дня. Ласки превратились в огненные вспышки. Тела находили друг друга. Губы скользили по влажной коже. Когда этой страсти некуда было деться и она заполнила все клеточки, пространство было прорвано надсадными криками радости и наслаждения… Они задремали, привалившись разгорячёнными телами. Джинён обнимал упругие плечи и даже во сне знал, что Марк рядом. Чувствовал его запах и дыхание. Туан тихонечко гладил его спину, расслабляя и укачивая. Они оба уносились в кратковременный сон, который восстанавливал силы… — Кто-то говорил, что хочет есть… — Марк наклонился над одухотворённым лицом и поцеловал мягкие губы. Немного проникся этим и даже забылся, почувствовав, как Джинён отвечает, пытаясь отвоевать завоёванные позиции, — Ты —засоня… — прошептал нежно в губы, отдышавшись. — Я сейчас встану и приготовлю обед… — пообещал Джинён и отвернулся набок, сладко улыбаясь. — Поздно, Пак…он уже готов и стынет на столе… Как ты относишься к курочке по-туански? Она потомилась в собственном соку и превратилась в сказочное блюдо. Чувствуешь запах? Джинён втянул носом воздух, а Марк рассмеялся, любуясь милым лицом. Мимика Джинёна всегда умиляла его. Он раскрыл глаза и потянулся, переваливаясь на спину. — Ты разве не захватил её сюда? В прошлый раз я кормил тебя прямо в постели… — Пак снова улыбнулся и сглотнул. — Джинёни, а ты не помнишь, чем это всё закончилось? Я не могу менять постельные принадлежности каждый день! И перестань включать своё актёрское мастерство! Это против правил. Я не в силах отказать тебе, когда ты превращаешься в кота из «Шрека»! — Марк, не кричи…если не можешь принести еду сюда, отнеси меня к еде. Это же так просто… — Пак потянулся, прикрывая глаза и как бы нечаянно стягивая с себя одеяло. Туан оценил эту выходку, наслаждаясь видом прекрасного тела. Пак всегда старался не афишировать свои мускулы и никогда не тыкал ими в глаза всех встречных-поперечных, как это делал Джексон, но его тело было ничуть не хуже. Лично для Марка оно было просто идеальным. Он всегда западал на кубики пресса Джинёна. И сравнивал их с плитками шоколада. — Ладно. Ты нарвался. В ближайшее время — забудь о голоде… — Марк припал губами к торсу своего парня и принялся целовать, нащупывая губами выдающиеся части сосков. Пак затих, заинтересованно прислушиваясь к своим ощущениям, потом обхватил Туана за спину и притянул к себе ещё ближе. — Я совсем не хочу есть… Продолжай… — Ах так, — воскликнул Марк, — Ну, тогда спи. А я пойду обедать… — он вырвался из объятий и поспешил на кухню. Оставшись один, Джинён поулыбался сам себе, потом отыскал свои вещи и принялся напяливать на себя футболку и штаны. Курочка была вкусной. Пак обожал, когда готовил Марк. Ему удавалось приготовить пищу буквально из всего того, что валялось в холодильнике. Главным было кимчхи, что посылала мама Джинёна каждый месяц. Марк использовал эту приправу везде, где надо и не надо. Паку нравилось. Ему нравилось всё. К чему бы не прикасались ручки Туана — становилось шедевром. — Джексон мне написал… — Марк заговорил, набивая полный рот, поднимая взгляд от тарелки, — Он хочет всё вернуть… Пак сжался, как от удара, забыл жевать. Молча уставился, ожидая продолжения. Но Туан невозмутимо ел, обкусывая ножку курицы. — А ты? — не выдержал Пак, — Ты хочешь? — Эй, Джинёни, я никогда не возвращаюсь в прошлое. Никогда. И ты это знаешь… — Марк облизал соус с губ и взял в руки стакан с напитком. Пак машинально выдернул салфетку и протянул парню. Тот заулыбался нежно в ответ, лаская его глазами. Только Марк так умел. Всё на его лице было написано. Прямым текстом: «Для меня существуешь только ты…» — Я знаю, что возвращаешься… — прошептал Джинён низким голосом и опустил глаза к тарелке, забывая есть, но делая вид, что ест. Даже пожевал губами, для достоверности. — Джинёни…случай С ТОБОЙ — это особый случай… Чувства к тебе никогда меня не покидали… Прости, что не понял этого раньше. Даже не знаю, как тебе удалось это всё сохранить…и выдержать столько боли… — Принято, Марк…не будем об этом…у меня настроение пропадает, когда вспоминаю о том времени… Так что Джексон? Он же скоро вернётся… Завоёвывать тебя будет? — Пак улыбнулся слабо, надеясь, что его лицо не выглядит таким уж жалостливым, как он ощущает. — Будет, не сомневайся…представляешь, как бы нам жилось, если бы мы остались в общежитии? Я правильно решил… Только по КоКо скучаю… — Марк, мы будем её брать иногда. Ёнджэ же согласился… — Джинён успокоился и продолжил есть. — Джексону кажется, что он страдает… Чувствую себя последним дерьмом… — Марк поставил стакан и поднялся из-за стола. Убирая грязную посуду. — Он быстро успокоится, Марк… У него так много «любимых персонажей»…Бэмка его утешит…и в Китае у него друзья. Он никогда не останется один… Ты же знаешь… — Пак начал подавать тарелки со стола и Туан занялся мытьём посуды. Он делал всё быстро и чётко. Не то что Джинён. Пак был немного тормознутый. Постоянно о чём-то задумывался и пропадал из этого мира. — Он всегда один, Джинёни…это только так кажется, что вокруг него слишком много людей. А на самом деле — никого… — Марк, ты его жалеешь после того, что он с тобой сделал? Ты же чуть не погиб! Он изменял тебе со всеми! Даже со мной… — Джинён содрал полотенце с крючка и перекинул себе на плечо, собираясь вытирать посуду. — С тобой он мне не изменял… — прошептал Марк, бросая чашку в раковину, убирая мокрой перчаткой волосы со лба. — Это я не изменял…тебе…не смог… — Пак сглотнул и посмотрев в лицо Марка, вытер его влажную чёлку полотенцем. Туан вздохнул и продолжил работу, думая о чём-то. — Я знаю… А Джинён вдруг отчётливо вспомнил, как они с Джексоном катались на лодках: «уточки», тогда снимали репортаж. По жеребьёвке ему достался Джексон. И на их лодке не было камеры. Ван тогда приударял за Паком и тискал его там где можно и нельзя. Марк страдал. Джинён страдал вместе с ним, но никто этого не знал. Джексон стал распускать руки и лапать его. Пак не выдержал и высказал ему всё, что он о нём думает. Пообещал сбросить его в воду, если тот не успокоится. Видимо, тогда у Пака были страшные глаза, потому что Ван сразу попытался сбежать в лодку Ёнджэ, Джейби и Югёма, те как раз подплыли достаточно близко… Они вместе убрали посуду и решили разобрать вещи. Настроение Марка немного улучшилось. Он даже потроллил Джинёна за его медлительность и основательность. — А вот здесь мы повесим картину, — Пак постучал по голой стенке и обернулся к Марку, — Помнишь, я тебе показывал… Там было дерево с бабочками… — Конечно, помню… Это был Сальвадор Дали, между прочим…и это были иллюстрации к произведению Кэррола «Алиса в стране чудес»… — Марк…у тебя потрясающая память… Как ты умудряешься запоминать такие мелочи? — Джинён уселся рядом с Туаном на пол и принялся помогать разбирать чемодан. Вытащил свитерок Марка: синий с белыми разводами, который он надевал ещё в прошлом году. На один из фанмитингов. — О! У меня тоже потрясающая память! Это было в Торонто. Ты тогда был ужасно красивым… Даже смотреть было больно… — Джинён приложил вещь к себе и посмотрел в зеркало. — Тебе идёт, — заулыбался Марк, потом помолчал и продолжил, — А сейчас тоже больно смотреть? Или уже привык? Джинён вздохнул и положил свитер на полку. Подошёл поближе к Туану, уткнулся губами в его голову, закрыл глаза. Почувствовал знакомый запах волос. В сердце вползло щемящее чувство. Оно было таким неуловимым. Секунда и… уплыло. Оставив в душе тонкие струны, за которые дёргало прошлое, вызывая яркие образы любимого лица… К такому нельзя привыкнуть… Это, как солнце, как вода…как огонь… воздух…вечность… *** — Джинён-щи! Подойди поближе к Джексону, ну что ты сегодня спишь? Постоянно куда-то уходишь от нас… Эти фото очень важны. Я что ли должен работать один за всех? — голос режиссёра прозвучал резко, словно клинья вбил в Пака. Он вздрогнул и посмотрел на Марка. Тот приласкал его взглядом, улыбнулся нежно. Джинён попытался сосредоточиться. Вся группа собралась на фотосессию. Ван только вернулся из Китая. Ещё не успел отдохнуть и его замазанные макияжем опухшие глаза яростно улыбались. Послышался смех Ёнджэ. Словно курочка закудахтала или ослик домашний прокричал. Тут же ему вторил голос лидера, который попытался всех приструнить, но вместо этого очень невнятно прочитал лекцию на тему добра и зла. Причём злом в его интерпретации был — Ёнджэ, а добром — все остальные, кто честно работали и заслужили похвалу. Режиссёр похлопал в ладоши, призывая к порядку. И неожиданно дал знак оператору начинать. Парни сразу втянулись в работу. Показывая свои искренние чувства. Те, что не успели исчезнуть с лиц. Режиссёр был отличным профессионалом. — Снято! — сказал он через час и все сразу зашумели, как на детском утреннике. Или на перемене в школьном коридоре… Марк, как всегда, не стал никого ждать. Он прошёл к столику, где менеджеры копошились с лёгким завтраком для всей команды. Взял две порции лапши и уселся у окна, устраиваясь с комфортом. Занимая сразу два места. Джексон подошёл и сел рядом, протягивая руки к порции Туана. — Это Джинёну… — пробормотал парень и окинул помещение глазами, выдирая из общей суматохи знакомую фигуру, — Джинёни! Иди сюда! Неси палочки. Еду на тебя я взял! — прокричал и улыбнулся, замечая, как Пак близоруко сощурился и идёт к нему. Джексон сделал умильную рожицу и обнял Марка за плечи, пользуясь тем, что тот этого не ожидал. — Марки…я так соскучился… — громко прокричал он и сделал эгьё для Джинёна, который в этот момент подошёл и остановился рядом, улыбаясь Туану. — Джексон, иди, тебя Бэм Бэм зовёт… — сказал Марк, сбрасывая с плеча тёплые пальцы младшего. Ван послушался. Потискал походя Джинёна и пошёл на голос Бэма. — Джексон скоро с ног свалится от усталости… — пробормотал Пак, усаживаясь рядом с Марком и протягивая ему палочки. Туан сделал вид, что ничего не расслышал, принялся за еду, громко втягивая лапшу и запивая бульоном прямо из глубокой пластиковой коробки, — Ты в курсе, что у него была лихорадка?.. А он никому не сказал…дурище… — Да. — Марк посмотрел в глубь комнаты, находя Вана и замечая, как тот что-то эмоционально рассказывает Югёму и БэмБэму, забывая, что его еда стынет, — Он хочет себя загнать… Одни глаза остались… Я давно уже не видел его настоящего лица. Всё какие-то искусственные ужимки и потехи… Словно что-то в нём умерло…забылось… — Туан вздохнул и принялся за лапшу. Джинён ел сосредоточенно, наблюдая за своими мемберами: Ёнджэ и лидер устроились в уголочке. Что-то тихо обсуждают. На лицах понимание и радость. За них Пак спокоен. Эти двое даже если и ссорятся, то слишком уж нарочито и шумно, будто устраивают показательные выступления. Тешатся от скуки. И тут же мирятся где-нибудь в сторонке, шёпотом, не привлекая к себе особого внимания… Это выглядит очень мило и трогательно. Троица из Югёма, Джексона и БэмБэма всегда шумят. Они даже поесть спокойно не могут. Рот Джексона не затыкается даже на секунду. Как он успевает есть и говорить — никто не знает. Но Пак догадывается, что эта бравада слишком наигранная. Будто Ван пытается доказать всем и в первую очередь — себе, что всё у него отлично. И как всегда, на высшем уровне… — Джинёни, у тебя сейчас такое лицо красивое… — Марк наклонился к самому уху любимого и даже дыханием обжёг, — Хочу тебя поцеловать…страшно хочу…прямо сейчас! Пак неуклюже отшатнулся, кровь бросилась к щекам и кончики ушей сразу налились ярко-красной краской. Туан усмехнулся, наблюдая за младшим. — Марк-хён! — громко произнёс Джинён и все посмотрели на них, отвлекаясь от еды, — Ты у меня дождёшься… — шёпотом продолжил Пак, — Когда-нибудь, я рискну поцеловать тебя прямо при всех…и все всё поймут… Туан состроил смешную рожицу и передразнил Джинёна, коверкая слова: — Когда-нибудь, я осмелюсь поцеловать тебя прямо при всех! В губы! И все всё поймут!.. Как будто они и так этого не знают. — добавил он и допил бульон. Потом отряхнул руки и медленно поднялся, забирая у Пака грязную посуду. Наклонился к нему, собираясь поцеловать и почувствовал, как Джинён напрягся, — Не бойся…не буду…я думал, ты стал храбрее… А ты снова прячешься в скорлупу… Продолжай в том же духе и ты меня снова потеряешь… — Марк твёрдым шагом пошёл от него, выбросил пластиковую посуду в мусорницу и остановился возле Джексона. Что-то прошептал ему на ухо и тот сразу замер, остановился на полуслове, проводил идеальную спину Туана, который исчез в этот момент за дверью… Пак поёжился. Холод пробрался незаметно. Только сейчас он понял, что в жизни всё очень зыбко, на грани исчезновения. Время меняет людей, мысли, мироздания… Неизменным остаётся только одно — его любовь к Туану.