My Home

— Джинёни, ты же хотел, чтобы мы с тобой куда-нибудь съездили…на Рождество? Чего сейчас нос-то воротишь? — Туан, с полным ртом обиженно посмотрел на парня. Ждал. — Да я хочу, хочу…только погода испортилась…ты вообще представляешь, что сейчас творится в горах? Парни ужинали, когда Марку вдруг в голову пришла идея поехать кататься на горных лыжах или на сноуборде. Для него-то особой разницы не было, он отлично справлялся с тем и другим. А вот Пак побаивался. Уметь — умел, но старался избегать таких экстремальных видов спорта. — Ничего там не творится. Снег и солнце. Ну, может быть, лёгкий ветерок. Мы поедем только вдвоём… Понимаешь, это будет, как свидание! — Марк прожевал мясо и потянулся за следующим куском. Обмакнул его в соус и положил сверху кимчхи. Джинён молча проследил за этой манипуляцией и проглотил забытую во рту пищу. — Я не против, Марк…только, не думаю, что это будет свиданием… Скорее — каким-то марафоном… Ни тебе блестящих глаз, ни тебе тёплого дыхания, ни радостных поцелуев… — О! Джинёни! Теперь понятно, о чём ты мечтаешь…это просто какая-то сопливая романтика…ну, ладно, будут тебе и блестящие глаза и счастливые поцелуи! — Ты правда обещаешь? Туан покивал головой, млея от вкусной пищи, которую сегодня приготовил для него любимый. — Угу… — проговорил быстро и решительно, — Будет тебе романтик! — А-а-а! — кричал Джинён и мчался вниз по склону. На его лице играла счастливая гримаса. Тяжёлые горнолыжные очки прикрывали глаза от солнца и ветра. Вообще, правильно, что он экипировался по всей форме. Марк, например, ни за что не хотел надевать защитный шлем и ограничился брендовой шапочкой. Пак даже не знал, где сейчас находится его любимый. После того, как они поднялись на фуникулёре на самую вершину, Марк и пары слов ему не сказал. Осмотрел его снаряжение, молча поправил на нём очки, застегнул шлем и отправился к спуску, как само-собой разумеющееся. Джинён успел только опробовать свои лыжи, а Марк уже полетел вперёд, балансируя, словно канатоходец на проволоке. Джинён засмотрелся на красивую фигуру в этой миленькой — бело-красной экипировке. Туан летел, словно пытался кому-то что-то доказать. Хотя, Пак и так знал, что его парень лучший во всём, чего касался. Когда любимая спина скрылась из виду на повороте трассы, Джинён решился. Он медленно оттолкнулся и напружинил ноги, приседая, перенося вес тела на заднюю часть. И покатился вниз, набирая скорость. Любоваться пейзажами было некогда. Нет, он заметил, что красота здесь присутствовала. Но, проникнуться не успел. Всё слишком быстро менялось вокруг и в то же время оставалось тем же… Джинён боялся лишь одного — упасть. Если он свалится, костей не соберёт! Почему, Марку доставляет это такое наслаждение? Не понимал его Пак, ну никак не понимал… Вот этот дурацкий поворот…теперь нужно как-то перенести вес тела на одну лыжину и сгруппироваться, как следует. Так, страшное место пройдено. Файтинг, Джинён, ты сможешь! Но, видимо, когда ты становишься слишком самоуверенным, ты терпишь фиаско. Пак не увидел выпирающую скалу, присыпанную снегом и взлетел на этом природном трамплине. Приземлиться — он приземлился, но одна нога слишком неуверенно коснулась трассы. Это и решило всё. Он кубарем полетел вперёд, теряя лыжи и палки. Падать он умел, вернее, он учился этому годами. Но, когда такое происходит, ты забываешь все свои навыки. Единственное, то что остаётся — это память твоего тела. Оно знает само, как лучше сгруппироваться, чтобы избежать ушибов и переломов. Джинён приходил в себя. Пошевелил руками, ногами, глубоко вздохнул, проверяя, не сломаны ли рёбра и поняв, что, кажется, остался цел, просто улёгся на спину и расслабился. Тело немного болело от падения, но не вызывало дикого дискомфорта. Прямо перед глазами сияло небо. Оно было таким близким, нежным. Голова закружилась от этой бесконечности. Показалось, что он медленно устремляется вверх, всё выше и выше… Голубой цвет разбавлялся белыми вкраплениями перистых облаков. В груди вдруг родилась какая-то чудная мелодия. Она прорывалась наружу, Джинён даже попытался напеть её тихим голосом. Потом, втянулся и запел довольно-таки громко, щурясь от яркого солнца и дыша глубоко, чувствуя мягкий ветерок на своих губах. Тяжёлые очки мешали, но снять их было нельзя. Солнце слишком активное в горах, сетчатки глаз не выдерживают такой нагрузки. Он потерял счёт времени. Ему было хорошо. Никогда ещё не чувствовал такого единения с природой. Даже начал забывать кто он и откуда пришёл? А самое главное — с кем? Джинён закрыл глаза и продолжал напевать мелодию, ощущая на своём лице тёплые лучи. Вдруг, солнце пропало, вероятно, какая-то заблудшая тучка появилась на горизонте. — Теперь я понимаю, что ты имел в виду, говоря о романтике… — этот голос был таким неожиданным, что Пак тут же раскрыл глаза, утыкаясь взглядом в любимое лицо, что нависло над его головой, — Ты сильно ударился? — Марк… — улыбнулся Джинён и протянул вверх руки. — Я нашёл твои запчасти… Хорошо, что тут почти что пологий склон. А то фиг бы отыскал… — деловито произнёс Туан и протянул руку, собираясь поднять парня. — Марк, ты представляешь, я придумал музыку… — не услышал его Пак, — Нужно немедленно записать, а то я забуду потом… Пойдём, а покатаемся потом, ладно? — Джинёни, мы для чего сюда приехали? — Туан поднял его и начал ощупывать его руки и ноги, посматривая ему в лицо, наблюдая, сморщится ли он от какой-нибудь неожиданной боли. — Да всё у меня в порядке… Ты вообще, видел, с какого трамплина я сиганул? Никто бы не смог устоять, даже ты. — Я видел… — спокойно сказал Марк, — Ты летел очень красиво. Только, сам не понимаю, почему вдруг так напомнил мне пингвина… Пингвина, что вообразил себя птицей, так же размахивал руками и ногами, пытаясь взлететь. — Пингвин — и так птица… Марк, если ты будешь смеяться, я вообще не буду больше кататься. Ты мне что обещал? Романтик? А сам что?.. Ты даже не подошёл ко мне, не поцеловал… А эта маска, что не даёт мне прикоснуться к твоему лицу… Я не такого хотел… Вернее, я такого вообще не хотел… Ну вот, я забыл музыку, которую только что услышал… — Джинён совсем сник, даже глазами заморгал, для пущей убедительности. — Я запомнил… — сообщил Марк и начал тихонько напевать мелодию, которую слушал, когда подошёл к своему парню. Джинён перестал дышать. И запел тоже, всё больше проникаясь, набирая силы и уверенности… — Ну что? Теперь, точно не забудешь? А если забудешь, я снова напою… — заулыбался Туан. — Марк, как тебе это удаётся? — радостно спросил Джинён. — Просто она мне очень понравилась… Ну, что замер? Идём к подъёмнику. Я, кажется, знаю, чего тебе не хватает для полного счастья… — Я понял, почему тебе не нравится кататься на лыжах… — сообщил Марк, когда они снова подъехали к спуску, — Ты боишься… И ещё, ты всё делаешь правильно, теоретически. Но, тебе не хватает азарта, пыла, страсти… Это так же, как секс… — Марк глянул на Джинёна, заметив, как тот заулыбался, но продолжил, — Да! Не смейся, не смейся… Я видел, каким ты бываешь… Ты превращаешься в демона, в яростного хищника! Вот и тут так же… Попробуй представить, что ты сексом со мной занимаешься… Будь дерзким, счастливым, страстным… И тогда ты получишь кайф, и уж точно не упадёшь. — Марк…ты серьёзно? — Джинён всё ещё улыбался, прикрывая рот перчаткой. — Серьёзно… — Туан убрал солнцезащитные очки на шапку и подошёл совсем близко, повторяя манипуляцию и с маской Джинёна, освобождая его лицо. Притянул его за плечи и утонул в сладких, усмехающихся губах, проникая как можно глубже, вкладывая всю свою страсть в этот поцелуй. Джинён затрепетал в его руках, раскрылся полностью, весь устремлённый в это сладкое действо, перетягивая бразды правления на себя. Углубил поцелуй, помогая языком, роняя палки, вцепляясь в любимую спину. — Ну вот… — пробормотал Марк, шумно дыша, — Теперь у тебя точно получится. Ты готов. — Что значит, готов? — задыхаясь, прокричал Джинён, — Ты экспериментируешь со мной? — Нет… Я тебя страшно хочу! Так сильно, что думаю, нам стоит пойти в номер… — прошептал Туан. — Ну, уж нет! — запричитал Пак, — Мы сюда кататься приехали! Он оттолкнул Марка и натянул на лицо очки. Подобрал палочки и кинулся вниз по склону. Туан улыбнулся счастливо и принялся наблюдать, как его парень очень красиво и яростно летит, едва касаясь лыжами утоптанной трассы. Он был похож на выпущенную из лука стрелу… Бело-голубую, сильную…страстную… Этот горнолыжный курорт назывался очень красиво: «Феникс-Парк». Они вырвались на двое суток. Сняли здесь небольшой номер и ничуть не жалели об этом. Вернее, Джинён не жалел. Марк никак не мог утащить его поесть. Пак так проникся горнолыжным спортом, что ни о чём и слышать не хотел. Когда Туан уже подумал, что стоит его оставить кататься и пойти перекусить, он, наконец, согласился, но всё ещё был очень возбуждённым и радостным, болтал без умолку и лез к Марку с обнимашками и поцелуйчиками. Туан понял, что его парень — это просто самородок. Таких больше нигде не сыщешь. Они сидели в маленьком кафе и уминали за обе щеки свой запоздалый обед. Марк жестикулировал палочками, рассказывая, как выглядит его любимый, когда несётся по склону выпущенной ракетой. — Ты был похож на сорвавшуюся с неба звезду…такой далёкий, тонкий…и жутко красивый… — Марк, ты меня зажёг! Теперь мне ужасно нравится кататься. Никогда не думал, что это может быть так интересно и весело. — Пак тоже не сидел просто так, он уминал мясо с такой быстротой, что уши ходили ходуном. Туан глянул на любимого и громко засмеялся, зажимая полный рот ладонью. Он только сейчас обратил внимание, что вокруг глаз у Джинёна белые круги. Загар в горах липнет так мгновенно, что потом его ничем не смыть, вот лицо и было теперь тёмным, а белые круги оставались от солнцезащитных очков. — Джинёни, Джинёни, ты похож на панду. Только наоборот, у неё тёмные круги, а у тебя — белые. Это так смешно! — Что ты так кричишь, Марк? Думаешь, у тебя на лице этого нет? — усмехнулся Пак, продолжая есть. — Что же мы будем делать? — испуганно сказал Марк, — Нас же визажисты живьём сожрут! — Угу… — согласился Пак, — Хорошо, что все знают, что это ты меня позвал… *** — Если ты уже сделал так много, неужели сейчас всё бросишь и сбежишь? — сказал Джексон. — Не сбегу…но, если честно, мне очень страшно… — доверительно проговорил Туан. Они оба топтались перед дверями общежития, где сейчас находился Джинён. Ему и Джейби снимало здесь квартиру агентство. Этот адрес никто не знал, но Ван, каким-то хитрым образом, выведал это и вот, они вместе стояли тут и не знали, что делать дальше?.. — Давай, я его вызову на улицу? — пытался быть нужным Джексон. — А у тебя получится? — Марк с надеждой посмотрел на парня. — Конечно! Ты что, ещё не заметил этого? У меня всегда всё получается… — Ван подошёл и спокойно набрал известную ему цифру на домофоне. — Кто? — тут же услышали они голос Има. — Это Джексон Ван и Марк Туан…собственными персонами… — ухмыльнулся парень, — Но мы не будем заходить… Джинёна здесь? — Иди, это тебя… — услышали они, а потом, тихий голос, такой нежный, что сердце у Туана чуть не остановилось, произнёс: — Это я, Пак Джинён…что нужно? Марк закрыл себе рот ладонями, а Джексон посмотрел на него сочувственно и ответил: — Не что, а кто… Ты нам нужен… Выйти сможешь?.. Тут тебя один человек дожидается…потерянный и больной…но очень красивый… Трубку там повесили. — Даже не знаю, что тебе сказать… — Джексон проникновенно посмотрел на Туана. — И что? Нам его подождать или нас просто проигнорировали? — спросил Марк. Они услышали писк двери и она тут же распахнулась. Джинён выскочил и сразу остановился прямо перед остолбеневшими парнями. Марк успел заметить, что любимый очень бледный и уставший. У него был болезненный вид. Явно, он не баловал себя ни отдыхом, ни сном… — Марк… — Пак схватил его за руку и тут же отпустил, оглядывая территорию. Здесь часто собирались новоиспечённые фанаты JJ Project. — И Джексон! — произнёс Ван и усмехнулся. И в этот раз Джинён проигнорировал его. — Джинёни…ты снова исчез… — заговорил Туан очень тихим голосом, — Я больше не мог ждать… — Марки…я пойду прогуляюсь, — напомнил Джексон о себе, — Ты можешь не спешить…времени у нас много… Туан кивнул головой и тут же забыл об этом, рассматривая лицо, вбирая этот образ любимого, зависая в его диковинных глазах…таких испуганных, уставших…ласковых… — Марк, мы не можем здесь остаться…пойдём, я покажу тебе, где сейчас живу… — Джинён снова взял в руку холодные пальцы и потянул к двери. — А мы не помешаем ДжеБому? — спросил Туан всё же послушно следуя за Джинёном. — У меня своя комната… Это действительно была отличная комната. В углу небольшая кровать, у окна стол с ноутбуком, рядом — огромный шкаф, где пряталась вся гламурная одежда Джинёна. Пол был выстлан янтарного цвета ламинатом. Он казался чистым и тёплым, как солнечные лучи, что пробивались сквозь тонкую шторку. — Здесь уютно… — пробормотал Марк и огляделся, пытаясь найти место, куда можно сесть. Джинён держался напряжённо. Он всё время кусал губы и теребил рукой свои волосы. — Можно сесть на кровать… — прошептал Пак, притягивая к себе Туана за руку, — Вот так…если залезть прямо с ногами и прижаться к спинке, будет очень удобно…я даже подушку сюда подложу… Джинён устроил Марка со всеми удобствами и сел рядом, тесно прижавшись к его плечу. Туан почувствовал странную натянутость. Ему показалось, что между ними лопнула земная кора. Так стало холодно и пусто… — Джинёни… — прошептал он и замолчал, не зная, что сказать. — Я теперь — Джуниор… — пробормотал парень. — Для меня ты — Джинёни… — возразил Марк. Он не смотрел на любимого. Было страшно поднять глаза. То, что он чувствовал своим плечом тело Пака, было странно, словно из другой оперы. Это не вязалось с их отстранённостью. Марк ощутил странную пустоту в душе…в сердце…и даже в желудке. — Марк…я не мог прийти…ты же знаешь, я сейчас беру уроки вокала…хожу к репетитору по актёрскому мастерству…и много чего…танцы, тренировки…у меня совсем нет времени… — Я знаю…я пришёл просто…чтобы повидаться…я ни о чём не буду тебя просить…я понимаю… — Туан проглатывал слова. Он вдруг совершенно забыл корейский. — Марк, ты не понял… — оборвал его Джуниор, — Меня прошлого просто больше нет… Туан испугался. Он вскинул глаза на своего парня, который стал чужим. — Неправда… — прошептал, — Ты есть. — Знаешь, я прохожу сейчас уроки актёрского мастерства…мы изучали очень интересную тему… Нужно было познать самого себя…свой внутренний мир… Это, как мантра…опускаешься постепенно внутрь себя… Нет, не так…сперва закрываешь глаза и сосредотачиваешься лишь на себе. На своём «я». Потом представляешь, как спускаешься в бездну себя по жемчужному ожерелью, которое вьётся, как винтовая лестница. Ты прямо ощущаешь каждый свой шаг…и если что-то делаешь не так, внутренние силы организма тебя не пускают дальше. Таким образом, ты постигаешь свой внутренний мир. И ещё, там существуют цвета…синий, пурпурный, сиреневый, чёрный… Эти цвета много значат. Например, белый означает, что ты можешь проходить, а вот чёрный и фиолетовый тебя останавливают. И ты не можешь пройти, потому, что что-то неправильно сделал… Это очень интересно и загадочно…не знаю, понял ли ты? Таким образом руководитель вытягивает из нас всё из самых запрятанных уголков, о которых не знает никто и даже ты сам… Точно так же и голос ставится…даже из самого неодарённого ребёнка достанут то, чего хотят…прямо волшебство, да? — Я знаю, про что ты…меня моя мама учила…она у меня актриса… — проговорил Туан. — Тогда ты меня точно понимаешь… — грустно улыбнулся Джинён. — Понимаю…ты изменился… — Нет, Марк…нет…я просто научился проходить через боль. Это не трудно. Когда кажется, что ты больше не можешь терпеть, окунаешься в своё внутреннее «я» и идёшь вглубь себя…через терзания…через страх…через муки…теряешь по дороге очень много важного, но избавляешься от ненужного…от того, что тебе мешает… — И что, избавился? — вдруг дерзко спросил Туан. — Почти… — прошептал Пак, — Я понял, что эту боль нужно полюбить и тогда она отпустит тебя…она не сможет тебя мучить… — Другими словами — сделаться мазохистом? — удивился Марк. — Не совсем то…это больше похоже на психическое воздействие. Вот например, когда боишься высоты, нужно лезть на высоту и так до тех пор, пока не переборешь себя. Если ненавидишь воду, нужно каждый день заставлять себя плавать, внушать себе, что ты её любишь… И ты её полюбишь. Так излечивают очень сильные психические расстройства. Например, детей, которые пережили землетрясение, заставляют каждый день проходить через это. Перед ними оживляют картины того, что они перенесли, рассказывая об этом снова и снова…до тех пор, пока это всё не становится для них обыденным и ежедневным. Они привыкают к этому чувству…проходят через боль…это и называется — полюбить. А если убегать от проблем, запихивая их поглубже, думая, что они больше не вернутся, можно сдохнуть…так от них никогда не избавишься… — Я понял… — в который раз, произнёс Марк, — Ты избавился от этой, никому не нужной любви… Он поднялся и пошёл к двери. Медленно вышел в коридор, проходя мимо ДжеБома и не замечая его. Не торопясь нагнулся и надел свои кроссовки. Поднялся. Сдавил руками виски, которые пульсировали злой болью. Досчитал до пяти, справляясь с головокружением и выскочил за дверь. Джуниор встал. Сделал несколько шагов по направлению к двери и остановился. Вернулся. Сел на кровать, глубоко задумавшись. Потом не выдержал и упал лицом в подушку. — Пак Джинён! Актёр, мать твою, Пак! Я тебя ненавижу!