My Home

***

Съёмочная бригада сворачивала нехитрые пожитки. Менеджеры были заняты своими повседневными делами. Гримёрка опустела. И непонятно было, куда все подевались? Марк точно ушёл перекусить. Пак переодевался после фанмитинга. Джексон торчал тут же, под видом необходимости чего-то крайне важного. Пак старался побыстрее избавиться от неудобной одежды и убежать на поиски Марка. Ван молчал. Это было странно. Он сидел тихонько в кресле и смотрел на себя в зеркало, очень глубоко о чём-то задумавшись, вряд ли осознавая, что пялится на своё отражение. — Джексон, ты уже так привык к камерам, что без них тебе и сказать мне нечего… — пробурчал Джинён, застёгивая верхнюю пуговицу джинсовой куртки. — Ты очень меня обидел… Пак Джинён… — горько прошептал Ван, переводя глаза на отражение парня. — Что же я такого сделал? — наиграно заговорил младший. — Скорее — не сделал… — Джексон встал из кресла и повернулся к другу, — Почему ты не сказал, что любишь меня? — А что, должен был? Я сказал, что ты — мой лучший друг…я соврал? — Джинён подошёл совсем близко, заглядывая в глаза. — Ты отвертелся…а мог бы просто сказать, что любишь меня…почему ты не захотел это сделать? — Тебе что, моей любви не достаёт? Она тебе дорога? Как память что ли? — начал сердиться Джинён. — Я бы хотел, чтобы фанаты не думали, что ты меня терпеть не можешь… А они так думают…и всё благодаря тебе… — Джексон, ничего они не думают…потому что это не так… — Тогда скажи, что любишь меня… — Скажу… В следующий раз, обязательно… — Пак улыбнулся и пошёл к дверям. — Подожди! Я хочу, чтобы ты сейчас это сказал, не перед камерами, а тет-а-тет… — Зачем тебе это, Джексон? — удивился Пак, но вернулся, подошёл поближе, снова заглядывая в лицо. — Скажи, что ты любишь меня. И можешь проваливать… — одними губами прошептал Ван. — Не скажу. Ты и так знаешь, как я к тебе отношусь… — Как? Я не знаю. Ты говоришь, что я — твой лучший друг. На камеру. Но не хочешь сказать, что любишь меня. Почему? — Джексон нервно заходил по комнате, разбрасывая вещи, которые попадались ему под руки. — Мдя…кажется, это надолго… — проговорил невнятно Пак и сел в кресло, разворачивая его от зеркала. — Ты боишься ранить Марка? Ты всё ещё думаешь, что ему больно слышать твои признания мне? В чём причина? — не сдавался Ван. — Всё просто, Джексон. Я не испытываю к тебе любви. Если честно, мне неприятно, когда ты лапаешь меня…когда прикасаешься… Я не уверен, что ты остался мне лучшим другом… Потому что это всё слова. Нет никаких тёплых уз, что нас бы связывали… И врать я не хочу. Мне сложно притворяться. Ты хочешь знать, как я к тебе отношусь? По-настоящему? — Хотелось бы…ты же мне не чужой… Я-то тебя люблю…и ничего не могу с этим поделать… — Ван подошёл и положил руки на подлокотники, заставляя посмотреть на себя. — Мне просто тебя жаль… — глубокие глаза Джинёна смотрели серьёзно…тоскливо…нежно… Ван заблудился в гамме этих чувств, почти утонул в липком хороводе солнечных лучиков, зайчиков…холодной трясине…испугался и отшатнулся. — Ты меня ненавидишь… Из-за Марка ты меня ненавидишь! — Ты совсем глупый, Джексон…из-за Марка я тебя должен бы любить… — Ты же только что сказал, что не любишь меня…вот только что! — воскликнул Ван, снова приближая лицо. — Но, я же не говорил, что ненавижу тебя… Однако ты пришёл к такому выводу… — Ты — противоречивое создание. Тебя никогда не поймёшь. Ты меня так мучаешь, Пак Джинён. Даже сильнее Туана. От того я хотя бы знаю, чего ожидать… А тебе в душу не могу заглянуть…даже в щёлочку… Почему? Я же хочу. — Правда, хочешь? Поверь, я никогда ни от кого не закрываюсь… Всё лежит на поверхности… Это только тебе кажется, что там замок… — Ты любишь издеваться…потому что я — иностранец и иногда просто не понимаю, о чём ты говоришь… — Мне нужно идти… Знаешь, иногда надо уметь чувствовать, а не надеяться на слова… Когда я подхожу и молча тебя обнимаю…сам…по своему желанию…попробуй ощутить что-нибудь…тогда ты найдёшь ответ на многие вопросы… — Но ведь ты закрыт! Ты всё равно закрыт для меня! — вскричал Джексон, — Я не могу до тебя достучаться! — А ты не стучи…у души нет затворов… — Нет, есть…на твоей душе такой огромный замок. — Английский что ли? — усмехнулся Пак. — Почему английский? — удивился Джексон, — Может, американский? — Нет…нет…потому что можно уходить не попрощавшись…просто захлопывая дверь… — Джинён пошёл к выходу, а Ван остолбенело посмотрел ему вслед. — Какую дверь? Её же нет… Ох уж эти мне корейские метафоры. *** — Сынок, что случилось? В палату ворвалась очень красивая женщина, одетая в светлые джинсы и белую тунику. Каштановые волосы были беспорядочно уложены на голове. Лёгкая косынка трепыхалась на шее от быстрой ходьбы. — Мама? Почему ты тут? — удивился Марк, приподнимаясь на постели. — Нам сообщили, что ты травму получил! Как ты? — женщина опустилась на стул и потянулась к сыну руками, намереваясь обнять его. — Мам, ты одна приехала? Папы нет? — Туан окунулся в родной запах чего-то морского и свежего, домашнего. — Папа не смог… у него работа… Почему ты такой худенький? Бледный… Тебя что, совсем тут не кормят? — Мам, только не плачь, ладно? Со мной всё хорошо. Всего лишь растяжение. Я вообще не понимаю, зачем понадобилось тебя пугать? Какой осёл это сделал? Мы же договорились… — Что ты говоришь? Как бы они не сообщили? Не будешь же ты тут месяц торчать? Я заберу тебя домой. Там вылечишься в два счёта… Я уже договорилась с нашим врачом… — А меня кто-нибудь спросил? Я не хочу уезжать. Я и здесь поправлюсь. Наш док ничем не хуже…и он обещал, что не позвонит домой…почему обманул-то? — шептал Марк, поглаживая руки матери. — Ваш президент мне сам позвонил…сказал, что я могу тебя забрать… Я прямо с самолёта…даже в отель не заезжала — сразу сюда… — Нет, мам, я не поеду домой…не хочу… Я так рад, что ты приехала, очень соскучился… Но лечиться буду здесь… — Почему, милый? Что-то произошло? Я думала, тебе наоборот хочется домой… — Я не могу сейчас уехать, мам…просто верь мне. — Странный ты какой-то…ты же знаешь, что я не могу надолго оставаться…кто тут за тобой ухаживать-то будет? — Да меня вообще выписывают на домашний стационар. Я вполне могу ходить… Просто ты сейчас не вовремя…они только капельницу поставили… А так, я вполне коммуникабельный… — заулыбался Марк. Мама вздохнула и начала осматриваться. Её взгляд не мог зацепиться ни за что. Всё казалось таким скучным, серым. Она точно знала, что её сын не привык к такой посредственности… И зачем, спрашивается, терпеть всё это? — Надеюсь, твоё общежитие не такое мрачное? — спросила и встала, чтобы поправить шторину на окне. — Нет, мам, ну что ты? Там очень здорово. У нас у каждого своя кровать… Своя тумбочка… Даже ящик для обуви… — Ладно, покажешь…я сейчас пойду разыщу твоего лечащего врача и потом заберу тебя домой…в смысле, отвезу тебя в твоё общежитие. Мне надо с мальчиками познакомиться…твоё окружение очень важно. — Мам, может не надо…мне ещё капельницу капают… — В любом случае, ты не останешься в этой ужасной палате. — госпожа Туан поцеловала своего ребёнка и вышла за дверь. *** — Вы мне просто скажите, почему это случилось именно с моим сыном? У него никогда не было никаких проблем со здоровьем. — накинулась мама Туана на врача. Они беседовали в уютном кабинете за чашечкой кофе. Док с трудом понимал английские фразы, к счастью, он был китаец и они, в конце-концов, перешли на тайваньский диалект. — У него сейчас как раз период созревания… Занятия тяжелыми видами спорта ослабили его физическое состояние…а также, вызванный всякими переживаниями стресс. Возможно, какое-то внутреннее состояние повышенной активности. Сейчас он идёт на поправку. У него очень сильный организм… Я вполне могу отпустить его в общежитие. Всё, что нужно — это только хорошее питание. Если вы можете это устроить, всё будет в порядке… — Разве могу я его здесь оставить? Кто будет кормить его? Кто проследит за его рационом? Док вздохнул и посмотрел на женщину. В принципе, он понимал её переживания. Отправить подростка в такую даль и жить спокойно — просто невозможно. Но, этот парень, Марк Туан, казался ему таким взрослым, сильным, мудрым. Чувствовался в нём некий стальной стержень. И это было заметно и невооружённым сердцем. — Я думаю, если с ним поговорить серьёзно, он сможет сам позаботиться о себе… Достаточно просто того, что он будет знать, что вы беспокоитесь об этом. *** — Марк, я тут тебе принёс поесть. — Джексон забежал в зал, где Туан занимался один, разрабатывая свою ногу. Он ходил уже без труда и физические упражнения были необходимы. Нужно было постепенно восстанавливать эластичность суставов. Марк оторвался от занятий и сел на маленькую скамеечку. Ван втиснулся рядом, протягивая ему бумажный пакет. — Куда столько много? Я что, буйвол по-твоему? — усмехнулся Марк, распечатывая гамбургер. — Я с тобой поем, ладно? — Джексон ухватил из пакета сладкий кекс и смачно стал жевать, слизывая с губ крошки. — Ты кормишь меня уже в десятый раз за день…не слишком ли это? — набив полный рот, закапризничал Туан. — Твоя мама просила меня, чтобы я напоминал тебе, что нужно хорошо питаться…ничего личного… — пробормотал Ван. — Ну и вкуснотища! А попить ты чего-нибудь взял? — с набитым ртом спросил Марк. — Ой, я забыл! — вскричал Джексон и пулей полетел из зала. — Мне американо! -закричал вслед Туан. Когда Джексон убежал, стало так тихо, что Марк чуть не оглох от звенящей пустоты… Она теперь всегда была с ним…с того самого дня, когда ему сказали, что Джинёна и Джейби больше не будет рядом… Туан не поверил, он ждал… Да он и сейчас ждёт… Хоть сто лет пройдёт, он не сдастся… — Марк, там не было Глясе, я взял Американо! — Ван с размаху опустился рядом на скамейку, протягивая горячий напиток. — Спасибо, Джексон…ты всегда знаешь, что мне нужно для счастья… — ухмыльнулся Туан. Если бы не этот неунывающий парень, Марку пришлось бы в тысячу раз хуже. Только когда этот чемпион не затыкался по двадцать часов в сутки, можно было как-то жить… Туан потягивал кофе, наблюдая за таким подвижным соседом. Тот просто не мог молчать. Он рассказывал какую-то занимательную историю из своей весёлой жизни. Его лицо казалось таким ярким, глаза вспыхивали неугасимым огнём. Смотреть на него было приятно… Вдруг дверь спортзала распахнулась и Марк забыл обо всём на свете. На миг показалось, что солнце залило всё помещение. Словно целый мир рухнул и остался только яркий свет… Он казался ужасно красивым. И эти глаза. Они были такими…такими…душу просто выворачивали наизнанку. — Марк… Мне нужно поговорить с тобой… — Джинён не видел больше никого. Он смотрел только на Туана. Джексон встал и поздоровался, заговорил весело, что-то спрашивая. Но его никто не слышал. Ван был умным человеком и ужасно тактичным. Поэтому, осторожно выскользнул за дверь и даже сел неподалёку, на всякий случай, оберегая этих двоих от непрошеных гостей. — Я знал, что ты придёшь… Джинёни… — Марк неловко поднялся, приступая на больную ногу. Пак кинулся в объятия, задыхаясь от этого запаха, этого сумасшедшего чуда, называемого Марк Туан. Припал к шее, потянулся губами, нежно провёл по гладкой коже. — Марк… Марк… — бессвязно повторял. Больше ничего другого и не приходило в голову. Так они и стояли, сцепившись телами, время остановилось. — Я думал, ты меня бросил… — прошептал Туан. — Как бы я мог? Марк…я не могу без тебя… Не хочу. — Ты исчез! Ты просто взял и оставил меня! Молча! — Как твоя нога? Как ты сам? Почему такой бледный? — бессвязно повторял Джинён, осматривая всего парня, заглядывая в глаза, обшаривая взглядом каждую частичку лица, пытаясь запомнить, вобрать в себя. — Нормально, нормально, ведь прошёл уже месяц…всё хорошо. — зачастил Туан, разглаживая и тиская щёки друга. — Месяц? — вскричал Пак. — Конечно…а ты где был, что не заметил? — Не знаю… — задумался Джинён, — У меня совсем не было свободного времени… И ещё…эти курсы актёрского мастерства…подготовка к дебюту…тренировки, съёмки… А чего мы стоим, Марк, тебе, наверное тяжело? — одумался парень. — Ничего не тяжело, но можем и сесть… Ты же расскажешь мне про всё, что с тобой случилось? Они уселись на скамейку и обнялись, Джинён припал к груди Марка, устроился на его плече, закрыл глаза, наслаждаясь каждым мгновением. — Про нас узнали… — не выдержал вдруг и слова полились безудержным потоком. Пак всхлипывал и рассказывал, как ему пришлось оставить Туана, променять его на свою свободу, жизнь, семью. Слёзы смешивались с горечью, что заволокла всё вокруг. Марк испугался. Он вытирал мокрые глаза парня пальцами, думая о каких-то бумажных платочках, понимая, что думает сейчас не о том, но, это спасало его от рыданий. Пак плакал тяжело, надсадно. Это было похоже на крик. Беспомощный, яростный. Словно последний судорожный вздох, пронзительный и глубокий. Марк молчал. Что тут скажешь-то?! Всё же понятно… Понятны стали и звенящая тишина в его душе и долгое ожидание…бесполезное…никчёмное… А его парня, его любимого…просто отобрали…заставили…применили запрещённый приём… — Ты никогда меня не простишь… — пробормотал Джинён, захлёбываясь слезами, превращаясь в маленького мальчика. — Как тебя прощать? Ты же не виноват…у тебя не было другого выхода…я бы и сам на твоём месте так поступил… — пробормотал Туан, прижимая к себе зарёванное лицо и чувствуя, как всё внутри него умирает клетка за клеткой. — Я не мог больше не видеть тебя…я совсем потерялся…меня просто не существует…я никогда не смогу отказаться от тебя, пусть делают, что хотят, пусть убьют меня, мне уже всё равно…всё, что я пережил…разве я жил, Марк? — повторял бесконечно Джинён. Туан страдал. Видеть своего парня таким беспомощным, раздавленным — было просто больно физически. А сердце разбитым, бесформенным лоскуточком билось где-то внизу внутренностей. Маленькое и холодное, уставшее… — Парни, сюда идут на тренировку! — ворвался испуганный, низкий голос. Пак вскочил, отворачивая лицо, вздрагивая спиной. Марк кинулся, притянул его на миг к себе, успокаивая, шепча какие-то глупости прямо в тёплую шею. — Марк, Марк…не отпускай меня, держи крепче… — прокричал исступлённо, словно утопающий. Туан прижал его голову к своей груди, впился тонкими пальцами в худенькие лопатки, провёл руками по длинной спине, остановил руки на талии, прошептал в самое ухо, щекоча тёплым воздухом. — Я люблю тебя…я тебя не отдам…я что-нибудь придумаю… Джексон подбежал к ним, встал рядом, пытаясь защитить сразу обоих от посторонних глаз. Посмотрел нервно, поторапливая отпустить друг друга и хотя бы сделать вид, что здесь ничего не происходило. Торопливо оглянулся на дверь, ожидая что она откроется сейчас… Джинён вывернулся из крепких рук и пошёл прямо навстречу этому неизвестному, непонятному… Двери распахнулись именно в этот момент и спортзал сразу наполнился радостным криками, весёлыми голосами и чужими запахами… Марк упал на скамейку и сжал тонкие кисти в кулаки. Джексон внимательно смотрел за лицом парня, беспокоясь, что Туан сорвётся, заплачет. Но он не заплакал. Только всё крепче и крепче сжимал кулаки. Руки тряслись от напряжения, костяшки побелели. Ван встал и прикрыл парня собой, заговорил с кем-то дружелюбно, отвлекая внимание на себя.