20 часть. Точка невозврата
8 января 2017 г., 16:02
— Марк-хён, мне нужно с тобой поговорить… — прошептал Пак и втиснулся весь в проём, осторожно закрывая за собой дверь.
Туан приходил в себя. Его щёки побледнели, а внутри всё словно жаром обдало.
— Проходи… Можешь сесть вот тут, на матрас Джексона…думаю, он не будет сердиться… — Марк всё ещё чувствовал себя непонятно. Ему казалось, что он так долго не видел «своего Джинёни». А сейчас он казался таким красивым, недосягаемым, но в то же время домашним, родным, знакомым до слёз…до колик в животе…
— А можно мне на твой матрас сесть? — голос Джинёна был слабым и нежным, как раньше.
— Да, конечно. Садись рядом… Тут полно места…только неудобно так сидеть, приваливайся к стенке…я тебе подушку подставлю… — занервничал Марк.
Пак прошёл, сел рядом, отворачивая глаза. Задумался, покраснел ушами. Вскинул на Туана нетерпеливый взгляд. Вздохнул, словно набирая воздух в лёгкие.
— Марк-хён…мы сейчас будем в одной группе… Нам нужно как-то существовать вместе… Ты сможешь меня простить? — Пак снова опустил глаза и откинулся на подушку у стены.
Туан поморщился, словно не те слова хотел услышать. Подобрался как-то весь. Сжался в комочек. Тоже спрятал глаза, боясь утонуть в собственном отчаянии…
— Я давно простил тебя, Джинёни… Не за что мне тебя было прощать…мы же уже говорили об этом… Ты поступил так, как было правильно именно в тот момент…лучше ничего нельзя было придумать…
Пак снова вздохнул. Прикрыл глаза. А в голове всё равно всплыл образ Марка. Такой отчаявшийся…близкий…но находящийся в другом мире.
— Хён…мне бы очень хотелось…
— Я знаю, знаю, — перебил Марк, — Ты теперь — Джуниор. Я буду называть тебя так. Я привыкну. Вот смотри — Младший… Джуниор…я правда привыкну… — поспешил заверить его Туан.
— Нет…называй меня… как раньше звал… Я для тебя всё тот же…ничего не изменилось, хён… — Джинён заговорил таким голосом, что у Марка мурашки побежали по спине. Он поднял глаза на любимого и сразу всё понял. Словно провалился в глубокое болото. Утонул там в липкой трясине, был взят в плен блестящими точками, что заворожили его своими танцами, узорами. «Вот какими бывают чёрные дыры…» — подумал. Захотелось ничего не говорить…ни о чём не думать. Просто положить голову на любимое плечо, вдохнуть полной грудью и расслабиться, забывая обо всём на свете. А разум взял своё. Но голос не перестал дрожать:
— Что ты имеешь в виду, Джи… Джуниор?
— Я всё так же люблю тебя… — прошептал Джинён. Словно в бездну провалился. Сил хватило только на эту фразу.
«Я всё так же люблю тебя!» — эти слова бились в голове Туана. Он дышал ими. Сердце отстукивало свой ритм, выбивая каждую букву. Впечатываясь в сознание. Но понять хоть что-то было невозможно. Смысл терялся с каждым «тиком» и «таком».
Пак не выдержал молчания. Стал вдруг смелым. Словно загнанная в угол мышь. Больше всё же похожая на кота. Большого чёрного кота, приготовившегося к прыжку. Он быстрым движением припал к Марку. Сжал в своих объятиях, на миг забывая дышать, наслаждаясь знакомым запахом, который не был забыт.
Туан вздрогнул. Окунулся в любимое тело. Время, что прошло в разлуке, истёрлось из памяти. Осталось только это незабытое чувство. Словно вчера всё было. Они понимали друг друга без слов. Всё было лишним. Хотелось, чтобы эта минута никогда не проходила. Дышать и чувствовать родное тепло. Ощущать биение сердец, которое слилось в одно.
— Марки! Марки! Я подружился! — это была враждебная фраза. Она прорвала тёплые узы и прошла насквозь, цепляясь слишком громким голосом, таким низким, щекочущим барабанные перепонки и отрезвляющим.
— Джексон, ты бы мог погулять ещё? — пришёл в себя Марк.
Ван словно споткнулся, обводя глазами двоих, прижавшихся друг к другу парней. Лицо его стало бледным, без кровинки. Глаза моментально погасли. Это было так заметно, что Туан сразу почувствовал на себе то, что ощутил Джексон. Сердце словно катаной прошибло.
— Простите… — прошептал он — …Марки…мне только одежду взять…можно? — голос сразу стал надтреснутым, ломким.
— Какую ещё одежду, Джексон, зачем? — не понимал Марк. А Джинён расслабил руки, отодвигаясь и поправляя свою футболку.
— Мне нужны трусы…нижнее бельё… Я хочу душ принять до ужина… — объяснил Ван, сам не понимая, зачем он это делает…
— А сейчас ты что, без трусов? — сурово спросил его Джинён.
— Ну почему? — удивился Ван, — Но мне же нужно переодеться…
— Потом переоденешься! — воскликнул Марк, — Дай нам ещё время. Хотя бы до ужина…
— Я и даю! Вот возьму своё бельё и исчезну… Вам же будет лучше… — пробормотал Джексон, забираясь в свою тумбочку и шаря там руками. Марк проводил взглядом натренированное тело, перед глазами всё стояли потухшие глаза, смятая улыбка, бледные скулы… — Марки, ты не видел, куда я задевал свои вещи?..Что-то не могу найти…
— Я не слежу за твоими труселями… — рассердился Туан. Он сам не понимал, на кого злится: на себя или Вана? Подумал вдруг о лучистых глазах…о том, какими они делаются нежными, когда ласкают его плоть… «Фу ты! Ну что за маразм!»
— Ладно…ладно…тогда я пойду… — Джексон быстро захлопнул ящичек и исчез за дверью.
Марк секунду был в замешательстве. Слишком тихо стало. Напряжённо.
— Марк…что нам теперь делать? — тихо проговорил Пак.
— Я не могу быть с тобой… Я — ничтожество… — прошептал Марк и отодвинулся подальше.
— Что ты такое говоришь?! — Джинён схватил туановскую ладошку и приложил к своей щеке. Закрыл глаза от нежности.
— И потом, твои родители… Все люди… мемберы…менеджеры…директор… что они сделают, когда узнают? Ты готов к этому?
— Мы можем им ничего не говорить…
— Так не получится, Джуниор… Они узнают… И тогда нам всем конец…понимаешь, всем! А парни? Они в чём виноваты? Они мечтают о славе, любви фанов…ведь ещё всё только начинается…Мы слишком слабы пока… Мы не можем любить друг друга тайно…
— Мы сможем. Я умею терпеть… Я обещаю тебе, что выдержу. — Джинён принялся целовать распахнутую ладошку, но Марк посмотрел на него такими глазами, словно пережил сильную боль. Две вертикальные складочки пролегли на переносице возле лба. Пак испугался. Он никогда не видел такого Туана.
— Я не смогу… — сказал отрешённо… — Я налажал…
Джинёну стало страшно. Только несколько минут тому назад всё было хорошо. Он держал своего ангела за нежное тело, ощущал его, дышал им. И что же произошло? Джексон? После него всё изменилось. В сердце вползла ярость. Захотелось защитить свою любовь. Дать ей возможность выжить.
— Марк, дай мне ещё один шанс…я смогу всё исправить…
— Джуниор! Ты что, меня не слышишь? Я не смогу! Я — дерьмо собачье, понимаешь? Я предал тебя! Я! Не ты! Я переспал с Джексоном! Я его сам соблазнил! Никто меня не заставлял! Я такой скотина! Да я даже мизинца твоего не стою, понимаешь ты?! А перед Ваном вообще чувствую себя грязным псом! Как я смогу теперь смотреть в твои чистые глаза? Не смогу я! Уходи! Уходи! — Марк так громко закричал, что в комнату стали заглядывать мемберы. Джинён попытался обнять Марка, привести его в себя. Туан захлёбывался слезами, причитал о чём-то непонятном, переходя на английский.
В комнату пробился Джексон. Оценивающе посмотрел вокруг. Разогнал парней, что столпились у двери. Вырвал Марка из рук Джинёна, показывая ему, что нужно его успокоить сначала, а потом уже разбираться. Пак вспыхнул. Сжал кулаки. Но его вытолкал из комнаты Джейби, прижал к себе. Начал шептать какие-то глупости. Повёл от двери подальше, провожаемый испуганными глазами младших, что молчали до поры до времени, не понимая, что произошло.
Ван крепко сжал Туана. По привычке оттёр его слёзы своими пальцами, прижал его лицо к своему плечу. Зашептал устало, но яростно:
— Всё пройдёт…всё пройдёт… Ты просто должен выжить… Знаю, что больно… Но ты сильнее…
— Ты не понимаешь, Джексон! Я его убил… — заголосил Марк, — Я ему сделал больно, не себе! Это ему сейчас нужна помощь! Ему!
— Да помогут ему…помогут…там же лидер… — снова стал успокаивать Ван, баюкая стройное тело в своих ладошках, — Для меня ты важнее… — сказал уже тише, невесомо целуя макушку парня.
— Я всё испортил… — всхлипнул Марк.
— Я понимаю, что глупо говорить тебе сейчас об этом, но…если ты поешь, сможешь потом всё исправить.
— Ты что, Джексон, да мне совсем не хочется есть! — закричал Туан.
— Да я же тебя не заставляю! — возмутился Ван, — Просто принесу сейчас горячий рамён и вылью тебе за шиворот…
— Кто кому ещё выльет… — неосознанно заспорил Марк, понимая что Джексон, как всегда, пытается его развеселить, — Не трать усилия…мне сегодня это не поможет…
***
В общежитье было тихо. Младшие молча поедали на кухне ужин. Югём поглядывал на всех из-за свисающей чёлки, он готов был ринутся в бой за любимого хёна. Но все вели себя тихо. Никто ничего не спрашивал. Ёнджэ робко втягивал в рот лапшу, обжигаясь, но начать разговор не спешил. БэмБэм всё понимал, но не вмешивался. Он и так знал, что питает Марк-хён к этому красавцу. Ещё со времён трейни.
Вошёл Джексон. Он положил полную чашку рамёна и посмотрев на всех настороженным взглядом, снова ушёл. Югём кинулся ему вдогонку, протягивая палочки. Ван кивнул ему и забрав палочки, ретировался.
— Пусти меня, Джейби, я пойду и скажу ему, что мне всё равно! — Джинён пытался уйти из захвата лидера. Но тот держал крепко.
Они сидели в комнате Джуниора на его постели. Дверь была раскрыта, но никого не было слышно.
— Если всё равно, зачем об этом говорить? — спокойно сказал лидер.
— Мне плевать, что там у него было с Ваном! — кипятился Пак, — Если он меня любит, ничего не имеет значения…только это…
— Если он тебя любит, не откажется от тебя… Вы точно помиритесь… — ДжеБом не умел успокаивать, он не знал, как это делается. Просто в груди было неспокойно. Хотелось есть. На него навесили ещё одну ношу, в виде этого ходячего недоразумения — мишки гризли.или…как его там? Ёнджэ! Нужно было приобщать его к делу, а не сидеть тут сопли мотать…
— Мы не ссорились… — пробурчал Пак, — И это всё из-за меня. Если бы я тогда не испугался, всё могло бы быть по-другому…
— Я предлагаю хороший выход, — вскинулся Джейби, — Сейчас мы с тобой поедим и к нам вернётся разум…тогда вместе посидим и обмозгуем, что делать дальше…хорошо?
— Иди поешь…я не хочу… — отказался Джинён.
— Если ты не пойдёшь, тогда и я не пойду…но учти, я с голоду умираю…
— Тебе не идёт быть манипулятором, — Пак серьёзно посмотрел в глаза другу. Тот понял что-то. Встал, пошёл к дверям. Прикрыл за собой створки, оставляя Джинёна наедине с собой. Тот только этого и ждал. Уткнулся в подушку. Замер. Никто не должен видеть, что ему больно. Никто и никогда. Отныне, он самое совершенное существо на свете. Актёр Пак.
Нет, он может вскочить, бежать, заставить своего ангела подчиниться неопровержимым доводам. Ведь он его любит, и ему без разницы, что там было с Ваном… Но это было бесполезно. Туан слишком упёртый. Чем больше он будет давить на него, тем сильнее он будет упираться.
Тут нужна тактика и терпение. Джинён сам виноват. Слишком долго он мучил Марка. Слишком долго молчал. Никто бы столько не выдержал. Туан же такой красивый. Любой бы захотел с ним быть… Весь груз ответственности ложится только на крепкие плечи его, Пака. Он должен найти выход. Хотя, не было его, этого выхода.
Всё стало ещё хуже, чем было… Нельзя ангелу мешать искать своё собственное счастье. Нельзя стоять с протянутой рукой и терзать его, и без того надломленное сердце. Ангел знает, что Джинён любит его. И это единственно-важная деталь. Теперь всё во власти Туана. Как он решит, так всё и будет.
А пока… Актёр Пак! Твой выход… Главное, выдержать первый день…а проходить через боль стало совсем привычным…ежедневным…
***
Джексон принёс еду. Марк надеялся, что тот поставил чашку и уйдёт. Но не тут-то было…
— Марки, живо открывай рот…ты же знаешь, что бывает с рамёном, если он побудет в кипятке дольше пяти минут?
— Ой, ну я же просил тебя… — пробормотал Туан, но Джексон в этот момент засунул палочки с лапшой ему в рот.
Марк посмотрел на него гневно, но пришлось жевать. Не плеваться же тут перед ним…
— Вот и хорошо… — улыбнулся Ван, — Ещё кусочек…за мою маму…
— Отвали, Джексон! — прикрикнул Туан, проглотив пищу.
— Марки, что плохого тебе моя мама-то сделала? — Ван посмотрел своими щенячьими глазами и Марк чуть не подавился.
— Ладно…давай сюда свою лапшу! Я и сам поем… — Марк выдернул чашку из рук Джексона и принялся есть, не понимая вкуса рамёна. Просто впихивал в себя еду и глотал вместе со слезами. Давясь и вытирая губы ладонью. Ван не стал мешать. Отошёл. Высматривая что-то в тёмном окне. Не повесили ещё на окна шторы. И сейчас этот выход в мир смотрелся как глазница пустая. Холодная. «Опять чёрная дыра…» — подумал Туан.
— Ты не думай… — вдруг прошептал Джексон, не поворачивая лица, — Я всё понимаю… — он отвернулся от окна, но не подошёл, просто посмотрел внимательно в глаза, — Хоть и люблю…но не притронусь к тебе…пока ты сам меня не захочешь…духовно или физически…
— Хорошо, Джексон, — нетерпеливо пробормотал Марк, доедая лапшу. Выпил остатки бульона прямо через край и протянул пустую миску, — Ты сам унесёшь или отпустишь меня на кухню?
— Сам отнесу… — тут же решил Ван, — Сегодня тебе просто нужно отдохнуть… Если не сможешь уснуть, я буду рядом. Ближе, чем ты думаешь…
— Спасибо…вряд ли мне понадобится твоё тепло…разве что если решу спалить себя заживо… —
усмехнулся Туан. Но Джексон уже не услышал. Он понёс чашку на кухню. Как самый преданный друг.
Марк достал полотенце, вытер губы и забрался в постель прямо в одежде…
Нужно было подумать.
Всё взвесить…всё бросить…на всё наплевать…убить…уничтожить…и всё растоптать…
Джинён любит его!
Но Марк натворил дел. Он замарал свои чувства. И теперь чистый, и преданный Пак его ни за что не простит. Всё так запуталось… Будучи начинающими айдолами, нужно оставить привычный мир за границей жизни. Приноровиться к плотному графику и забыть про свои чувства.
Которые никому не нужны. У них есть теперь все эти люди… Куча фанатов, что так их любят, что готовы на всё…
Они могут воздвигнуть их на самую вершину. Утопить в любви, сделать известными всему миру. Слава и деньги…и всё взамен каждодневному труду, потным телам… Но, разве они не принадлежат им, этим фанатам?
Нет, Марк всё понимал. Ему нравилось то, чем он занимался. Это было здорово, взлетать ввысь и чувствовать, как дрожат ноги от радости; от избытка чувств, от страха и восторга.
За всё надо платить. И чем выше ты вознесёшься, тем дороже будет твоя цена… Тем глубже будет твоё падение.
А ты тут занимаешься только тем, что жалеешь себя!
Джинёни — вот что самое важное… Это то, что можно забрать и уйти. Хоть куда. Куда только он захочет…
А чего он хочет? Марк знает. Пак любит петь, танцевать, писать песни, музыку. Вся эта жизнь — единственное его желание!
Самое важное, это его любимый. И если ты не последний прохвост, дай ему спокойно наслаждаться своим миром. И тогда уж точно ты сам будешь счастлив. Даже если не будешь…
