My Home

Марк…спасибо за свидание… — улыбнулся Джинён. Они возвращались домой. В машине играла лёгкая музыка. Она неуловимо напоминала песню, которую придумал Пак, когда валялся в снегу, у подножия трассы. Солнце слепило глаза. Марк опустил козырёк. А Пак не стал, он сидел, утопая в мягком сидении, закрыв глаза. Ощущая на своих веках тёплые лучи. Ему нравилось, как Марк водит машину. Он казался ему таким серьёзным, взрослым мужчиной, на которого можно было положиться и доверить ему свою жизнь. — Тебе правда понравилось? — отвлёкся Туан от своих мыслей, быстро взглянув в одухотворённое лицо и улыбнулся, наткнувшись на вздрагивающие от солнца ресницы, — Я думал, ты боялся…последняя ночь была больше похожа на Хеллоуин… — Это ты боялся. У тебя даже губы тряслись… — напомнил Джинён, открывая глаза, — Всю ночь кататься по близлежащим просекам, вместо того, чтобы валяться в тёплой постельке… Это того стоило… — он усмехнулся и положил ладошку поверх туановской, который держал пальцы на ручке переключения скоростей. — Губы у меня не из-за этого тряслись… — многозначительно сказал Марк, — Ты просто был похож на нашкодившего котёнка, который улепётывал от места преступления подальше…было жутко смешно… Признайся, ты боялся оставаться в этом старом ханоке? — Ой, Марк, я за тебя боялся…ты был на грани истерики… Твоя детская психика не привыкла к таким катастрофическим событиям. Сошедшая лавина и вправду была очень мощной… Жаль, что мы ничего не знали, а только предполагали. Ты просто привык полагаться на менеджеров. Которые должны были прибежать и расчистить снег на твоём пути, — Джинён засмеялся и зажмурился от солнечных лучей. И тут же получил по макушке. — Молчи уж…у тебя просто тогда мозги замёрзли от холода. Кто прокладывал новую лыжню для тебя? — Просто я не мог сориентироваться на местности… Я не знал, в какой стороне был «Феникс»… — А я тебе предлагал вернуться в дом! Мы могли бы не плутать всю ночь, а поехать днём… И возможно бы за нами приехали…на снегоходе… — Никто бы за нами не приехал…и к утру бы началась оттепель… Сошла бы ещё одна лавина…Нас бы долго там искали…потом…много дней спустя…и не нашли… — проникновенно проговорил Джинён. — Опять Актёр Пак явился! Ты мне всю душу проел за эту ночь! — притворно заругался Туан, — И надо же быть таким болваном, который полчаса мне объяснял, как найти север по звёздам, а потом, в конечном итоге, не знал, где находится наш курорт? Нафига тебе тогда север-то был нужен? — Но ведь ты должен был знать! Это же ты заманил нас на тёплые источники. Надо было очень тщательно изучить буклет… — Джинён снова закрыл глаза, упиваясь красноречивостью любимого. Он даже решил немного подремать под звуки родного голоса. И музыка хорошо легла фоном. — Но мы же не выживать туда приехали, а отдыхать… Зачем бы мне понадобилась такая дурацкая информация? И источники эти существуют ещё с прошлых веков. Значит, там всегда было безопасно. Помнишь, там картина висела в доме? Написанная ещё при конфуцианстве… Это место священное. Оно было всегда. Я бы не притащил тебя абы куда! Ты слышишь? Там вполне было безопасно. Просто ты боялся… Сам себя напугал бредовыми ужастиками и поверил в них… Вот и пришлось всю ночь играть в догонялки на лыжах… Но всё равно было весело… Если бы только не холод… Ну, чего заткнулся? Джинёни…ты что, уснул? — Марк оторвался от трассы и взглянул на милое лицо, такое сладкое, умиротворённое. Пак спал. Туан улыбался и смотрел на дорогу. Мимо проплывали поля, усыпанные снегом. Солнце не было уже таким ярким, оно цеплялось за высокие макушки стройных сосен и терялось в них. Изредка самые жизнестойкие лучики пробивались меж мохнатых лап и обжигали лицо Джинёна, щекотали его ресницы. Он мило морщился во сне и шевелил губами. Марк поглядывал на своё чадо и умилялся тихо. Было легко и свободно. Так, как и должно быть, когда ты просто радуешься каждому дню… *** — Марк, где мы едем? — Пак проснулся и продирая глаза, попытался понять, долго ли ещё до дома? В окне проплывали высотки и неоновые огни ярко светились, подмигивая и завораживая. Город преобразился к празднику. Разноцветные витрины магазинов, выставленные на всеобщее обозрение наряженные ёлки, игрушки, шары…всё мелькало, зарождая в душе приятные ассоциации. Но за таким великолепием вывесок и рекламных щитов, не было видно небо. Звёзды потерялись и растаяли. Город тем и страшен, что люди, которые в нём живут долго, перестают помнить, что есть другие миры. Совсем рядом…только руку протяни… Джинён знал…помнил… Всё самое прекрасное в жизни принадлежит только им двоим. Ему и Марку. Его копилочка памяти безразмерная, как душа. Она всё сохранит в целости и сохранности. Навсегда. — Ты проснулся? Мы уже подъезжаем… Что бы ты хотел съесть на ужин? Завтра у нас ещё один день отдыха…когда думаю об этом, тихо радуюсь… — промолвил Марк и взглянул на Пака, лаская его глазами, как умел делать только он. — Я очень голоден, Марк, очень! Ты уверен, что наш холодильник не пустой? — Джинён попытался вспомнить, что ещё оставалось дома из еды, но не смог. — Тогда что, заедем в супермаркет? Или в кафе? Или к парням? — предложил Марк. — А ты всё сделаешь, как хочу я? Или спрашиваешь меня так, чисто для проформы? Помнится, ты никогда не интересовался моим мнением… — ехидно сказал Пак. — А сейчас интересуюсь…чего ты хочешь? Выбирай… — А своё я могу предложить или только из вышеупомянутого? — продолжал играть Пак. — Всё, что угодно, всё что угодно… — Туану жутко захотелось быть щедрым и могущественным. — Хорошо…тогда давай остановимся здесь. Видишь этот маленький ночной магазин? — И что? — Паркуйся к нему, паркуйся…чего сразу стал таким тормознутым! — закричал Джинён, замечая, что Марк проезжает радостно блестевшую витрину. Огромную, во весь человеческий рост. Видны были высокие стойки и небольшие столы, смотрящие в мир, — Всю жизнь мечтал поесть рамёна в таком месте… Помнишь, как во времена трейни? Только ты и я? — Ну ты даёшь… — только и смог сказать Туан, заворачивая к этому «ларьку», по-другому и не назовёшь, — Ты мог бы потребовать всё, что угодно…ты профукал своё желание… И даже не проси меня о чём-то ещё! А Джинён уже отстёгивал ремень безопасности, собираясь выйти. Его глаза блестели, словно две звёздочки, Марк даже запал на такую детскую, ничем не прикрытую радость. — Не попрошу… — прошептал Пак, — Только будь со мной… Потом они вместе обжигались горячей и такой вкусной лапшой, что Марк ногами притоптывал от удовольствия. Джинёну всегда было смешно смотреть на такого Туана. Он напоминал ему маленького ребёнка, который от предвкушения праздника или какой-то замысловатой игрушки, радостно сучит ножками, подпрыгивая на стуле. — Джинёни…вот никогда бы не подумал, что это может быть таким замечательным… — пробурчал с набитым ртом Марк, слегка погладив шею любимого. — А ты не помнишь, как мы частенько заходили в такой магазинчик и разбавляли покупной рамён кипятком? Потом сразу ели, пока голод не успел нас прикончить… — Помню…мы только с тобой так делали…это ты меня научил… — Туан на миг прижался к руке парня, успевая поцеловать его в висок, рискуя засветиться. Джинён не вздрогнул, не отодвинулся, как он обычно вёл себя на людях. И Туан подумал, что его любимый стал совсем бесстрашным. Дерзким. *** — Иен, поехали к моим родителям на эти выходные? — Джексон оставил в покое свою тарелку супа и уставился на Туана. Марк сидел рядом за столом. Вместе с ними ели и младшие. Не было только Джинёна и Джейби. Пак был занят на съёмках, а лидер старался не отпускать его одного. — А что будет делать Пак? Никто не знает? — спросил Марк. Югём поднял голову и поморщился. Ничего не сказал, только палочки крепко сжал так, что костяшки пальцев побелели. Ёнджэ хмуро взглянул на него и головой покачал. Он был спокойным и тихим ребёнком. К Марку-хёну относился настороженно. Не нравились ему такие отпетые красавцы… Всё что угодно можно было ожидать от них. И Джейби всё время засматривался на это прекрасное лицо, а это злило. Вот просто до ярости было неприятно. Бэм один смог ответить легко и просто: — Джуниор-хён домой поедет…он так сказал… На две недели… Марк чертыхнулся. Мало того, что этот парень перестал разговаривать с ним, так ещё и словно с цепи сорвался. Запретил им всем пользоваться телефонами, теперь нельзя было в инете зависать, а это для Туана было просто непереносимым. Не мыслил он себя без этого. Спасал Джексон. Он всегда был рядом и не давал скучать. — А что мы там делать у тебя будем? — на всякий случай уточнил Туан. — Я тебе город покажу, где я рос…с родителями познакомлю… — принялся перечислять Ван, забывая есть. — А я тоже хочу… — вдруг не выдержал Ким. А БэмБэм сразу подхватил: — И я, и я! Меня тоже возьмите… — Вы в следующий раз поедете… Когда подрастёте… — ухмыльнулся Ван. Туан задумался. Со стороны ничего не изменилось, он всё так же продолжал поглощать суп с тофу, приготовленный, между-прочим, им. А мысли ловкими белками мелькали в голове. Джинёну наплевать на него. Он, похоже, не простит Туана никогда. Марк бы и сам не простил такого. Он понимал парня и был на его стороне. Но жить рядом, видеть его каждый день и не иметь права даже словом перемолвиться… Это было нестерпимо… А с Ваном хорошо. Он не давит, не лезет в душу. Всегда вовремя поддержит и защитит. Слово он своё держал. Никаких намёков, никаких любимых тактильных посягательств. Всё так, как и хотел Марк… — Ты не торопись, Марки… — Джексон поел и вылез из-за стола, убирая за собой грязную посуду, — У тебя ещё есть время всё обдумать… Ровно полчаса… Туан не думал и секунды. — Нет, Джексон, я всё же не поеду…побуду один… — Хорошо… — спокойно проговорил Ван, — Только билеты я уже заказал… Два… — Ну позвони и откажись…в чём проблема-то? — рассердился Марк и встал. Есть больше не хотелось. Было жгучее желание уехать домой и больше никогда не возвращаться. Югём посмотрел на своего любимого хёна и не выдержал, подошёл. Обнял его за плечо, замечая, что легко это сделал, чувствовалась разница в росте. Ким походил на щенка-переростка с крупными конечностями. — Хён, ты можешь поехать ко мне…мама будет рада… — сказал торопясь, боясь что его не услышат. Не воспримут, как надо. — Спасибо, малыш… в следующий раз обязательно… — В следующий раз мы все к тебе приедем, — пообещал Джексон, — А у нас с Туаном самолёт через четыре часа… Я же сказал тебе, Иен, только тридцать минут. — Джексон, ты не смог бы купить билеты без моего паспорта. — усмехнулся Марк, забираясь пальцами в шевелюру Югёма по привычке. Уж слишком мягкие и притягательные были у него волосы, словно шёлк. — Ой, Иен…как будто я не знаю, где ты свой паспорт хранишь. Менеджер только что билеты принёс, тебе показать? Или на слово поверишь? — Поверю, но не полечу…это же твои проблемы, Джексон. — снова рассердился Марк, — Я вообще ненавижу Гонконг. *** — Иен, а почему ты ненавидишь Гонконг? — спросил Ван и пристегнул ремень безопасности. Самолёт шёл на посадку. Марк развалился в кресле и делал вид, что спит. Но вездесущий Джексон учуял подвох и всё время полёта рассказывал ему истории, про свою спортивную жизнь, хотя, Туан уже и так многое знал про своего соседа. То, что он занимался фехтованием и был олимпийским чемпионом среди юниоров, вообще стало известно с первых же дней, ещё во времена трейни. — Ладно, так и быть…расскажу как-нибудь… — пробурчал неразборчиво Туан и вернул сиденье в вертикальное положение. — А ты сейчас расскажи, тогда и посадка незаметно произойдёт. — настаивал Джексон. — Ты что, боишься? — улыбнулся Марк. — Ну…не то, чтобы боюсь…скорее ненавижу это…такое чувство, что от тебя ничего не зависит…страшно от того, что ты не можешь контролировать ситуацию. — А у меня с Гонконгом связано чувство страха…когда маленьким здесь гостил, потерялся. — решился всё же рассказать Марк. — И что? Как это случилось? — заинтересовался Джексон. — Мои родители оставили меня родственникам погостить. Мы тогда в Тайвань приезжали, а на обратном пути заехали к маминому дяде… Я помню только, что оказался на улице… Кажется, мне было года четыре… У них был большой дом…я гулял в саду сначала, а потом, сам не помню, как ушёл. Блуждал по улицам…плакал… Потом какие-то люди меня в полицию отвели. Спрашивали что-то… Я мог только имя им сказать… Натерпелся я тогда…заболел даже… Меня дядя лишь на вторые сутки отыскал… Но, мне-то он не дядя вовсе, а двоюродный дедушка… После того случая остались какие-то дурацкие ощущения. Не нравится мне этот город. — Ладно, Марки… Я постараюсь сделать так, чтобы ты полюбил этот город горячо и страстно. Их встретили с распростёртыми объятиями. Папа с мамой Ван были просто замечательными людьми. Они по свойски обняли Туана и восприняли его как близкого друга своего ненаглядного Кайе. Дом Джексона был похож на Джексона. Это была большая копия Вана. Всё только самое лучшее, изысканное. Кричащее о замысловатом вкусе. Очень красиво и вместе с тем уютно, как в родном гнезде. Кайе водил его по комнатам и показывал всё самое интересное. Добравшись до своей спальни, он неловко обронил: — Мы тут вместе поживём…одному же скучно? Марк охватил помещение любопытным взглядом. Ничего так…миленько. Огромная кровать в центре, круглая, как блюдце. Шкаф с наградами. Уйма их…грамоты…медали. Ковёр роскошный, в который хотелось упасть и там остаться… С длинным ворсом, цвета спелого абрикоса. Большое окно с портьерами такими плотными, что казалось, они сами стоят на полу, без карниза…мягкая мебель, огромная плазма на стене…несколько дверей, ведущих из комнаты… Наверное, там душевая и туалет, а может ещё и гардеробная. — Ну что, тебе не нравится? — не выдержал Джексон спокойного выражения лица Туана. — Почему…тут неплохо…не хватает, конечно, чего-то такого дерзкого, властного, но в целом жить можно. А где я буду спать? Уж не с тобой ли на кровати? Другую я тут не вижу…или на диване? — Марк стал осматриваться. — Ты можешь меня не бояться, — глубокомысленно изрёк Ван, — Если не доверяешь, я положу пояс посередине и не нарушу границу. — А это ещё зачем? — удивился Туан. — Ну как? «Тристан и Изольда»…разве ты не читал? Только раньше между двумя людьми клали меч…или доску ставили… Чтобы не повадно было границу нарушать. Блюли невинность, так сказать… — А-а-а…вот ты о чём… Думаешь, пояс нам поможет? — усмехнулся Марк. — Конечно. Это же обряд…символическое значение. — Ну, я за тебя ручаюсь…если так, то мне бояться нечего, — улыбнулся Туан, — Только за себя я поручиться точно не смогу… — добавил, — Никогда не знаешь, что в следующую секунду в голову придёт. Джексон внимательно посмотрел в глаза Туана. Ничего там не увидел, кроме ехидной усмешки. Опустил взгляд ниже, завис на туановских губах. Сглотнул, отвернулся, заговорил весело и быстро: -Ты всегда можешь убрать эту символическую преграду…и тогда я буду знать, что у меня развязаны руки… Скреплено и записано… Ты как, с голоду ещё не помираешь? А то, я думаю, нас там ждут… судя по запаху… — Вот от еды я точно никогда не откажусь, даже если ты разбудишь меня глубокой ночью кусочком чего-нибудь съестного. — Хорошо, Иен, я так и сделаю, и не кричи на меня потом, что ты этого не говорил. Время в доме Ванов пролетало незаметно. Марк и пяти минут не оставался один. Сначала все поели в огромной гостиной, Джексон на удивление был спокойным и молчаливым. Он сидел за столом, как отпрыск древнего королевского рода. Туан диву давался, как может меняться человек, если попадал в родные стены. Новый Ван ему нравился, от его облика тянуло чем-то изысканным, утончённым. Потом они погуляли в саду, возле дома. Много разговаривали, смеялись. Ван был очень странным. Загадочным. Тихим, неторопливым. Остроумным. Марку нравилась эта черта в Ване. Здесь, в своём доме, он казался совсем другим. Одухотворённым каким-то, тёплым. — Иен, ты можешь принять душ первым. — сказал Джексон, когда они уже в полуспящем состоянии пересмотрели почти все комедии. Марк поднял голову с плеча друга, обвёл сонным взглядом комнату и медленно перетёк на пол. Джексона всегда умиляло то, как Туан это делал. Казалось, что в его теле совсем нет ни одной косточки. — Или я пойду? — спросил Ван. Марк молча покивал головой и пополз в сторону кровати. Не добрался до неё и прилёг прямо на ковре. Ван засмеялся. Вскочил бодренько. Попытался поднять Туана и перенести на кровать. Не тут-то было. Этот засранец расплылся по ковру, расслабился. Не соберёшь. Джексон плюнул и пошёл в ванную. Когда вернулся, Марк уже на кровати спал. Сложившись в позу зародыша и оставив как можно больше свободного места. Он был раскрыт. Одеяло соскользнуло с круглого бока кровати и валялось на полу. Марк не снял футболку, но его джинсы валялись тут же, возле кровати. Джексон усмехнулся, складывая аккуратно чужую одежду. Потом забрался на своё место осторожно, боясь разбудить парня. Потянулся за одеялом и только теперь увидел этот пояс, что тёмной лентой вился в складках одеяла. Брошенный и отвергнутый.