My Home

— Поднимайся, лежебока! Собираешься последний выходной провести в постели? — Марк зашёл в спальню и упал рядом с толстым «блинчиком», который даже не пошевелился. Туан похлопал парня по выдающемуся месту и попытался развернуть плотное одеяло. Пак не давался. Он отрезал все пути отступления, свернувшись, как улитка — не подлезешь! — Думаешь, спрячешься? Наивная гусеница! Туан принялся щекотать любимого, пробираясь тонкими пальцами к розовым пяткам. — Отстань, Марк! — прокричал Джинён, сражаясь с руками парня, — Я хочу спать! Один день…дай мне один день! — Не дам…зачем надо было читать всю ночь? — Марк продолжил свои поползновения, только уже оседлав копошащийся комок. — А когда мне этим заниматься? Когда? — Джинён выпутал из одеяла лицо и уставился своими пытливыми глазами, даже со сна красивыми. — Ой, будто я тебе совсем не даю свободного времени? — притворно разозлился Марк, отпуская руки и сделал вид, что собирается уйти. Пак молниеносным движением освободил руки и схватил любимого за талию, не дав ему даже подняться. Прижал к себе. Обернул одеялом, стискивая в объятиях и не выпуская из крепких рук. — Ну вот… — резко проговорил Марк ему в губы, — Теперь я точно не пойду готовить завтрак… Ты сам виноват. — К чёрту! — заткнул его Джинён поцелуем. Добавил нежности и затаённого желания. Марк не мог больше сопротивляться. Расслабился и отдался этому завораживающему чувству. Пак целовал страстно, но медленно, не торопясь, давая дышать и наслаждаться каждым закутком своей сущности. Туану даже нравилась такая вольность любимого. Хотелось ему принадлежать целиком и полностью. От искусанных губ, до самых кончиков пальцев. А Джинён не ограничился этим, он опустился к шее, пытаясь справиться с глупыми пуговицами на рубашке Марка. Они не давались, тогда он начал их отрывать, одну за другой, почти не прилагая к этому никаких усилий… «Что за подделки эти бренды?» — удивился Туан и тут же забыл об этом. Его грудь была обнажена. Пак не останавливался. Он владел ситуацией, владел временем и всем этим существом. Марку стало тесно от распиравших его чувств. Он помог освободиться от штанов и тут же ощутил невыносимое тепло любимого, его напряжённое тело, нежные пальцы на своих обнажённых бёдрах. — Я хочу тебя… — прошептал Джинён, припадая всем телом, снова целуя губы, прошёлся яркой вспышкой по груди, ощупывая ртом каждую частичку ароматной кожи. Этот запах сводил с ума. Задевал такие глубокие струны внутри, что становилось больно и сладостно одновременно. Он упивался этим чувством. Растворялся в нём без остатка, — Я хочу тебя… — повторил снова в истоме, — Я хочу обладать тобой. Туан понял. В душе что-то дрогнуло, раскрылось. Он плавился в тёплых руках, губах, ногах. Эта близость с любимым приносила такое наслаждение, что казалась невероятным таинством. В которое были посвящены лишь они двое, потому что ничего больше не было в этом мире. Только эти обнажённые души. — Возьми меня, как ты хочешь… — прошептал Марк, — Я — твой. Джинён почти задохнулся от страсти. От этого голоса. Словно все скрытые в нём бури и торнадо вырвались вдруг наружу и заполнили всё. Туан глотал слёзы, но был на вершине блаженства. Ещё никогда он не чувствовал себя таким необходимым, что хотелось вывернуться наизнанку, лишь бы это доставило удовольствие его любимому. Смогло бы сделать его самым счастливым. …Они вместе поднимались по крутому склону вверх…к Солнцу…набирая скорость, задыхаясь от разряжённого воздуха…от ощущения головокружительного полёта…мечтая только о том, чтобы в конце пути оказаться рядом… Марк не выдержал первый…бросился в бездну, сшибая всё на своём пути…забывая сдерживаться и молчать… Это были самые сладкие стоны, которые смог услышать Джинён. Его тело тут же откликнулось, кинулось следом, вибрируя и сокращаясь от наслаждения. — Марк! Марк! — Джинёни… Два имени слились воедино. Настоящее солнце проникло в комнату, втискиваясь между приоткрытыми шторами. Наступил новый день рождественских каникул. Для кого-то это был самый обычный день…похожий на все остальные… Для кого-то он стал запоминающимся праздником… — Ты хочешь есть? — голос Марка был невесомым, проникающим сразу в сердце, минуя уши. — Умираю с голода. — Сейчас. — Я сам… — Джинён разомкнул веки, подобрался к Марку. Поцеловал его одухотворённое лицо, замечая, что тот улыбается краешками губ, — Чего ты смеёшься, хён? — тоже заулыбался Пак. — Просто кто-то хотел весь день в постели провести. — Я и так уже полдня в ней провёл…сейчас поужинаем и опять спать ляжем. — не терпящим возражения голосом оповестил Джинён. — Как скажешь…как скажешь. — пробурчал Марк и забрался под одеяло, оставляя только макушку. — Вот ленивая задница. — радостным тоном, не вязавшимся с его надутыми губами, сказал Пак. — Яблоня от яблока недалеко…или как там у вас? — усмехнулся Марк. — Рак на стороне краба. — задумчиво сказал Джинён и пошёл готовить еду. *** — Марки…я приготовил завтрак… — Ван вошёл в комнату и принёс с собой этот дурманящий запах кофе. Туан открыл глаза, недоуменно осматриваясь. Последнее время всё так быстро меняется, словно в калейдоскопе времени. Туан не успевал привыкнуть к одному… Случалось второе… Думалось о третьем… А четвёртое билось в его сердце мягкими, ненавязчивыми ударами. Марк потянулся за рубашкой и охнул. Всё тело было сковано острой болью. Позвоночник ощущался стальным стержнем в теле. — Я принесу сюда…я быстро… — решил Джексон и скрылся. Туан всё же пересилил боль, встал. Вспомнил прошлую ночь…удивился. Думать не хотелось…не хотелось ковыряться в своих чувствах, вытаскивая на всеобщее обозрение «грязную одежду». Всё сделано. Им самим. И спрашивать можно будет только с себя. А спросить он сумеет. Когда-нибудь. Быть может даже не в этой жизни. Но образ черноволосого лучика не смылся, не исчез. Остался в сердце каким-то вопросительным знаком, повисшим словно дамоклов меч. — Я сварил кофе… — радостно сообщил Ван, — А ещё, раздобыл яиц и приготовил глазунью. — Надеюсь, не в ущерб себе? — расслаблено спросил Туан, делая шаг к низкому столику, где Джексон расставлял приборы. — Что? — не понял Ван. А потом до него дошло. Рассмеялся весело, думая о том, что Туан для него, как закрытая книга… С его незаурядным юмором, — Не в ущерб. Я тут обнаружил курятник…недалеко от дома…там несушек полно и яиц тоже… Я взял только пять. — Тут точно кто-то живёт. — задумчиво протянул Марк, опускаясь на колени прямо на мягкий коврик в деревенском стиле. Ойкнул от боли и сцепил зубы. — Вот и я так думаю…мы можем выследить этого человека… Кто-то же их всех кормит? Рыбок…кур… — Джексон поставил перед Туаном сковородку и протянул палочки, — Я сейчас кофе принесу. — И себе палочки… — крикнул вдогонку Марк. После еды Туану полегчало. Они даже сходили к колодцу. Полюбовались на рыбок, покормили их оставшимся обедом. Поразмыслили о тайном человеке. Но никого так и не увидели. — Когда домой поедем? — прямо спросил Марк, наблюдая, как Джексон крошит хлеб в воду между прутьями. — Может, завтра? Тут же так красиво…и погода чудная, как будто специально для нас… — просительно заговорил Ван. Видно было, что это место ему очень нравится, даже больше, чем совместное с родителями проживание. — Я про возвращение в Сеул. — объяснил Марк. — Иен…так мы же совсем мало погостили…давай, хотя бы ещё недельку? — Джексон даже лицо превратил в умильную гримасу, похожую на моську щенка. — Можешь погостить…не собираюсь тебя тащить никуда насильно, — улыбнулся Марк, — Но мне нужно вернуться… И я это сделаю… С тобой или без тебя. *** Джинён почувствовал, что что-то изменилось. Марк с Джексоном только приехали, они ещё просто раздевались в прихожей, а Пак уже знал, что для него всё закончилось. Он весь свой отпуск провёл в Сеуле. Не съездил домой. Отказался. Думал, что Марк появится. И вот, он появился. Вместе с Джексоном. И по тому, как они тихо просочились в свою комнату и там притихли, было понятно, что произошло самое страшное. Его ангел был приручен другим. Столько невысказанных слов… Столько невыплаканных слёз… Всё это сейчас кануло в Лету. Прошлое тянуло мёртвым грузом. Вспомнилась острозубая улыбка Марка. Его задумчивые глаза. Голос… Запах… Его сладкие губы. Джинён помотал головой, видя со стороны своё идиотское выражение лица. Словно в глупых комиксах, где всё слишком просто. Не как в жизни. Ангел не захотел быть рядом с ним, земным существом. Упорхнул. Джинён наберётся сил и будет жить. Вопреки здравому смыслу. Всему этому миру. Разнузданному и прокажённому. Ненавистному! Время всё также бежало беспрерывным потоком. Всё было, как всегда. Не изменилось ничего. Та же комната, тот же день, такой же Пак. Нет. Другой. Актёр. Самый лучший в мире. Самый лживый. Невыносимый… Джинён прошёл на кухню. Никого из мемберов ещё не было, кроме возвратившихся Джексона и Ангела. Марк всегда будет тем, кем и был. Единственным и неизменным — константой. Пак решил приготовить обед для приехавших. Ведь они только что с дороги. Ничего умнее и не придумаешь… Достал большую кастрюлю и налил воды. Он почти не умел готовить. Но знал теоретически. Пак многое знал в теории. Этого иногда было достаточно, иногда нет. Но помогало частенько. Он приготовит для Марка знаменитый пудэ чиге…какой делала его мама. Джинён принялся за готовку, отвлекаясь от грустных мыслей. Если делаешь обед, думать о плохом нельзя. Иначе все горестные мысли вернутся к тебе и другим, отравляя, иссушая… Но это было невозможно. Не думать. Джинён поразмыслил и нашёл решение. Он вернулся к себе в комнату и нашёл наушники. Подключил их к смартфону и выбрал тяжёлый рок, что из них слушал лишь лидер. Воткнул в уши капельки и сморщился от басов. Музыка пробрала до самых пят, напрочь лишила ума, очистила разум, развеяла все мысли и сделала голову свободной. Но не сердце. Но это уже было неважно. *** — Марки, ты чувствуешь, как вкусно пахнет? — потянул носом Джексон, — Кто-то точно дома. Туан собирался прибраться в комнате, вытереть пыль, развесить вещи. Но запах и правда был таким возбуждающим аппетит, что его живот откликнулся, пробурчав что-то нечленораздельное. — Это наверное ДжеБом… Он вернулся раньше всех? — решил Марк. — Пойду посмотрю. — Джексон уже готов был ринуться из комнаты, но Туан его опередил. — Я сам посмотрю. Марк пошёл в кухню, гадая, кто мог вернуться быстрее их с Ваном? Заглянул в проём и…молния ударила между лопаток. Прошла через позвоночник острой иглой. — Джинёни… Пак не обернулся. Он колдовал над плитой, опрокидывая в кастрюлю очередную порцию нарезанных продуктов. Марк заметил, что в его ушах наушники. А музыку было слышно так хорошо, что Туан даже испугался, что Джинён повредит себе барабанные перепонки. Он подошёл сзади и твёрдой рукой выдернул один наушник. Пак сразу обернулся, опуская пустую чашу. Столкнулся с ласковым взглядом, растерялся. — Ты с ума сошёл? — прокричал ему Марк, выдирая другой наушник, — Кто так музыку слушает? Оглохнуть решил? — Я обед готовлю. — ответил Пак, улыбаясь. А в душе всё расцвело. Мотыльки заполнили желудок, пробрались в мозг, пробились в сердце. Оно заторопилось, сбиваясь, надсаживаясь. — Я вижу…только ты можешь быть таким изощрённым на пытки. Инквизитор и жертва — в одном флаконе. Пак забыл про всё на свете. Видел перед собой только это любимое лицо. Глаза…губы…запах…нет, пахло точно не Туаном. — У тебя кипит. — спокойно сказал Марк и потянулся к плите, собираясь убавить газ. — Я делаю пудэ чиге с кимчхи, — объяснил Пак, — Слышал, как вы с Джексоном вернулись. Марк сразу вспомнил про Вана. Сердце сжалось мёртвой птицей. — Я тебе помогу…скажи, что делать? — Марк закатал рукава и направился к раковине. — Не надо…я уже почти закончил… Сейчас эта смесь покипит десять минут и будет всё готово. — Джинён отключил музыку в смартфоне и взял в руки ложку, собираясь помешивать варево. — Я помогу. — категорично настоял Туан. Джинён сразу перестал спорить. Опустил глаза. Стараясь больше не смотреть на парня. Тишина заполнила кухню. Она казалась живым существом, притаившимся, ждущим, когда можно будет прыгнуть и вцепиться своими острыми когтями в беззащитные тела. — Марки, я прибрался…вытер пыль… — Джексон вошёл и наткнулся на влюблённых. По крайней мере, ему так показалось. Уж слишком их лица были сияющими, глаза горели, как будто маленькие свечи. Как они до сих пор только друг друга не спалили?! — Привет, Джексон. — опомнился Пак, протянул руку. — Привет… Джуниор…рад, что ты дома, — попытался улыбнуться Ван, — Что, хочешь чтобы я попробовал? Джинён посмотрел на ложку в протянутой руке и усмехнулся сам себе. — Сейчас уже будет готово… Вы же не сильно проголодались? Как съездили? — скороговоркой заговорил Пак. — Мы с Иеном были в Гонконге… Ездили с родителями познакомиться… — снова улыбнулся Ван, присаживаясь на стул. — А не рано ли? — подколол его Пак и ушёл к плите, побродился в супе ложкой, перестав на время соображать. — Было очень весело и хорошо. Мне понравилось. — сказал Марк, чтобы что-то сказать. Молчание было опасно, — Диснейленд, зоопарк, памятники архитектуры… — продолжил Туан. — Лучше расскажи, как мы рыбок кормили. — напомнил о себе Джексон, — И как тебе было жарко ночью. Джинён посмотрел Марку в глаза, тот не выдержал, отвёл. — Готово…давайте есть. — басовито заговорил Пак. От такого голоса у Марка всегда мурашки бегали по телу. Не обошлось без этого и на сей раз. Всю спину словно иголками ледяными прошибло. — Я налью… — взял инициативу на себя Джексон. Он поднялся и выдернул ложку из руки Джинёна. Обмакнул её в суп и набрав запашистого бульона, смачно подул, пытаясь попробовать, — О! Джинёна! Ты просто классно готовишь. «Ещё бы. — подумал Пак, — Не для тебя же. Для ангела.» Но вслух ничего не сказал, принялся накрывать на стол. Марк вздохнул. Сел, наконец, вытянул ноги удобно. Во всём теле чувствовалась такая усталость, словно он пешком из Китая вернулся. Джексон поставил перед ним чашку с дымящимся супом, миску с рисом, дал палочки в руки, ложку положил рядом. Пак сам себя обслужил. Уселся напротив Туана, боясь поднять глаза. Не выдержал, поднял, окунулся в чувство, которое утопило его с головой. Глаза ангела словно прозрачная, быстрая река. Изменчивая, прекрасная, убийственная. — Джексон, подай мне, пожалуйста, воды… — попросил Марк, — Пока ты ещё не сел. Джуниор был быстрее. Он молниеносно поставил перед Марком стакан, достал воду из холодильника. Открутил крышку, стараясь унять участившийся пульс. Налил. Ещё раз посмотрел в родное лицо. — Марки…ты должен ему всё сказать… — не выдержал Джексон, — Так будет честно… — Ван видел, как мается бедное сердечко младшего. — Ничего я никому не должен. — зло сказал Туан, — Не влазь в это, не мешайся. Ван снова проглотил обиду. Ему было неприятно, что Туан ведёт себя, как не родной, словно и не было этих горячих ночей и туановских криков радостных. Всё в его душе запуталось, а терпеть и молчать он не мог. — Уж не пожениться ли вы собрались? — вдруг выпалил Джинён и сам испугался. «А почему бы нет?!» — Не сейчас. — ответил Джексон, поглощая вкусную похлёбку. На сердце было пусто, как в глубокой пещере «Gouffre Mirolda»*. — Не портите аппетит… — не выдержал Марк. Но он уже знал, что поесть не сможет… Нет, сможет! Это же Джинёни приготовил для него… — Мы не поженимся… — ответил на красноречивый взгляд любимого. А потом вдруг выпрыгнул из своих слов, как чёрт из табакерки, — Но мы теперь близки с ним…спим в одной постели. Gouffre Mirolda* -Одна из самых глубоких пещер в мире, расположенная во Франции. Переводится как — пропасть.