My Home

***

— Югёми, ты домой сегодня не пойдёшь? — Джексон догнал макнэ, когда он уже собирался пойти в душ. Из комнаты лидера и Ёнджэ слышались громкие голоса и смех, там собрались все остальные и о чём-то разговаривали и шумели. Джексон недавно проснулся и был голодным, как тысяча волков. Но, сперва — дела, а потом утоление своей ненасытной утробы. — А почему я должен ехать домой? На ночь-то глядя? — удивился Ким и уставился на старшего своими огромными глазищами. Очень красивыми, кстати, вдруг подумалось Вану. — Марк с Джинёном, по-твоему, уединится не могут? Ты не понимаешь, что мешаешь? — Никому я не мешаю, они у Джинёна в комнате. — пробурчал макнэ и попробовал обойти Джексона. Но не тут-то было… — Югёми…ты же уже не маленький…понимать должен. Почему я всегда должен тебе всё разжёвывать? — Ван крепко вцепился в руку Кима и развернул его к себе. — Если надо будет от меня избавиться, мне Марк-хён сам скажет. Прямым текстом. — начал спорить младший. — А у тебя самого мозгов нет? Ты не пойдёшь в ванную! — Ван попробовал применить силовой приём. Но Ким не сдавался. Он выдернул руку и поглядел прямо в глаза Джексону: — Хён, я знаю, чего ты хочешь… если я уеду, ты уляжешься на мою кровать… Что, тебе в твоей комнате плохо? — Да не плохо, Югёми…просто там слишком жарко…у меня мозги все расплавились. — А у Бэма нет? Тебе на него наплевать? Он-то точно не пойдёт на своё место. — Хорошо, Гёми…я скажу тебе правду, — Джексон задумался, а потом выпалил, — У меня сердце не выдерживает жару. Я падаю в обморок и задыхаюсь. — Ты просто Марка потерял…вот и пытаешься теперь им помешать… Не можешь никак определиться, кто тебе нужен. — бесстрашно сказал макнэ и прямо посмотрел в глаза Вана. Джексон немного проникся железной прямолинейностью младшего. Даже отметил где-то на грани сознания, что всегда питал к этому щеночку-переростку глубокие чувства, которые вполне могут перерасти в нечто большее. Чем чёрт не шутит! — Гёмдуна…кто тебя воспитывал? Прямо прослеживается дурное влияние старшего хёна. Может быть, мне взяться уже за тебя? — усмехнулся Джексон. — Не называй меня так! Это можно делать только Марку-хёну. И вообще, я думаю, нам действительно нужно сблизиться. Приглашаю тебя на свидание…ты пойдёшь? — Югём покраснел, но глаз не опустил. Он понял, что идти придётся до конца. Джексон никогда не оставит Марка в покое. А быть может и Джинёна тоже. Нужно любым способом обезвредить упрямого хёна и удерживать его как можно дальше от влюблённых парней. — Ты меня на свидание приглашаешь? Серьёзно? Ты? Меня? — Джексон засмеялся, — С каких это пор мне диктуют свои условия какие-то макнэшки? Мне, Джексону Вану?! — парень добавил в голос металл, но всё же Югём понял, что старший сейчас играет. — Если не хочешь, так и скажи. И я не пойду домой. Буду всю ночь караулить хёнов. Ты туда не попадёшь. — Ким отодвинул парня в сторону и прошёл в ванную. Джексон постоял секунду и бросился за ним. Зашёл следом и некоторое время стоял, и смотрел, как макнэ раздевается, не обращая на него никакого внимания. — Ты очень красив, Югёми, — наконец сказал Ван, — Только вот подкачаться немного не мешало бы. — Я знаю, хён, непременно подкачаюсь. Просто сейчас мне лишний вес не нужен. Мускулы будут лишь мешать. Где ты видел, чтобы у марафонцев были мышцы, как у культуристов? — Югём шагнул в кабинку и закрыл створки. — Гёми, ты что, марафонец? — проорал Ван, перекрикивая шум воды. — Почти. — тихо сказал Ким и сам себе улыбнулся. Джексон вздохнул и вышел из ванной. Было слишком душно… Прямо дышать стало нечем. Вечер подкрался неожиданно. Со всеми приглушёнными тонами и полутонами. Со слабыми запахами заканчивающейся весны. С ароматами лета, которые, нет-нет, да и приносил ветер с реки… Окно было раскрыто в комнате Джинёна. Это — прекрасная пора, когда ещё было мало насекомых и можно было вот так спокойно оставлять окно на ночь, чтобы дышать свежим воздухом, потому что в его маленькой комнате теперь появилась красивая «звёздочка», которая жгла своими острыми и яркими лучами. — И что ты уставился? Я тебе говорю, что завтра же пойдём в агентство и поговорим с директором. Мне не нравятся такие условия! Я что, другого к себе отношения не заслуживаю? Здесь нет кондиционера. Рядом спит Югём и дышит мне в затылок своим храпом. А Джексон?! Ему что, закон совсем не писан? Залетать в комнату в разгар наших с тобой отношений! Нет! Ты как хочешь, но я такого терпеть не намерен. — Марк улёгся наконец в постель и завернулся в одеяло, отворачиваясь от Пака. Но в этом же и был весь Туан. Смешной и неловкий. Одеяло не прикрыло его спину и часть длинных ног. Джинён полюбовался красивым телом и улыбнулся себе. Его Ангел, его Звезда, слишком совершенный для таких простых людей, коим являлся Пак .И понятно, что в таких условиях не мог существовать. А значит, Джинён пойдёт завтра к директору, как миленький и настоит на том, чего не хватало Марку. На самом деле, Пак уже был готов потратить на своего парня все свои сбережения. И пусть это будет трудно! Рядом с Марком всё казалось возможным. Да. Его Звезда слишком близко приблизилась. Она процарапала в душе такие глубокие раны, что зажить не смогут никогда. Но, пусть! Это такая ерунда по сравнению с вечностью. Когда-то, Пак писал в своей песне, что его звезда не может приблизиться, потому что убьёт его. Звёзды не живут вместе с людьми. Они либо становятся обычными, либо убивают. — Марк, я пойду завтра с тобой, — тихо проговорил Пак, — Вдвоём мы справимся… У меня есть одна маленькая мысль… И завтра я тебе её озвучу. — А почему не сейчас, Джинёни? — Марк повернулся и посмотрел в глубокие глаза. — Потому что спать будем! — скомандовал младший, — Завтра будет трудный день. — Эх…ты такой загадочный…неописуемый. — расслабленно проронил Марк и выгнулся на постели. Пак быстро скинул с себя пижаму и кинулся под одеяло, чувствуя огромный прилив сил, словно Антей, только Джинён черпал свои возможности из Марка — своей сверкающей звёздочки. Из комнаты макнэ раздался приглушённый звук и парни услышали, как Югём заговорил сердитым голосом. — Опять Джексон? — тихо проговорил Джинён и сжал Марка в объятиях. — Этот Джексон… — разочарованно прошелестел Туан, целуя прохладную шею своего парня, — Не обращай внимания…его Гёми не пропустит. Пак вздохнул. Если бы Марк позволил вмешаться, он давно бы уже втолковал этой противоречивой головёнке, что не стоит влазить в их отношения. Но, нет, Марк слишком переживает за своего бывшего. Обижать его нельзя! Ему же и так плохо. Но, Пак понимает, что рано или поздно придётся вмешаться. Потому что по-другому остановить летящий на большой скорости снаряд просто невозможно… — Не впускать! — произнёс Пак Джинён-старший в трубку, но, дверь всё равно открылась и эта парочка — неразлучников уже ввалилась в кабинет. Марк поклонился и прошёл вперёд. Джинён не сильно от него отстал. Директор положил трубку и попытался придать своему лицу очень сердитое выражение. Потом плюнул и сказал, — Что опять случилось? Врываться ко мне…вот так неожиданно…это против всяких правил, ребятки. — У нас есть разговор, — храбро заговорил Марк и подошёл к самому столу. Вцепился в столешницу и несколько раз глубоко вздохнул. Руководитель агентства взглянул в серьёзные глаза своего любимчика и потом перевёл взгляд на второго парня. Тот был молчалив, но, от него директор ожидал всего, чего угодно. С такими-то глазами. — Мы не можем больше оставаться в общежитие… Мы купили квартиру…на двоих…и теперь хотим жить нормально, как все люди. — закончил Туан и сел на стул. Джинён уселся рядом и сжал руку соседа мёртвой хваткой. Этого старший Пак и боялся. — Кто вам дал право врываться ко мне так бесцеремонно? Никто в агентстве так себя не ведёт…даже мои «старички». Марк, дуракам закон не писан, да? — Я не дурак, — сказал спокойно Туан и поправил волосы дрожащей рукой, — Я — американец…и меня воспитали демократом. — Нет, нет, — остановил его директор, — Уволь меня от своих прогрессивных взглядов. Политика меня мало интересует… Купили они квартиру. Чтобы жить, как все люди… Умники. У всех нормальных людей разнополые семьи. А вы просто — извращенцы. По крайней мере в нашей стране, Туан. — Мы не извращенцы, — не выдержал Джинён и смело посмотрел в глаза директора. Тот улыбнулся неожиданно, не справившись со своими эмоциями. Ему нравились эти двое. Только признаться в этом было нельзя. Его авторитет и так трещал по швам, — Мы купили квартиру и переедем в неё. Это же уже наше личное дело. — Ты контракт давно пересматривал? — спокойно сказал Джинён-старший, — Там корейским языком понятно написано. Что только по истечении такого-то срока, вы имеете право состоять в отношениях. А значит, переезжать в СВОИ СОБСТВЕННЫЕ квартиры пока не можете. Покупать — покупайте, ради бога, если вам деньги некуда девать… Но, отношения, это — ТАБУ. — Договор — это всего лишь бумага, — сказал Марк и даже с места поднялся, его щёки покраснели и глаза вспыхнули, словно камни-самоцветы, — В любом правиле есть исключения. Помните, там было сказано в последнем пункте про всякие форс-мажорные обстоятельства? — Ваши отношения — это катастрофа? Тайфун? Наводнение? Вулкан? — засмеялся директор, — Марк-щи, ты меня веселишь. — Наши отношения — это непреодолимые силы, — перебил Туан, — В договоре сказано — закон определяет как чрезвычайные и непредотвратимые при данных условиях обстоятельства, не зависящие от воли и действий участников соглашения, в связи с которыми участники оказываются неспособными выполнить принятые ими обязательства. Сейчас именно тот случай. Я могу составить акт. — Туан! — воскликнул Пак старший и поднялся со своего места, — Ты собираешься оспаривать свои отношения в суде? — Если придётся, — воскликнул Джинён. Он тоже встал и усмехнулся краешком губ, — Но вы же не допустите этого… Правда? Зачем нам нужны чужие люди в наших с вами отношениях? Просто переделать договор и всё. Дописать маленький такой пунктик. — Да… — продолжил Марк, — Всего лишь малюсенький и совершенно безвредный. — Вы понимаете, что у меня времени нет с вами спорить? Вы такие наивные. Ведь тогда придётся ВСЕ договоры переделывать! — Нет-нет, — сказал Марк и опустился на стул. Все дружно последовали его примеру, — Вполне достаточно изменить лишь наши — это вполне законно. Просто нужно сделать добавочное соглашение, которое будет подписано двумя сторонами…и всё. Директор вздохнул. Для него Туан был просто кладезем умных решений, а Джинён — движущей силой, способной горы сдвинуть. Они так друг друга дополняли. Но, остановить их было необходимо. Потому что они вполне способны наломать дров по-молодости и неопытности. Не всегда можно идти напролом. Иногда, это не прокатывает, а просто ломает. А директору не хотелось бы, чтобы его мальчиков кто-то и когда-то сломал. Кроме него самого, разумеется. — Марк-щи, Джинён-щи…идите на тренировку. Сейчас у вас подготовка к американскому туру, а вы прохлаждаетесь. — Марк снова вскочил с места, Джинён тоже встал, сжимая в руке кисть своего парня. Руководитель поднял руку, чтобы продолжить, — Я переделаю ваши договоры и дам указания вашим менеджерам, что вы можете переехать. Но, учтите, одно моё слово и вы превращаетесь в шёлк. Иначе, я просто не смогу вас защитить. *** Солнце продолжало своё падение в бесконечность. На самом последнем этаже высотки было слишком свободно для нашествия чужеродных мыслей, что не мог контролировать никто. Да и зачем? Если и есть в мире какие-то непреложные истины, то это ведь только на короткое время, пока ты не согласишься с ними. А если твой мир разнится с твоими чувствами и мыслями, не лучше ли не слушать никого? Джексон скучал. Он сам не ожидал, что так будет. Почему это всегда происходило именно в Китае? Фиг знает! Просто Туан всё время появлялся во сне и мучил его своей живой улыбкой. Столько всего произошло, а образ не стирался из памяти. Он добивал и добивал Джексона. Парень знал, что есть только два способа прекратить все эти мучения. Либо вернуть Туана, либо найти кого-то получше. Никто никогда не добирался до глубин внутреннего мира Вана. Ведь на самом деле он слишком ранимый и верный. Просто защитная реакция, что выработалась у него ещё с детства, спасала его от терзаний души. Да. Сладкое тело Марка — это то, что никогда не будет забыто. И Туан это знает. Недаром, так часто и ехидно напоминает об этой дурацкой песне, что придумал Джексон. Да. Эти слова глупо звучат. Они не такие пронзительные, как в текстах Пака. Хотя, у него никогда не было текстов. Это были скорее стихи. Немного сумасшедшие и такие искренние, что Марк не смог этого не заметить. Но, Джексон тоже умеет так писать. Только времени ни на что не остаётся. Ван достал смарфон и написал это глупое сообщение, потому что… Ну не мог он этого не сделать! Это был его крик! И если Туан умный, он поймёт. «Я люблю тебя, Марк!» И тут же получил ответ: «Я люблю Джинёна, Джексон.» *** — Напомни мне, почему я здесь? — шёпотом проговорил Марк, — Назови мне хоть одну причину, почему я делаю это? Для чего? Зачем? Подходило время для их мини-фанмитинга: Hanshin Tourism. До него оставалось лишь несколько минут и вся группа была уже одета в чёрно-красные костюмы. И торчали они все возле сцены, как обычно мандражируя перед самым выступлением. Но только на сей раз Марк с Джинёном были слишком возбуждены и их обоих сотрясала паническая дрожь. — Мы решили идти до конца… — сказал тихо Джинён, обнимая талию своего любимого, — Ты струсил? — добавил он. — Да… Я струсил… Я вообще не понимаю, почему я здесь? Как тебе удалось из меня верёвку свить… — нервно заговорил Марк, — Ты всегда на меня действуешь, как вулкан! Сперва ослепляешь, а потом заставляешь любоваться прекрасным зрелищем. — Марк, вообще-то, это твоя идея. — усмехнулся Джинён, — Мы можем ничего им не говорить…в принципе, им всё равно. — Нет, обратной дороги не существует. Если ты делаешь шаг назад, ты просто возвращаешься в прошлое. У нас нет такой возможности — отступать. Пять минут…осталось всего пять минут. — Марк возбуждённо поправил свой пиджак и уставился на Джинёна. — Как обычно, — прошептал Пак, — Пять минут на прощание, пять минут на отчаянье, пять минут на решение, пять секунд на бросок. — Зачем ты сейчас меня пугаешь? Думаешь, нас не поймут? — взволнованно заговорил Марк, — Мы погибнем? — Все погибнут…рано или поздно, — усмехнулся Пак, — И скорее всего нас такими никогда не примут. Мы станем изгоями и группа прекратит своё существование. От нас зависят все наши парни. Ты понимаешь, на что они идут, согласившись с нами? Люблю их. — Зато нам никогда не придётся больше лгать… Я смогу любить тебя открыто. Вопреки всему… — сам себя уговаривал и оправдывал Марк, — Мы сможем проложить дорогу другим парам, которые боятся заявить о своих чувствах. — Марк, это будет в том случае, если нас примут такими… — пробормотал Джинён, — Если всё закончится плохо, никто не рискнёт пойти нашей дорогой. — парень вздохнул. — Я ненавижу ложь! У нас в семье никогда и никто не врал и не притворялся! Мы с тобой такие, какие есть. Ни больше и ни меньше, — запинаясь сказал Марк, — Мы не должны бояться показать миру свои настоящие лица. — Марк, не волнуйся, мы ведь уже решили… У нас всё получится. Нас поймут наши фанаты. Они не отвернутся от нас. И даже если не поймут и отвернутся, мы всё равно выиграем этот бой с самими собой. Ведь главное это то, что мы справимся со своими страхами. — Время вышло… — пробормотал Марк, — Осталась минута. Помнишь, когда ещё ничего нет…ни времени…ни пространства. Но мне совсем больше не страшно…потому что у меня есть ты, моя неизменная величина. Мой дом, куда я всегда могу вернуться. Со сбитыми коленями и искусанными в кровь губами. — Марк, не всё так плохо, — улыбнулся Джинён, — Это ещё не конец. К ним подошли одногруппники. Они стиснули друг друга в объятиях, сцепились пальцами, образуя неровный круг. Слова были не нужны. Всё и так было сказано и решено раньше. Чего же теперь-то? За окнами, которых здесь не было, начиналась гроза. Первая весенняя гроза. Чёрно-лиловые тучи затянули небо, не оставляя больше никаких шансов на скорую победу солнца. Кровеносные жилы набухли молниями, но пока притаились, наращивая силы. Гроза пока не подошла вплотную. Ещё не затих ветер. Потом раскатилось и грохнуло, и тут же стало тихо. Время замерло. И целую минуту не было ничего. Ни времени, ни пространства. Потом обрушился ливень и молния прочертила небо огненными всполохами. Мир зашевелился… И всё стало обычным, понятным… Марк с Джинёном глубоко вздохнули и ступили на сцену…