Жить или умереть

Согласившись попробовать с Томом быть просто друзьями, я собственноручно вскрыл вены, кровью расписался в приговоре о своей смерти и устроился в удобном кресле, чтобы наблюдать как строится для меня гильотина. Уже через пару часов мне стало абсолютно ясно, что из этого ничего не выйдет, когда Том в самолете наклонился ко мне и спросил, нельзя ли ему сесть рядом, глядя мне в глаза с ужасно близкого расстояния; настолько близкого, что я снова чувствовал запах его волос и блеска для губ, и огромным усилием напряг мышцы, чтобы кивнуть, заметив попутно, как смотрит на меня Монти, и выругавшись мысленно, потому что он наверняка понял мою маленькую заминку. И точно. Улучив момент, он с улыбкой поднял восемь пальцев в воздух, намекая мне на то, что количество моментов, где я выдаю себя, снова растет. Почти весь полет мы промолчали; только иногда я замечал, что Том смотрит на меня, а иногда и сам ловил себя на мысли, что разглядываю светлые пряди волос, скрывающие его лицо челкой... Когда я решил попробовать заключить с ним мирно-дружеский договор, я даже не думал, что мне вот так сразу станет так сложно сдерживаться. Том, судя по всему, быстро адаптировался к новой форме наших отношений, пришедшей на смену игнору, и сразу понял, что теперь можно со мной разговаривать, улыбаться, касаться меня - и ничего, мы ведь друзья. А я молчал, потому что считал себя выносливым и, сжав зубы, уверял себя, что мне это по силам и поддаться соблазну - значит отпугнуть его, ведь сейчас можно быть с ним хотя бы друзьями. Это уже хорошо, это уже "рядом", но еще не настолько, как мне бы хотелось. Джей с подозрением косился на нас, и тут можно было быть честным. -Мы помирились, - со свойственной мне веселостью, сообщил я, немного глупо, на свой взгляд, улыбаясь. Том, выглянув из-за меня, согласно кивнул и улыбнулся, чем заставил Джея прищуриться, будто он перестраивал бинокль в своей голове с "форма наблюдения: подозрение" на "форма наблюдения: Адам, плут, опять где-то врет...". Группа, заметив, что отношения с Томом стали налаживаться, не замедлила разделить всеобщую радость похлопыванием меня по плечу или, в случае девушек, скромными поцелуями в щеку (хорошо, не наоборот...). Тому просто смущенно улыбались, потому что дружба с Адамом Ламбертом или не дружба, но он по-прежнему подчеркивал себя вне коллектива. И я даже не знал, радует меня это или нет. -Не хочешь проконсультировать меня насчет концертного костюма? - спросил Том за полчаса до посадки. -Хорошо, консультирую: поменьше черного и поменьше развращенности. Том засмеялся и положил руку мне на плечо, заставив меня незаметно для него напрячься. "А ведь черный ему идет," - подумал я, вспомнив первый концерт в Монреале, и тут же случайно перестроившись мыслями на то, что я сказал Монти и самому Тому: "С первого концерта в Монреале". От нежелательных мыслей меня отвлек Том. -Брось, я серьезно. У тебя же все-таки есть вкус, вот мне и интересно, что ты придумаешь насчет меня... Будь бы это Джей, я бы ляпнул: "Ходи голым. Больше, чем своим характером, ты уже ничем не напугаешь". Но это был Том, красивый и очаровательный Том, мой друг, которому такое сказать нельзя, хотя бы потому, что мысли об исполнении этой шутки в реальность вдруг увели меня в дебри смущения, а еще потому, что пугать здесь можно только мою трусливую выдержку, и я неуместно откашлялся, хотя голос был на месте. Голос, готовый шептать этому человеку, что он... Так, хватит! Я зажмурился и тут же открыл глаза; ухватив проходящую мимо стюардессу за руку, я попросил у нее воды, постаравшись улыбнуться. -Все в порядке? - спросил Том, подняв брови. Я откинулся на спинку. -Да-а... в жар бросило... -Надеюсь, твой идеальный вкус не сгорел? -Ха-ха-ха! - искусственно рассмеялся я, и услышал за спиной дикий хохот Джея, которого в неимоверную радость вводила уже одна мысль о том, что кто-то, кроме него, может надо мной подшучивать, а то ему, бедному, всегда достается. Том лукаво улыбнулся. -Ты не дал ответа, но я рассчитываю на твою помощь, - сказал он. Я пожал плечами, взял принесенный стюардессой стакан воды и почти тут же опустошил. Вроде, даже стало легче. -До посадки десять минут, пристегните ремни, пожалуйста, - обратилась к нам стюардесса, сверкая голливудской улыбкой. Я защелкнул на своей талии ремень (опять щелчок, опять ассоциации, опять нахмуренность, жар и дрожь) и услышал, как слева Том повторил мой жест. "В кресле... сдерживаемый ремнем...", - подумал я и вцепился в стакан с такой силой, что рисковал разбить его в железной хватке. С трудом разжав пальцы, я бросил торопливый взгляд на Тома, но он смотрел в окно на город и ничего не заметил. Сжав зубы, я мысленно задал себе вопрос, который теперь станет главным и самым частым; который я буду задавать себе постоянно, и искать ответ где-то в глубине себя, потому что в человеке, сидящем рядом, искать нечего и незачем; чем глубже я буду погружаться в него, тем больше буду увязать и собственноручно переделывать ответ на отрицательный. Но вопрос... настойчивый, назойливый, идущий по пятам за моей жизнью, вспыхивающий в моей голове всякий раз, когда я смотрю в эти глаза и вижу улыбку этих губ с ярким фруктовым запахом; вопрос-смысл всего: А я выдержу? Джей, словно поняв, чем ему грозит наше примирение, на глаза мне в одиночестве не попадался, чтобы не объяснять, почему он солгал насчет девушки Тома. Всякий раз, когда я на него смотрел, он выглядел как перепуганный насмерть кролик, увидевший змею; не говоря уже о том, что я три раза ему намекал на разговор, и всякий раз он находил способ сбежать, отмазавшись самым невероятным образом. В конце концов, мне надоело за ним бегать, и тогда я решил предпринять другую тактику: притвориться, что все в порядке, и поймать его после концерта, когда ему некуда будет убежать. Возможно, - размышлял я, - мне удастся застать его врасплох. Оставалось только пережить новый концерт, новую дозу удовольствия и перемирие с Томом, которое... Которое должно было отразиться и на его внешнем виде, особенно, если учесть, что в этот раз ему должен был помочь я. И я пока плохо представлял себе как, но зато хорошо представлял, чем это обернется... -О, хорошо, что ты не забыл о своем обещании, - вместо приветствия сказал Том, втаскивая меня в гримерку за руку. Группа уже переоделась и ушла, вместе с ними и Джей, напоследок бросивший на меня подозрительный взгляд, когда услышал, что я помогу Тому одеться. Я пробормотал в ответ что-то про то, что я не обещал, но так, чтобы он не услышал. Все-таки, обижать его мне не хотелось, даже если он капитально испытывает мою нервную систему и силу воли на прочность. Том повернулся к чехлам с одеждой рядом с табличкой с его инициалами; у него был вид человека, готовящегося к войне. Не будь бы я так напряжен, я бы посмеялся. -Выбирай, - улыбнулся Том. - В чем бы ты хотел меня видеть? "В одеяле, которое лежит на моей кровати. Только в нем. Глубокой ночью, после концерта, и с той бордовой помадой на губах...", - подумал я. Мне кажется, он не думал о двусмысленности своего вопроса, когда задавал его, но мой угрюмый взгляд заметил. Подойдя поближе, он взял меня за руку, и я с трудом подавил желание отодвинуться. -Адам, - позвал он. - Что-то не так? -Н-нет, - выдавил я, разглядывая чехлы. - Я просто... пытаюсь представить... Он отпустил мою руку и что-то наугад снял с вешалки. За прозрачной пленкой я увидел бело-серебристый костюм, похожий на тот, в котором он был на самом первом своем концерте. Еще даже не видя его на теле Тома, я покачал головой, и он вопросительно взглянул на меня. -Я бы хотел что-то черное... Глаза Тома лукаво блеснули. -Сам жаловался, что я все время в черном, - улыбнулся он. Я неопределенно повел плечами. Подойдя к вешалке, я стал раздвигать чехлы и искать то, на что бы упал глаз, пока не наткнулся на что-то отвечающее моим представлениям. Сняв чехол с вешалки, я поднес бирку поближе к глазам. -Водолазка, брюки, - прочел я и посмотрел на Тома. -Примерить? - спросил он. Я отдал ему чехол и подошел к зеркалу, пока Том ушел за ширму переодеваться. Тут стояла косметика и шкатулки с украшениями - кольца, браслеты, кулоны и цепочки; на небольшой этажерке лежали пояса, шляпы, шарфы и шейные платки; я рассматривал это впервые, хотя и сам здесь переодевался, и видел свои вещи, и красился перед этим зеркалом. Том вышел из-за ширмы, поправляя рукава водолазки. Она скрывала его татуировки и плотно облегала его тело, цепляя мой взгляд на его ключицах, плечах, груди, животе... -Как тебе? - поинтересовался Том и покрутился, чтобы я рассмотрел его со всех сторон. Я проглотил ком в горле, по размеру напоминавший апельсин, и неуверенно сказал: -Мне кажется, не совсем то... Попробуй... Я вновь бросился к чехлам и стал раздвигать их еще яростнее, пока не наткнулся на красный костюм, в котором Том уже однажды предстал передо мной. Я рассматривал его достаточно долго, чтобы Том откашлялся и протянул ко мне руку, приняв мою заминку за желание увидеть его в этом, но я покачал головой и повесил чехол обратно. С меня в прошлый раз хватило... "И чего я так зациклился на этом цвете?", - думал я, отдавая очередной чехол с чем-то черным Тому и параллельно представляя его в красном... снова... Одеяло у меня в номере тоже красное... Я встряхнул головой, отгоняя мысли, и снова вернулся к зеркалу. Выбрал несколько понравившихся украшений и сложил их аккуратно посреди стола, в окружении знакомой бордовой помады с одной стороны и бледным розовым блеском с другой. Помада, на которую я так долго смотрел на том концерте, когда понял... Я вдруг подумал о том, что в гримерке мы одни; что за ширмой Том, и что он раздет; что в двери ключ, и запереть ее - ничего не стоит... Я поднял глаза на зеркало, пытаясь удержать себя на месте, и встретился взглядом с отражением Тома; у меня мелькнула мысль, что я спасен от поступка, последствия которого могли бы быть плачевны, но тут я рассмотрел его костюм, и мои мысли стали еще невнятнее. Резко повернувшись, я почувствовал головокружение, и был вынужден ухватиться за стол, чтобы не упасть. Том стоял посреди гримерки в черной футболке с длинными рукавами и черных джинсах по щиколотку с шелковыми лентами от бедра по бокам. На ногах - массивные ботинки на платформе. -Ты уверен? - спросил он с легким сомнением в голосе. Я покачал головой и повернулся к чехлам. -Сейчас, секунду... где-то я это видел... вот! Я вытащил чехол с черно-белым комплектом, на бирке которого значилось: "жилетка, майка, джинсы" и порывисто расстегнул молнию, рискуя ее сломать. Вытащив оттуда жилетку, я протянул ему. Том посмотрел на меня. -Адам, она из другого комплекта. Я поднял одну бровь. -А ты боишься совмещать? Он с улыбкой взял у меня жилетку и надел. Покрутившись на месте, он развел руки в стороны, словно бы спрашивая "как тебе?". Я три секунды смотрел на него, а потом засмеялся. -Все так ужасно? - всполошился он. Я подошел к нему вплотную. -Я не посмотрел, что даю тебе. -О чем ты? - нахмурившись, спросил он, не смущаясь моей близостью. Я указал большим пальцем через свое плечо за спину. Том чуть отклонился в сторону, чтобы прочесть. -А. М. Ламберт... Это твоя жилетка? -Самое ужасное, что у тебя на спине вышита огромная буква "А". Теперь все будут знать, что ты мой, - рассмеялся я. Том улыбнулся, не заметив или не пожелав заметить двусмысленности, которую я себе позволил. -Подожди секунду, я поправлю... Не дожидаясь возражений или согласия с его стороны, я запустил руки ему под жилетку и потянул футболку вниз, расправляя ее мельчайшие складочки на его теле. Том смотрел на меня с мягкой улыбкой, и осознание, что мои руки находятся на его талии, никак не способствовало рациональному мышлению... -Ну вот, - я с нежеланием убрал руки и через силу улыбнулся ему. -Спасибо. Том подошел к зеркалу и уставился на украшения. -Это что? -То, что я тебе выбрал. Хочешь оспорить? Он качнул головой. Два кольца, браслет и шелковый черный шейный платок с серебристой тесьмой. Я стоял за его левым плечом напротив зеркала и смотрел, как он одевается, и мне бы хотелось всегда помогать ему с выбором одежды, даже самыми бытовыми вариантами; всегда следить за ним, подсказывать и советовать... Конечно, дружба предусматривает это, но устраивает ли это меня? Том надел украшения и потянулся к блеску для губ. К тому самому блеску для губ, который я не мог спокойно видеть и ощущать, не испытывая дрожи. -Если ты накрасишь им губы, - услышал я свой тихий голос словно со стороны, - я поцелую тебя. Я произнес это против воли, не понимая ни слова из того, что говорю, но прежде, чем смысл дошел до него, я уже знал, что все кончено. Что я разрушаю нашу толком не начавшуюся дружбу. Том поднял глаза и я перехватил взгляд его отражения в зеркале. В этот момент мне было наплевать, я думал только о том, как мне удержаться на этих остатках сознания. Он медленно повернулся и посмотрел в мои глаза, окончательно мешая мне сосредоточиться и не сорваться; сейчас он стоял вплотную к столику, а я был так близко к нему, что он бы не успел отойти, даже если бы очень захотел. Чего мне стоит упереться в стол руками, запирая его в этой маленькой ловушке между мной и моим сумасшествием?.. Не отрывая взгляда от меня, Том открыл блеск, поднес бледно-розовую кисточку к губам и плавно провел по ним, оставляя сияющий след и дурманящий голову фруктовый аромат. И чуть отклонился, прислоняясь к столу поясницей, чтобы сохранить между нами маленькую дистанцию, которую он только что собственноручно перечеркнул. "Вот так, значит?", - подумал я, почти физически ощущая, как темнеют мои глаза и в них отражаются мои мысли, по мере того, как медленно доходит его намек, его провокация до меня. Расстояние между нами не значило ничего. Но тут - почему все так любят нам мешать? Как они узнают? - раздался стук в дверь и, не дожидаясь ответа, она открылась. Я резко выпрямился и развернулся. -Чего вы тут застряли? - недовольно пробурчал Джей. - Там концерт задерживать из-за вас, что ли? Переоделись - и идите, живее. Он скользнул взглядом по моему лицу и открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыл. Не знаю, что отразилось на моем лице и в моем взгляде; может, "я убью тебя, чертов идиот"? -Живее, - чуть громче повторил он и отошел в сторонку, оставив дверь открытой. Том очнулся первым; кинув на меня взгляд, который я заметил боковым зрением, он быстро подошел к двери и выскользнул в коридор, ведущий к сцене. Джей надолго не захотел оставаться со мной наедине; торопливо бросив что-то про то, чтобы я тоже не засиживался, он выбежал в коридор, чтобы догнать Тома раньше, чем я догоню его, потому что Том, как он думал, сможет защитить его от меня. Вор его защитит... Сначала я убью Джея, а потом доберусь до Тома... Я усмехнулся и только сейчас заметил, что у меня немного дрожат руки, стоило мне вспомнить смелый взгляд темных глаз и розовую кисточку на губах.