Жить или умереть

Я остановил машину и заметил, что Том вцепился руками в сидение. После того, как мы покинули отель, он не сказал ни слова, и сейчас мне нужно было аккуратно растормошить его, пока его волнение не сыграло с нами злую шутку. Хотя я сам волновался еще сильнее. -Направляй. Куда? - спросил я, стараясь сделать голос спокойным. Он посмотрел через лобовое стекло на простирающиеся впереди магазины и бутики, расступившиеся по краям от дороги и гостеприимно приглашающие нас продолжать путь по широкой дороге. -Вон там, - хрипло ответил он, указывая куда-то вперед, и откашлялся. Я вышел из машины, Том тоже. Мы одновременно захлопнули дверцы и посмотрели друг на друга поверх крыши автомобиля. -Готов? - тихо спросил я. -Дрожу с ног до головы. -Я тоже. Мы улыбнулись друг другу, я огляделся, чтобы убедиться, что нас никто не видит, и мы быстрым шагом направились к салону, который он выбрал. За несколько метров до двери Том схватил меня за руку, резко повернул и мы оказались в маленьком переулке. -Черный ход, - прошептал Том, потянув меня за собой. Я достал из кармана две пары перчаток и одну протянул ему, не сбавляя шагу. -Я смотрю, ты подготовился... - заметил он, надевая перчатки. -Я просто знал, что рано или поздно ты решишься напомнить мне о моем обещании. Только почему нужно было сразу переходить к практике? Он посмотрел на меня и улыбнулся; от него исходила такая тонкая уверенность, что мне было сложно поверить, что этот человек до смерти боится. -На практике лучше видны ошибки, - просто ответил он, подходя к двери. -В нашем деле лучше не ошибаться. Он перехватил мой взгляд и чуть прищурился, промолчав. Я остановился за его спиной, оглядываясь по сторонам, но надолго мне этого караула не хватило: я вдруг заметил, что Том, присев так, чтобы замочная скважина была на уровне его лица, двумя отмычками взламывает замок. Прежде, чем я успел что-либо сказать, раздался щелчок и Том выпрямился с явным превосходством на лице. По моему внутреннему ощущению он сделал это за полминуты. Сказать, что я был поражен, значит ничего не сказать. -Умница, - пробормотал я. - Теперь камеры... -Нет, теперь сигнализация, - поправил он. Том словно бывал здесь тысячу раз: оказавшись в небольшом коридорчике он, без тени удивления, огляделся, как человек, который подмечает мельчайшие изменения за время своего отсутствия. Я зашел следом и прикрыл дверь, предварительно убедившись, что нас никто не увидел.  Справа от двери, через которую мы вошли, висело нечто, напоминающее квадратный телефон с маленьким экраном, но без трубки и цифр. Том остановился напротив него и стал откручивать гвоздик на его боковой поверхности одной из отмычек. -Что это? - шепотом спросил я, будто нас могли услышать. -Сигнализация. Одна из самых примитивных. Если не отключим в течение двух минут, она сработает и полиция будет тут раньше, чем мы успеем добраться до машины. Он быстро открутил один гвоздик и принялся за другой. -Ты знаешь, как их отключать? Он посмотрел на меня с легкой улыбкой. -Проще простого. А ты что, никогда не отключал их? Я пожал плечами. -Раз ты так хорошо знаешь про жизнь Альфы, то должен знать и то, что я всегда появлялся ярко. Я и камеры никогда не отключал... Том хмыкнул. -И как тебя до сих пор не поймали? - иронично спросил он, но ответа не требовал. Второй гвоздик откручен; Том аккуратно снимает панель с ящика, оголяя перекрест проводочков и небольшой чип, зловеще сверкнувший зеленым светом, когда на него попал луч света от фонарика. Том аккуратно вытягивает три переплетенных проводочка и я против воли вспоминаю фильмы с саперами и обезвреживанием бомб. -Ты уверен? - тревожно спрашиваю я, глядя, как он собирается обрезать зеленый проводок. -Я уже сталкивался с этой системой. У них всегда нужно обрезать зеленый. Я задерживаю дыхание, когда Том поддевает проводок карманным ножиком и дергает. Еще секунду, две, три - абсолютная тишина; я выдыхаю и смотрю на него. Он улыбается. -Я же говорил, - с хорошо слышным превосходством в голосе произносит он. -Куда теперь? - спрашиваю я, осматриваясь. Коридор как коридор: две двери и голые стены. -В конце коридора комната - кабинет директора, в ней же управление камерами. В самом кабинете камер нет, в коридоре тоже, поэтому проблем быть не должно. -Все как-то подозрительно легко. Он повернулся и посмотрел на меня. -Нет, все просто продумано. Миновав дверь, ведущую в зал с витринами, Том подошел к кабинету и дернул дверь за ручку. -Ты что, рассчитывал, что он оставит дверь открытой? - усмехнулся я. Он не ответил, лишь снова достал отмычки. Не прошло и минуты, как замок легко поддался, дверь открылась и Том скользнул внутрь, вызывая у меня ассоциации с фильмами про преступников и копов. Кабинет начальника был чопорный и аккуратный, напомнивший мне кабинет мистера Корнера и мысленно вернувший меня в тот день. Даже фикус в углу похожий стоял, только без соседства с креслом и без дружеского приглашения присесть в это кресло. Пока я осматривался, Том вытащил из ящика стола какой-то пульт и стал нажимать на все кнопки подряд. -Что ты делаешь? -Где-то должны быть... а, вот. Он нажал на какую-то кнопку и картина на стене за его спиной поднялась, открыв за собой тайник с тремя маленькими телевизорами. Пока Том изучающе склонился над пультом управления в поисках кнопки отключения камер, я брезгливо осмотрел хитро спрятанную технику. -И охота же ему постоянно смотреть...  -А ему не надо постоянно смотреть, - ответил Том, наугад нажав какую-то кнопку и посмотрев на экраны телевизоров. - Запись ведется круглые сутки. Если что-то случится, полицейские просто придут и посмотрят пленку. Я развеселился, представив, как они приходят на следующее утро, а камеры отключены, драгоценностей нет; ни следов, ни отпечатков... -Готово, - объявил Том, выпрямляясь. - Я поставил задержку. У нас десять минут. -Почему бы тебе не отключить их? -Зачем? - спросил он. - Ведь если после нас салон снова придут грабить, пусть камеры снимают. Я покачал головой, но промолчал, прикусив себе язык на вопросе "а после нас будет что грабить?"; его предположение само по себе было удивительным. Том вернул картину в исходное положение, вывел меня из кабинета и остановил, удержав за руку.  -Я запру дверь, а ты иди, - он кивнул на дверь, ведущую в зал, и протянул мне небольшой мешочек. - Я сейчас. Витрины неприятно напоминали мне о предыдущем грабеже в Монреале, но сегодня меня не мучила совесть. Я вытаскивал бархатные подушечки и ссыпал все в мешочек, пока Том не схватил меня за руку. Увлекшись, я не заметил, как он подошел. -Все не бери, мы ведь не ради денег... и верни эту подвеску, она мне не нравится. Я едва сдержал улыбку, но подвеску положил обратно. Том взвесил мешочек на ладони и осмотрелся. -Сколько витрин? -Всего шесть, я обчистил четыре. -Я думаю, пора идти. -Ты даже не посмотришь, что в тех витринах? -Обручальные кольца и украшения из серебра. Я закатил глаза, завязал мешочек и огляделся. Все почти аккуратно и цело, не считая того, что некоторые витрины опустошены. Даже как-то... непривычно цело. Слишком. -Пойдем, Адам, - шепнул Том мне на ухо, беря меня за руку. Я бессознательно подчинился и он через черный ход вывел меня на улицу, где свежий воздух и холодный ветер выветрили последние туманные мысли из моей головы. Том захлопнул дверь черного хода и потянул меня к машине.  Я отъехал на несколько метров от магазина и свернул за угол, чтобы нас не заметили; остановив машину, я взглянул на часы.  -Мы сработали за двадцать две минуты, - объявил я и посмотрел на Тома, снимая перчатки. И залюбовался. Он сидел рядом, чуть тяжело дыша, словно мы долго бежали; светлые волосы выбились из-под капюшона и растрепались (мы действительно бежали, хоть и немного - из переулка к машине); глаза сияют от невероятной радости, на щеках румянец, губы чуть приоткрыты... -Ты образцовый партнер, - улыбнулся Том, крепче сжав мешочек; снятые перчатки лежали на его коленях. - Это было... круто. Лучше, чем в одиночестве. Потрясающе. Я улыбался, глядя на него; от его радости мне стало легко и тепло, словно внутри зажгли спичку, огонек которой греет меня и светит мне, освещая все вокруг, все вокруг... Том вдруг дернулся ко мне и обнял. На секунду я опешил, подумав, что сбылись мои пожелания, а потом решил, что он наверняка сделал это на эмоциях, чтобы поделиться. И я бы остался при этой мысли, но он отстранился и чуть прохладные после пробежки губы прикоснулись к моей щеке. -Спасибо, - прошептал он. Я чуть повернул голову и атмосфера в автомобиле накалилась; спичка, разожженная во мне, опалила мои легкие; зрение затуманилось и стало казаться, будто даже стекла запотели. Он находился так близко ко мне, что я ощущал его дыхание на своих губах, и в тот момент, когда я повернул голову, они легким касанием скользнули по моей коже в уголках губ, заставив меня вздрогнуть, и прогнали по моему телу волну приятных мурашек, отчасти напоминавших действие электрошока. Он не отстранялся, а я цеплялся за крошки того, что называлось здравым смыслом; еще бы всего одна секунда - и я сдался бы этому напористому желанию прикоснуться к нему, но он, словно очнувшись, осторожно отстранился, игнорируя напряжение в моей руке, которой я обнимал его за плечи, и ее желание прикасаться к нему и дальше, приблизить его ко мне еще ближе. -Поехали в отель, - тихо попросил он, не глядя на меня. Еще несколько секунд я боролся с желанием включить дворники, пока не заметил, что стекла машины девственно чисты, и не представил, как бы это выглядело со стороны. Заведенный мотор зарычал, будто снова хотел в путь. Не глядя на Тома, я выехал с обочины и прибавил скорости. Мне почему-то казалось, что снова что-то произошло, а я снова не могу понять что. Точнее, не могу понять мотивы - он отвергает меня и намекает; отталкивает и тут же притягивает к себе; отрицает и соглашается. Зачем он делает так, если я ему безразличен? И так ли безразличен я ему, если он продолжает бегать от себя?