Алиса в Средиземье

Дни в Ривенделле протекали друг за другом медленно, словно машины в пробках большого шумного города, и каждый из них был похож на предыдущий, так как расписание каждого дня было одинаковым. Ко мне вновь вернулось ощущение того, что я попала в «День сурка», которое было для меня едва ли не постоянным в том мире. Хотя, если задумываться, то жаловаться определённо грех. Тишина и спокойствие, красивые пейзажи, чистый воздух, время для размышлений, и безопасность для жизни не только твоей, но и твоих друзей… Всё это действительно прекрасно, особенно для тех, кто любит покой и умиротворение. Но каждый день я чувствовала себя всё более и более напряжённой из-за приближающегося похода до Мордора. Честно, я прекрасно понимала, что это опасно, и страх того, что может нам встретиться в пути, не оставлял меня. Тренировок с Гэндальфом стало значительно больше, чем было до совета. Мы повышали уровень сложности постепенно, чтобы я вновь не свалилась без сил и меня не пришлось никому нести в комнату. Второй раз показать себя кому-то слабой я не хотела, особенно Фродо. Мне было приятно, что он заботился обо мне, но быть беспомощной в его глазах и заставлять беспокоиться мне совсем не улыбалось, всё же не хотелось, чтобы меня жалели и нянчились, как с ребёнком. Даже то, что я — девушка, не отменяло того факта, что я должна быть достаточно сильной, если хочу идти дальше, и это я понимала прекрасно. Гэндальф научил меня некоторым заклинаниям этого мира, которые могут пригодиться в пути. Сказать, что учить их и уж тем более колдовать с их помощью было задачей непростой — ничего не сказать. Некоторые мне даже нормально произнести не удавалось в силу того, что некоторых звуков того языка нет в привычном мне наречии. Язык то и дело заплетался, а иногда я и вовсе отворачивалась, чтобы случайно не заплевать наставника. Со стороны это обучение выглядело так, будто ребёнка учили разговаривать с нуля. Всё же мы довольно скоро перешли от теории к практике. И скажу честно, всё, что было до совета в сравнении с тем, что было после, можно было сравнить с игрой в песочнице, настолько это было проще. Теперь основной упор делался на обучение оборону, нападения и исцеляющие чары. Я никогда не любила играть за целителя в играх, но в данной ситуации вредничать было глупо. Всё это забирало куда больше сил, чем концентрация на внутренних силах и попытки их направлять, поэтому после тренировок у меня особо не было сил ни на что. Ни на долгие посиделки в библиотеке, ни на что-либо ещё. Фродо решил точно также от меня не отставать и начал тренироваться с Арагорном на мечах. Поначалу это выглядело забавно, потому что Странник частенько выбивал клинок из рук хоббита, которым тот владел, откровенно говоря, не хорошо, но это и не было чем-то удивительным, ведь хоббитов, владеющих оружием, можно было пересчитать по пальцам. Бывало, Бэггинс не удерживал равновесия и падал на пятую точку, вызывая смех Мерри и Пиппина.  — Взгляд кошки, грация картошки. — пока я старалась смеяться тихо, дабы не задеть друга, который старался изо всех сил, мальчики даже не пытались удержаться.  — Порой я завидую твоим формулировкам. — проговорил Мерри, немного успокоившись от дикого хохота.  — Не знал, что картошка бывает грациозной. — выдал Пип, по-видимому, не сразу поняв суть высказывания, чем насмешил нас сильнее.  — Она и не бывает. — мы выдали это почти в один голос.

***

Таким образом прошло около двух месяцев, пока зима сменяла собой золотую осень. Последние листья спадали с деревьев, кружа в причудливом жёлто-красном вальсе с холодным ветром. Даже в такое время года Имладрис был прекрасен… Вообще каждое время года по-своему прекрасно, так как каждое из них уникально. Только в определённый сезон можно увидеть его отличительные явления, и в этом заключается его особенность. Единственное отличие зимы местной от той, к которой я привыкла, в том, что снега не было. Я любила прогуливаться по саду между тренировками, когда уже более или менее привыкла к такому напряжённому режиму, и просто любоваться видами, придаваясь размышлениям и мечтам о благоприятном исходе этой истории. Мечты мои в основном крутились вокруг возвращения всем составом хоббитов в мирный и зелёный Шир и воссоединения с семьёй. Всё это казалось такой далёкой и идеальной утопией, что с трудом верилось в её реальность, но всё же это то, ради чего стоит цепляться за жизнь. Пожалуй, о чём-то большем для себя тогда я и помыслить не могла. Уже подходил к концу декабрь, когда в долину начали возвращаться разведчики, которые были посланы проверить обстановку на близлежащих территориях. Они тогда не обнаружили ни следов всадников, ни каких-либо других прислужников Саурона. Были обнаружены только восемь утонувших чёрных лошадей и изодранный чёрный плащ. По словам Гэндальфа, назгулы развоплотились и были вынуждены вернуться в Мордор, а это значило, что им нужно время для восстановления телесной оболочки. То, что мы какое-то время не увидим их, без сомнения радовало нас всех, ведь никто не горел желанием снова встретиться с ними, но то, что они первым делом придут в Ривенделл, значило только одно. Скоро мы отсюда уйдём. И моя догадка оказалась верной, ведь Элронд буквально на следующий день созвал всех членов братства. Так случилось, что мы с Гэндальфом пришли в тот день последними и пропустили начало. И даже не это казалось мне странным, а то, как хоббиты начали странно переглядываться между собой и смотреть на меня вполне какими-то неоднозначными взглядами, в которых читались одновременно тревога и грусть. В любом случае, я решила спросить у них об этом после того, как эльфийский владыка нас отпустит  — Если уносить кольцо, то это надо делать немедленно. — Элронд сказал это со всей серьёзностью, оглядывая собравшихся и остановив взгляд на Фродо. Он в тот момент казался бледнее бумаги, и его можно понять. Я поначалу вообще подумала, что выдвигаться надо сию секунду. — Ты всё ещё хочешь быть хранителем, Фродо?  — Да. — конечно, я понимала, что решения хоббит не изменит, даже если ему пригрозят оружием, но всё равно расстроилась, когда он вновь подтвердил желание нести коварный артефакт в Мордор. Всё же мне не хотелось, чтобы он шёл на смерть.  — Тогда я больше не смогу помочь вам даже советом. — произнёс владыка Ривенделла, после чего бросил на меня короткий взгляд полный сомнений. — Я могу предвидеть лишь малую часть вашей дороги. Как именно вы выполните ваше задание — я не знаю. — это заставило меня поникнуть ещё сильнее. Ведь было бы здорово, если бы он знал, что нам может встретиться по пути, и мог сказать, чего избегать. Но увы, мир — не фабрика по исполнению желаний. — Тень подползла к подножию гор, а в Тени от меня всё скрыто. Вы встретите множество врагов как явных, так и скрытых. Возможно, вы даже встретите друзей там, где меньше всего ожидаете. — пожалуй, это одна из немногих воодушевляющих новостей в тот день. Всё-таки в этой ситуации нам как никогда нужны были союзники.  — Вся ваша надежда на стремительность и скрытность. — эльф на секунду прервался, после чего продолжил. — Я считаю, что Перегрин, Мериадок и Алиса должны остаться, а вместо них пойдут жители моего дома. Моё сердце против их участия.  — Мы не хотим оставаться! — отчаянно воскликнул Пиппин, чем выразил и моё мнение, озвучить которое я пока не могла так резко.  — Вы не понимаете и не можете себе представить, что вас ждёт впереди. — после этих слов Элронда я уже не смогла держаться.  — Ошибаетесь. — я сказала это не очень громко, но этого было достаточно, чтобы все услышали. — В смысле, мы видели, на что способны назгулы, и то, что поход в Мордор опасен, ясно, как то, что солнце светит днём, а звёзды — ночью. — но всё же, как мне казалось тогда, эльфийский владыка кое в чём прав. Знала бы я, как сильно ошибаюсь. — Но вы правы в том, что Мерри и Пиппину лучше не идти.  — Ты вообще на чьей стороне? — Пип обиженно скрестил руки на груди и нахмурил брови, пока его брат просто молча смерил меня негодующим взглядом.  — Это для вашего же блага, вы ведь сами понимаете. — я слабо улыбнулась им, пытаясь сгладить ситуацию. Очевидно, моё мнение ребятам пришлось не по вкусу, но выражения их лиц тут же смягчились. Они понимали, что это было сказано из порыва защитить их. Всё-таки Мерри и Пиппин — мои хорошие друзья, и если уж оградить от опасностей не получилось Фродо с Сэмом, то хотелось, чтобы держались подальше от всего этого хотя бы они. Из всех нас они беспечнее всего относились к тому, на что вызвались, и это было видно по многим аспектам, начиная от их уж чересчур весёлого настроения, и заканчивая тем, как они готовились к неминуемому выходу навстречу смертельной опасности. Меньше всего я хотела смерти для кого-то из них.  — Никто из нас не знает, что его ждёт. — Гэндальф не мало удивил меня, высказавшись в пользу нас троих. Ведь перед собранием я готова была дать голову на отсечение, что он будет всячески препятствовать их участию. — Если бы хоббиты осознавали, они бы не осмелились идти. Но они очень хотят и, если им не позволить, то они будут чувствовать себя несчастными. Думаю, в этом случае стоит поверить их дружбе больше, чем мудрости. — смысл этой фразы мага был для меня непонятен, но всё же я предпочла не переспрашивать, чтобы не прослыть глупой. Как впоследствии оказалось, не зря маг замолвил за них слово тогда.  — Вам придётся посадить нас в темницу, или послать домой связанными в мешках. — с довольной моськой заявил Пиппин. — Иначе мы всё равно пойдём.  — Да будет так. — Элронд устало вздохнул, понимая, что нашу тройку ему не остановить. — Через семь дней вы отправитесь в путь. — после его слов все начали расходиться. И стоило мне только собраться уходить, как он окликнул меня. — Алиса, задержись на пару минут. Внутри у меня рухнуло полмира, пока я пыталась догадаться, что же хотел сказать владыка Ривенделла такого, что стоило бы обсуждать с глазу на глаз. Очевидно, даже дураку было бы очевидно, что это что-то серьёзное. Фродо и Сэм пару секунд стояли у выхода из кабинета Элронда, пока я не сказала, чтобы они не волновались, и что догоню их чуть позже.  — Твоё решение присоединиться к Братству окончательно? — спросил эльф, когда никого больше не осталось в комнате. Не тратя ни секунды на раздумья и сомнения, я уверенно кивнула. — Я рад, что ты понимаешь опасность похода, но ты представить себе не можешь, насколько опасна тьма Мордора.  — Что бы там ни было, не могу бросить друзей, лорд Элронд. — судя по короткой улыбке Элронда, он понимал меня. — Я хочу иметь возможность помочь им, если они окажутся в беде… Мне спокойней, если они будут на виду, а за себя постоять смогу.  — Это очень самоотверженное и храброе решение для юной леди. — спокойно заметил эльф. — Но учти, твои действия, вызванные сильными эмоциями, могут как пойти на пользу, так и помешать вашей миссии. От его слов внутри у меня похолодело. Я прекрасно понимала, о чём он, ведь помнила, как во время нападения назгулов моя собственная паника помешала мне и едва не погубила не только меня, но и всех моих друзей. Но с тех пор кое-что всё-таки изменилось. Гэндальф натренировал меня в использовании собственных сил, и впереди была ещё неделя, чтобы подтянуть себя в этом умении. В любом случае это лучше, чем если бы я вновь импровизировала на ходу и надеялась на удачу.  — Я прекрасно понимаю это, лорд Элронд. — ответила я, чувствуя, как сердце сжалось от дурных воспоминаний. Визг назгулов, друзья, лежащие без сознания, всадники, загоняющие меня в угол, крик Фродо… — И я сделаю всё возможное, чтобы они выжили. Поэтому не отговаривайте меня от участия пожалуйста.  — Да будет так. — Элронд устало вздохнул, в очередной раз убедившись, что отговаривать меня бесполезно.

***

В последние дни Гэндальф чаще всего отменял тренировки, ссылаясь на то, что у него есть дела поважнее, или что ему надо что-то обсудить с Элрондом. От этого мне было неспокойно, но всё же я посчитала, что паранойю нужно отбросить в самый далёкий ящик. Поэтому я либо тренировалась одна, не желая тратить время впустую. Конечно же, после моей неудачной попытки поиграть в довакина, у меня даже мыслей о самодеятельности не возникало. За два месяца начало получаться не разбазаривать энергию попусту и направлять её в действительно нужное русло, хотя порой всё же мой внутренний магический кран всё же ломался, выпуская наружу слишком много, тем самым оставляя в моём теле слишком мало. Это то же самое, что и в рпг-играх. Если будешь очень долго использовать ману в больших количествах, в итоге она просто иссякнет, и ты либо убегаешь, либо тебя убивают. Помню, во времена, когда я играла в World of warcraft, это было моей самой частой ошибкой, после которой мои персонажи частенько либо убегали от мобов или других игроков, пока те не отставали, либо ждали, когда их убьют. В Средиземье же эта ошибка стала недопустимой, поскольку это реальность, не имеющая ничего общего с рпг. Здесь на кону настоящие жизни моих друзей и моя собственная, а не деятельность скоплений пикселей, которые воскреснут, стоит просто нажать кнопку на клавиатуре. Тут уже не получится добежать до собственного трупа в виде призрака, восстать из мёртвых, воскресить товарищей и продолжить бой. Всё окончательно и бесповоротно, каждая ошибка стоит жизни не только собственной, но чье-то ещё. И это то осознание, которое пугало меня больше остальных. Одна ошибка может стать концом для кого-то из моих друзей. Иногда у Мерри и Пиппина всё же получалось втянуть мне в свои шалости, на которые я, скрепя сердце, всё же соглашалась, если они были не слишком серьёзными. Как говорится, чем бы дитя не тешилось… Правда, когда они решили залезть в улей, который располагался на ветке самого высокого дерева долины, мне пришлось довольно долго отчитывать их и говорить, что в потом лечить их лица, опухшие от укусов пчёл, не буду. Конечно, на самом деле я бы им помогла, ведь помочь друзьям несложно, но всё же мне не хотелось, чтобы мальчики пострадали по собственной глупости. В какой-то мере я в такие моменты чувствовала за них ответственность. Особенно, когда Линдир приводил их ко мне, держа сорванцов за уши, а в его глазах, полных усталости и негодования, читалось: «Не своди с них глаз, я скоро с ума так сойду».  — Ради всего святого, не превращайся в мою матушку. — возмутился Пип, уже собираясь забраться на дерево, но мне в голову быстро пришла идея, как предотвратить последствия их шалости.  — Линдир идёт! — услышав своеобразный «стоп-сигнал», мальчики тут же бросились подальше от места преступления, сверкая пятками, под тихий смех Сэма. — Что? Это для их же блага. — пояснила я, когда мальчишки были уже достаточно далеко от нас. По вечерам мы всей нашей хоббичьей командой сидели в Зале Огня, слушая древние сказания и песни. Там мы наконец услышали полную версию сказания о Берене и Лютиэн и не только его, но и многие другие. В один из вечеров Фродо и Сэм даже сказали, чтобы я взяла с собой гитару, оправдывая просьбу тем, что многим было бы интересно послушать что-то новое, ведь гости и жители дома Элронда часто делятся там историями и песнями своих краёв. Я долго отпиралась, стесняясь петь перед большим количеством живых и незнакомых душ, но всё же сдалась под их натиском и взяла инструмент, который в последнее время брала в руки намного реже, нежели раньше. И это было довольно печально, ведь дома гитара была моим постоянным соратником, который помогал мне забыться в одни из самых печальных моментов жизни. Ссоры с мамой и братом, издёвки одноклассников и собственные загоны… Как же много мы с моей музыкальной подругой прошли вместе с тех пор, как я научилась на ней играть. Когда исполнялась одна из довольно красивых, но убаюкивающих эльфийских баллад, я едва не задремала, уронив голову себе на плечо. Думаю, сон бы одолел меня в этой схватке, если бы Пип вовремя не толкнул меня локтем. Тряхнув головой и вернувшись в реальность, я поняла, что на меня смотрела ни одна пара глаз.  — Леди Алиса, сыграйте тоже что-нибудь. — сказал Леголас, окинув взглядом мою гитару. — Судя по вашему инструменту, вы бард. Не успела я сказать и слова, как хоббиты и все остальные, находящиеся в зале, поддержали эту идею. Мне стало даже смешно от воспоминания о том, как неуклюже я притворилась бардом в «Гарцующем пони», но смех удалось сдержать. Всё же мне казалось, что я не знаю ни одной песни, которая подошла бы здесь. Конечно, перед друзьями уже не было так страшно петь, но ведь помимо них в Зале Огня были и другие, к кому я не так привыкла.  — Давай что-нибудь весёлое. — попросил Сэм. Ему определённо нравилась лирика эльфов, но всё же его понять можно было.  — Да, про куклу и колдуна. — предложил Пип, вызвав у меня улыбку. Меня удивляло и одновременно радовало то, что ребятам так полюбились песни группы Король и шут. Я и сама любила их песни, но понимала, что большинству эльфов такой жанр придётся не по вкусу и поэтому ещё недолгое время вспоминала что-то подходящее. Эльфы. Вспомнив, что знаю очень даже весёлую песню про них, я тут же начала наигрывать аккорды по памяти. От фальши в некоторых местах у меня сводило уши, но успокаивало то, что эльфы не слышали и не знали о том, что она там есть. И к счастью, так и было, все слушали с вполне видимым удовольствием на лицах и некоторые со временем начали даже подпевать на припеве. В песне рассказывалось о храбром воине по имени МакЛир, который возвращался с войны и услышал прекрасное пение эльфийки, после чего, забыв про друзей и жену, ушёл к эльфам*. Что-то есть от сказания о Берене и Лютиэн, только всё в этой песне происходило куда более радужно, ведь никаких смертей и опасных испытаний на судьбу героев песни не выпало.  — У тебя очень красивый голос, Алиса. — со спокойным восхищением произнёс Бильбо, когда музыка наконец затихла.  — Видишь, не одни мы так думаем. — Фродо улыбнулся, поддерживая мнение дяди, а мои щёки от такого количества похвалы вспыхнули алым. В то время, как многие принимали хвалебные отзывы в свой адрес спокойно и с гордостью, я относилась к ним скорее с недоверием и крайним удивлением, желая спросить «Это правда мне?» В любом случае, мне очень редко казалось, что меня в самом деле есть за что хвалить.  — Сыграй ещё что-нибудь. — вдруг сказал младший Бэггинс с не уходящей с его красивого лица улыбкой. — Мы давно твоего пения не слышали.  — Это ты давно не слышал, затворник. — Мерри ухмыльнулся, легонько пихнув друга в бок. — Мы-то о друзьях не забыли в отличие от некоторых. Ты вообще нас всех забудешь скоро.  — Да будет тебе, Мерри. — мне стало грустно, ведь я прекрасно понимала Фродо. — Если бы ты до конца понимал всю ситуацию, то вряд ли был бы таким весёлым. После совета он практически не проводил время с друзьями: ни с Мерри и Пиппином, ни со мной, ни даже с Сэмом. Первый месяц он тщательно избегал любых встреч, предпочитая где-то отсиживаться в одиночестве, или, в лучшем случае, с дядей, или же тренироваться с Арагорном, и последнее определённо шло на пользу. Об этом мне рассказал сам Бильбо, когда я встретила его прогуливающимся в саду. Не то, чтобы я спрашивала, он сам решил со мной об этом поговорить и сказать, чтобы я не обижалась на его племянника и не беспокоилась. Обижаться на него за это у меня не получалось от слова совсем, но утверждать, что я не волновалась, было бы наглой ложью. Это состояние мне и самой было хорошо знакомо. У меня было точно так же, когда моя якобы подруга из подростковых воспоминаний предала меня. Я очень надолго замкнулась в себе, не подпуская близко не то, что единственную подругу, которая у меня была, но даже маму в каком-то смысле, хотя полностью от неё оградиться в возрасте 13-14 лет, понятное дело, задача сложная. Естественно, это ничто по сравнению с тем, что свалилось на Фродо. Но тем не менее, его состояние мне знакомо. Я безумно хотела помочь ему, но понимала, что если сильно давить и постоянно мельтешить у него перед глазами, то может стать только хуже, и поэтому в один из дней просто сказала, что если он захочет выговориться, то я готова выслушать его в любое время. Как правило, даже в таком состоянии чаще всего люди хотят, чтобы кто-то был рядом, пусть даже сами себе в этом не признаются, пока не прижмёт. Важно было дать понять, что он не один, но в его личное пространство против его воли не влезут. Я не хотела навязывать ему помощь, но и оставить его с этим совсем одного не могла. Было больно видеть, как невидимые тучи страха и душевных терзаний нависали над ним.  — Ну так споёшь, сестрёнка? — Пиппин своим вопросом вывел меня из раздумий. Кивнув, я тут же начала перебирать струны и наигрывать аккорды песни, которая пришла в голову сама собой, стоило только взглянуть в сторону поникшего Фродо.

Путь пальцем проложи Средь шрамов, ран суровых, Чтоб наши слить пути Судьбе наперекор. Открой те раны Вылечи их снова. Пусть сложатся они В судьбы узор. Из снов моих с утра бежишь проворно. Крыжовник терпкий Сладкая сирень Хочу во сне твой видеть локон черный, Фиалки глаз твоих, Что слез туманит тень. По следу волка Я пойду в метели. И сердце дерзкое Настигну по утру. Сквозь гнев и грусть, Что камнем затвердели Я разожгу уста, Что мерзнут на ветру. Не знаю — ты ль Мое предназначение. Иль страстью я Обязан лишь судьбе. Когда в желанье, Я облёк влечение… Не полюбила ль ты Во вред себе? **

Как только я прекратила перебирать струны пальцами и петь, в зале повисла тишина. Никто из присутствующих не произносил даже звука и только огонь потрескивал в камине, придавая атмосфере некого уюта и тепла. В эту песню я вложила все свои эмоции.  — О чём эта песня? — спросила Арвен, утирая слёзы. Я её понимала, ведь меня тоже в своё время эта песня заставила расчувствоваться.  — О любви чародейки и ведьмака. — объясняя это, я вновь почувствовала себя неловко. Любовь… какое громкое слово и какое сильное чувство. Но к счастью, моё стеснение списали на то, что я просто пела перед большой компанией незнакомцев. — Судьба подкидывала им множество испытаний, они много раз расходились и вновь сходились. А в конце ведьмак умер из-за несчастного случая, и чародейка потратила все силы, чтобы его излечить, но не смогла и умерла рядом с ним. В душе у меня случился настоящий ураган. Я ещё не понимала, как можно пожертвовать собственной жизнью, но понимала, что надо сильно любить кого-то, чтобы сделать это. Понимание сути самопожертвования было слишком близко… И тогда я мельком взглянула на Фродо, который всё это время внимательно слушал меня, и тут же отвела взгляд, чувствуя, как в груди сладко ёкнуло. А ведь он точно так же жертвует собой ради всего Средиземья, хотя мог бы этого не делать, и никто бы не осудил его за это.  — А ты сама-то как поступила бы? — мысленно спросила я себя и тут же задумалась. Если раньше без долгих раздумий ответила бы отрицательно, то теперь уже не была уверена. — Ты ведь тоже идёшь навстречу опасностям.  — Кто такие ведьмаки? — поинтересовался Сэм, вернув меня на землю из размышлений о жертвенности.  — Это такие наёмники, которые охотятся на чудовищ. — ответила ему я, мысленно благодаря друга за то, что отвлёк от не самых приятных мыслей.  — Расскажи-ка нам эту историю полностью, дорогая. — попросил Бильбо, широко улыбаясь. Глаза его горели искренним интересом. — Мне кажется, она весьма интересна.  — Извините, я бы рада рассказать, но… — я задумалась о том, как бы объяснить, что история Геральта из Ривии слишком длинная. — Автор этой истории уместил её в восьми книгах. Даже если я попытаюсь сократить, то пересказывать придётся до утра в лучшем случае. К счастью, все присутствующие меня тогда поняли и не стали упрашивать. Взглянув в окно, я поняла, что время уже довольно-таки позднее, и решила пойти к себе. Наш выход из Ривенделла должен был состояться уже через день, поэтому мне показалось умным собрать всё заранее, чтобы потом не искать ничего в спешке, или чего хуже, не забыть нужное. И как же правильно я поступила, не отложив это дело на последний момент. Будто бы знала, что что-то пойдёт не так, как я думала.

***

Тренировка с Гэндальфом в последний день шла значительно дольше обычного, поскольку я уже переносила физические и ментальные нагрузки куда легче и научилась тратить энергию с умом, направляя определённое её количество в нужные мне заклинания. После бесчисленных тренировочных атак на мага, мне удавалось уже не только выбить посох у него из рук, но и сбить с ног или ввести в гипноз, хотя и на очень короткое время. Всё же лучше, чем ничего. А учитывая, что Гэндальф — майа, то это уже очень и очень большой прогресс.  — Я думаю, ты готова. — сказал серый маг уже, когда солнце зашло за горизонт, и достал свою любимую трубку из серого балахона. — Но позволь дать тебе наставление. — затянувшись, Гэндальф выпустил колечко дыма. — Любовь — прекрасное, но одновременно с этим коварное чувство. — я перестала наблюдать за рассеивающимся дымовым кольцом и удивлённо посмотрела на учителя, чувствуя, как слегка дёрнулась. Я ожидала от него любого напутствия, но уж точно не такого. Казалось бы, причём здесь это? — Она может затуманить разум и толкнуть на необдуманные решения, которые могут сыграть как хорошую роль, так и плохую. Пообещай, что будешь держать голову холодной, что бы там не случилось.  — Я-то буду, но причём тут любовь? — естественно, я понимала, к чему он клонил, но признавать этого не хотела ни перед ним, ни перед собой. — Да и что в ней прекрасного, если от неё тупеют и страдают?  — Я замечаю куда больше, чем ты можешь подумать, Алиса. — Гэндальф задумчиво улыбнулся и снова затянулся. Вот честно, он в такие моменты чертовски напоминает гусеницу из сказки «Алиса в Стране чудес». — Твоя мама так же отрицала свои чувства к хоббиту, как и ты сейчас отрицаешь свои. Странно, что ты, будучи их дочерью, такого мнения о любви.  — Извини, Гэндальф, но, на мой взгляд, это слишком личное. — я всеми силами старалась побороть смущение, вызванное словами мага. Нет, я не отрицала своих чувств к Фродо, просто называть это любовью не хотела. Пожалуй, это слишком громкое слово, которое характеризует нечто серьёзное и действительно сильное. Для меня сказать кому-то «я люблю тебя» — это не то же самое, что поздороваться или спросить, какая нынче погода. Я не думаю, что это те слова, которыми стоит бросаться в каждого, к кому ты проявляешь какой-то маломальский интерес. К сожалению, многие в том мире кричали о любви тем, кого едва знали, но им нравилась их внешность или что-то ещё… И неудивительно, что они разочаровывались в своих «возлюбленных», когда те показывали свои настоящие лица. Это то же самое, что выбрать книгу в библиотеке только лишь по красивой обложке, не удосужившись даже почитать описание и хотя бы узнать жанр, а потом понять, что книга-то, мягко говоря, не очень. Глупо, правда? Это уже не говоря о том, что многие, говоря «люблю», на самом деле просто хотят вами воспользоваться. Поэтому спешить в выводах и называть свои чувства именно любовью… Не лучший вариант. Да, это даже близко не было похоже на то, о чём я сказала выше, ведь сколько времени я отказывалась подпускать Фродо к себе и даже не рассматривала его под таким специфическим углом. Ведь тянуть-то меня к нему начало уже тогда, когда довелось узнать его поближе и рассмотреть в нём бесконечно доброго, чуткого и внимательного парня. Только после более близкого общения мысли о нём стали вызывать у меня на лице улыбку, чувство трепета в груди и желание того, чтобы он был рядом как можно чаще, и… Я правда боялась за него, когда он закрылся от всего мира, терзаясь, возможно, самыми ужасными мыслями. Всё это время мне хотелось поддержать его и прогнать мрак из его души. Обнять и сказать, что всё обязательно получится…  — Так это… — я даже не успела додумать, как почувствовала громкое и учащённое сердцебиение, но, уже успокоившись, произнесла вслух. — Нет уж, чтобы влюбляться в такие времена, как сейчас, надо быть настоящим мазохистом. Сейчас тот момент, надо думать совсем о другом.  — Не знаю, кто такие мазохисты, но любовь — это не так плохо, как ты думаешь. — спокойно заверил маг, выпуская серые дымовые кольца изо рта. — Она может толкнуть на подвиг и поменять кого-то в лучшую сторону. Кроме того, если бы твои родители действительно не любили друг друга, то ты бы не родилась. — конечно, эта фраза не открыла для меня Америку, но вот следующая… — Ариэн связала судьбу с Джанго, чем навсегда привязала себя к физическому телу. Чтобы ты понимала всю суть, Алиса, майа, привязанный к телу, становится уязвимым.  — Гэндальф, на волоске судьба всего Средиземья и огромное количество невинных жизней. — напомнила я, надеясь закончить этот неловкий разговор, от которого мне хотелось уменьшиться и спрятаться в какой-нибудь щели. — Когда тут думать о любви и всех из неё вытекающих, если я даже не уверена в том, что завтра всему не придёт конец?  — Как знаешь, это действительно не моё дело. — сказал маг, пряча трубку в карман. — Если всё пройдёт как надо, то конец не наступит. Но даже если он и настанет, уверена ли ты в том, что остальное становится не важным? Ответа на этот вопрос у меня не нашлось, поэтому я предпочла промолчать и неловко пожать плечами. Напомнив мне о том, что завтра мы выдвигаемся из Ривенделла после обеда, Гэндальф попрощался и ушёл в сторону замка. Я же решила тогда просто прогуляться по окрестностям вечерней долины, в последний раз, послушать шум быстрого водопада и предаться размышлениям. Слова серого мага долго не выходили из моей головы, как и многое из того, что он говорил, поскольку в его словах всегда было то, о чём стоит подумать. Это известие о том, что мама отказалась от части своих сил ради того, чтобы остаться с папой, действительно заставило меня крепко задуматься на тему того, что же такое любовь на самом деле. Ставить кого-то выше собственных интересов… Мама предпочла уязвимость жизни без папы, и это значит куда больше, чем заезженное «Я люблю тебя» или бесполезная сотня роз, о которой так мечтают девочки того мира. Сказать это или вручить цветы может абсолютно любой. А вот пожертвовать своим могуществом или даже жизнью только тот, кто действительно очень сильно любит. Я читала о таком в книгах, но никогда не видела в жизни ничего подобного. По крайней мере, в том мире. Там бы друг друга скорее предали и расстались навсегда, чем пошли на жертвы. Может, и не все, но подавляющее большинство людей сделало бы именно так, потому что так им проще и выгоднее. Значило ли это, что никакой любви в таких отношениях не было и близко, исходя из выше сказанного? Определённо, именно это такой поступок и значил.  — Алиса, уймись, не будь дурой. — я мысленно одёрнула себя, понимая, в какие дебри меня несёт. — Сначала Средиземье спасите и выживите, а потом уже о романтике думать будешь, когда всё кончится… Если всё кончится хорошо. Проходя мимо одной из опушек на берегу журчащей реки, я услышала лязг метала, который тут же заставил меня обернуться. На залитой светом уходящего солнца территории Арагорн показывал Фродо, как блокировать удары мечом и отражать их, а чуть дальше на траве сидел Сэм, наблюдая за всем этим действом. Заметив меня, садовник помахал мне рукой и жестом пригласил присоединиться, после чего я присела рядом.  — Это уже явный прогресс. — сказала я, глядя, как лихо хоббит отбивает атаки наставника.  — Что-что? — переспросил Гэмджи, судя по всему, пытаясь своими силами понять, что значат мои слова.  — То есть, уже всё не так плохо, как было раньше. — впервые за день мне захотелось улыбнуться. Радовало, что теперь он сможет дать отпор врагу. После двух месяцев тренировок с Арагорном, он действительно куда лучше обращался с клинком и был куда проворнее. В начале Фродо был совершенно неуклюж в применении клинка, постоянно его ронял и падал на землю. Да и неоткуда было взяться этому умению, ведь он, как и я, никогда до этого не держал оружия в руках. Все мы с чего-то начинали, будучи абсолютными нулями в этом деле. Я ведь и сама вначале не могла совладать со своими силами, которые так и норовили вырваться из меня мощным потоком или же свернуться калачиком где-то внутри, не желая выходить наружу, а даже если и получалось, то они далеко не всегда меня слушались. Тем не менее, неудачи в начале пути — это не повод всё бросать, ведь в таком случае ты ничему не научишься. Ведь ни один ребёнок, когда учился ходить и говорить, после первого падения не думал, что прямохождение и членораздельная речь — это не его стезя. И точно так же, как в итоге любой научился и ходить, и говорить, я смогла научиться колдовать, а Фродо уже весьма неплохо управлялся с мечом для хоббита.  — Боишься? — вдруг спросил Сэм, смерив меня внимательным взглядом. Очень странный вопрос для данной ситуации.  — Не знаю, кем надо быть, чтобы не бояться. — я горько усмехнулась. Конечно же, мне было страшно, как и всем. — Но всё же стоит надеяться на лучшее.  — Хороший настрой, Алиса. Но одной надежды здесь мало. — сказал Арагорн, убирая клинок в ножны, и обратился к Фродо. — На сегодня хватит, Фродо. Распрощавшись с нами, мужчина отправился в сторону дворца, оставляя нас на опушке. Бэггинс какое-то время молча разглядывал довольно красивый сверкающий клинок, после чего вложил его в ножны и наконец подошёл к нам с Сэмом.  — Больше ты в свой адрес слова про грацию картошки не услышишь. — судя по тому, что парень смущённо улыбнулся, у меня всё же получилось разрядить обстановку.  — Ты о чём? — Сэм поднялся с травы и непонимающе уставился на меня.  — Когда я только начинал тренироваться, Алиса сказала, что во мне грации, как в картошке. — объяснив суть моей шутки, Фродо обратился уже ко мне. — Мы с Сэмом идём к Бильбо. Ты с нами? Он как раз хотел расспросить тебя о том мире. Я знала, что порой он и Сэм по вечерам сидят у Бильбо, когда наши два энерджайзера где-то устраивают эльфам «сладкую жизнь», но не думала, что однажды они позовут меня с собой. А уж удостоиться интереса к собственной личности и вовсе не рассчитывала, хотя и знала, что интересные истории хоббиты любят, особенно Бильбо, Фродо и Сэм. А истории о другом мире здесь тем более в диковинку.  — Ну… — я замялась, думая, что же ответить. Всё же являться без приглашения мне воспитание бы не позволило. — Бильбо вроде меня не звал.  — Он всегда рад мне и моим друзьям. — Фродо положил ладонь мне на плечо. — В том числе и тебе. Я глянула на Сэма, будто бы молча спрашивала его совета, на что Гэмджи кивнул и слегка улыбнулся, как бы говоря, чтобы я прекратила уже ломаться и соглашалась.  — Ну… Я с вами, ребята. У Бильбо мы просидели настолько долго, что на улице уже прилично стемнело и даже начали появляться первые звёзды. Старый хоббит читал нам недавно написанные главы своей книги, пока у меня в голове зрела куча вопросов относительно того или иного момента. Я пока только начинала познавать этот мир и его устройство, поэтому вопросов у меня было не мало, даже несмотря на то, что мы с Фродо, сидя в библиотеке, прочли немало о истории Средиземья и некоторые вещи он узнавал вместе со мной. Мне внезапно показалось, что это было очень давно, хотя по факту всего два месяца назад. Бильбо также вносил записи и о путешествии своего племянника, о которых тот вспоминал без явного энтузиазма, особенно с момента появления назгулов. Но тем не менее, он и Сэм посмеялись, когда он рассказал, как я от испуга едва не оглушила его заклинанием почти в начале путешествия.  — Алиса, расскажи что-нибудь о том мире, откуда ты пришла. — теперь, когда внимание старшего Бэггинса переключилось на меня, я почувствовала себя неловко. На самом деле, решить, что именно рассказать, было не так и просто. В том мире было много того, что местным обывателям покажется весьма интересным, но вот выбрать из такого многообразия историй какую-то одну действительно сложно.  — Не стесняйся. — Бильбо мягко улыбнулся, заметив моё замешательство. — Расскажи то, что первое придёт в твою светлую головку. Первым в моей памяти всплыл образ шумного серого города, недружелюбных многоэтажек, которые, казалось бы, сдавливают тебя со всех сторон, не давая пути к отступлению. Конечно, от таких метафор я решила избавить впечатлительных хоббитов во время рассказа, чтобы у них не сложилось неверного впечатления о городах 21 века. Сэм и Фродо слышали некоторые моменты этого рассказа, но всё равно слушали меня с детским любопытством в глазах. Им особенно понравилось слушать про самолёты, хотя сначала они были немного удивлены, когда я сравнила сие изобретение с железной птицей для того, чтобы им было проще представлять, о чём речь.  — Бог ты мой, какой ужас. — запричитал Бильбо, изумлённо качая головой. — Железная птица да ещё и с человеком внутри.  — Нет-нет, это просто метафора. — стоило мне сказать это слово, как лица всех вытянулись в ещё большем удивлении, а меня едва не пробрало на смех. — Точнее, я просто сравнила, чтобы вы примерно представили, как выглядит самолёт. Это не живой предмет, которые не имеет перьев и не машет крыльями. Полётом изнутри управляет человек… Это примерно как везти телегу, только посложнее.  — То есть, там ещё летающие лошади запряжены? — Фродо в недоумении вскинул брови и посмотрел на меня так, будто я сказала то, что навсегда перевернуло его жизнь… Хотя почему будто? — А говоришь, там нет магии.  — Нет, лошадей там нет. — его реакция вызвала у меня искреннее умиление, вслед за которым пришла и лёгкая улыбка. — Магии действительно нет, а летающие лошади существуют только в детских сказках, также как волшебники, эльфы, хоббиты и другие расы.  — Но как же ты жила среди людей столько лет, будучи наполовину хоббитом, милая? — в голосе Бильбо звучало искреннее сочувствие, заставившее меня стушеваться. — Наверное, тебе было тяжело.  — Мама об этом позаботилась, поэтому в том мире нас нельзя было отличить от людей. Хотя из-за низкого роста и немного детского лица мне почти всегда давали меньше лет, чем есть на самом деле. — я усмехнулась, мысленно пошутив, что виной моему росту была кровь хоббита, текущая в моих жилах.  — А сколько тебе? — спросил он, и тут же мальчики уставились с любопытством. Я ведь никогда напрямую не говорила свой возраст, все знали, что я примерно одного возраста с Фродо и Сэмом и всем этого факта вполне хватало.  — Живя в том мире, я думала, что восемнадцать. И по такой логике в октябре мне бы исполнилось девятнадцать. — лица присутствующих приняли шокированное выражение. В их понимании восемнадцать лет — это фактически ребёнок. — Но когда попала в Средиземье, папа сказал, что мне тридцать два. Тот разговор с отцом я запомнила на всю жизнь из-за того, что это отчасти перевернуло мою жизнь. А начался он с того, что папа несколькими днями позже дня рождения Бэггинса-старшего рассуждал на тему того, как повезло Фродо в тридцать три года стать хозяином норы и начать самостоятельную жизнь. Услышав такую большую цифру, никак не вяжущуюся с возрастом такого юного на вид парня, я удивилась настолько, что поперхнулась чаем и ещё несколько секунд хлопала глазами, пытаясь понять, точно ли мне не послышалось. Ведь было видно, что если Фродо и старше меня, то года на два-три, но никак не больше, а тут на целых четырнадцать.  — Может двадцать три? — я удивлённо смотрела на папу, пытаясь понять, не разыгрывает ли он меня часом. — Это немножко больше похоже на правду. Он же выглядит ненамного старше, чем я в свои без малого девятнадцать. Папа же сначала удивился такому вопросу и посмотрел на меня таким взглядом, будто я сморозила неимоверную чепуху в духе того, что говорят пациенты психлечебниц. Но вспомнив мою неосведомлённость о мире и жизненном цикле хоббитов, по-доброму усмехнулся и принялся объяснять всю суть ситуации.  — Всё правильно. — объяснил он мне всё с той же доброй улыбкой. — Ты младше всего лишь на год. Это была та самая новость, которая действительно шокировала, если не привела в ужас. Я с трудом мирилась с тем, что скоро разменяю третий десяток, а тут мне папа говорит, что мне уже немногим больше тридцати. Просто представьте мою реакцию… Сейчас смешно об этом вспоминать, но тогда мне казалось, что это уже очень много, если не большая половина жизни. Благо, папа объяснил сразу, что тридцать три года для хоббита — это всего лишь совершеннолетие, и это меня успокоило.  — Почти взрослая. — улыбнувшись, сказал Бильбо и этим вернул меня из забавного воспоминания о разговоре с папой. — А расскажи ещё что-нибудь? Истории о другом мире заслуживают того, чтобы быть увековеченными в книге. Его слова заставили меня по новой раскраснеться. Честно, в жизни бы не подумала, что кто-то захочет взять у меня интервью, чтоб описать мой рассказ в книге. Это было неожиданно, но, пожалуй, очень приятно. Хотя, если быть искренней, моя жизнь в том мире вряд ли достойна того, что бы её описывать в книге. А если бы такую и написали, то называлась бы она «Философский камень», но не потому что я дарила людям бессмертие, а потому что активностью своей напоминала камень и любила поразмышлять о смысле жизни и о мотивах героев книг и реальных людей. Как и посоветовал Бильбо, я начала рассказывать обо всём, что приходило мне в голову, опуская некоторые очень личные моменты. Хоббитам идея о создании школы и университетов пришлась по вкусу и Бильбо даже посоветовал обсудить это с таном, когда мы вернёмся в Шир. «Если вернёмся» — тихонько шепнула моя внутренняя паранойя, на что оптимистичная сторона, отвечающая за все надежды, ответила, что обязательно вернёмся. В любом случае, мысли свои на этот счёт я не стала высказывать, понимая, что угнетать Фродо лишний раз особенно после того, как он изолировался ото всех на долгое время — идея, мягко говоря, плохая. Ему бы наоборот уверенности побольше, как и мне.  — Я, наверное, пойду. — потянувшись, Сэм зевнул и уже направился к выходу. — Спокойной ночи. Мы все попрощались с ним и вернулись к обсуждению устройства того мира, которое уже коснулось темы электричества и интернета. В устройстве таких вещей я разбиралась крайне плохо, так как была чистой воды гуманитарием, но всё же в общих чертах передать суть удалось, хотя мне задали ещё немало вопросов на тему того, каким образом люди связываются друг с другом по небольшим коробочкам, и на что визуально похожа всемирная сеть. Я чувствовала себя воспитательницей из детского садика, которой дети задают миллионы вопросов, пытаясь познать окружающий мир. Хотя очевидно, Фродо чувствовал себя так же, когда объяснял мне нечто очевидное для него, но совершенно неведомое для меня. От неловкости спасало только то, что не только он выступал для меня в роли учителя, но и я что-то рассказывала взамен.  — А расскажи про пси… — парень замялся, всеми силами пытаясь вспомнить забытое слово.  — Пси-хо-ло-ги-я. — проговаривая слово по слогами, я была не в силах сдержать улыбку. Вообще, это очень мило, что он вспомнил про это, несмотря на то, что это упоминалось мной вскользь уже почти три месяца назад. — Суть этой науки заключается в изучении мышления, эмоций и восприятия этого мира и себя в целом. Психологи помогают тем, кто столкнулся с определёнными внутренними трудностями. Например, когда морально тяжело с чем-то справиться, человек идёт к психологу за помощью.  — Это очень интересно, мне даже нравится. — Бильбо улыбнулся, но, глянув в окно, на секунду замолк. Растущий месяц поднялся уже очень высоко, и это значило, что уже достаточно поздно. — Я бы с радостью ещё послушал, но, боюсь, я вас сильно задержал, детишки. — он встал с кровати, на которой сидел, после чего подошёл к племяннику и крепко обнял его. От вида того, насколько они близки, у меня на душе теплело и хотелось улыбнуться. Я была действительно рада за них и отчасти завидовала, что не могла также обнять маму с папой и брата, которых хотелось бы увидеть ещё хотя бы раз, пусть даже это было бы совсем не надолго.  — Спокойной ночи, детишки. — старый хоббит проводил нас до двери и всё с той же спокойной улыбкой помахал нам.  — Спокойной ночи. — мы сказали это почти хором и направились к себе… Вернее, каждый бы направился в свою сторону, если бы Фродо вдруг не заговорил:  — Тебя проводить? — он выглядел задумчивым и даже грустным. Его задорное и даже немного детское любопытство осталось где-то позади.  — Если хочешь. — тогда я подумала, что он просто уже хотел спать. — Но если ты сильно устал и спать хочешь, то не стоит.  — А? — после моих слов он слегка мотнул головой, от чего тёмные кучеряшки колыхнулись. Мне еле удалось удержаться от желания коснуться их пальцами. — Нет, всё нормально. В итоге он всё же пошёл меня провожать, но мы практически не разговаривали. Обычно, даже если мы молчали, это не вызывало у меня чувства неловкости, как было со многими, но тот раз был совсем другим. В воздухе висело какое-то почти ощутимое электрическое напряжение, вызванное некой недосказанностью, колющей изнутри. На лице Фродо читалась почти вселенская печаль, а по отсутствующему взгляду было понятно, что мысленно он находится где-то очень далеко, и это заставило меня забеспокоиться.  — Не хочешь рассказать? — когда мы уже подошли к моей комнате, я наконец нашла в себе силы заговорить. То, что ему было страшно, очевидно, но ему надо было это высказать. — Тебе станет легче, если ты выговоришься.  — Просто я… — он замялся и опустил глаза в пол, будто искал там поддержки. Разговоры по душам давались ему в такие моменты ничуть не легче, чем мне.  — Боишься? Волнуешься? — я продолжила за него, легонько коснулась его руки, некрепко её сжав, и заглянула ему в лицо. — Это нормально, тут никто бы не чувствовал себя спокойно. Я чувствую то же самое. — Фродо наконец посмотрел мне в глаза, и мне показалось, что сердце в груди подпрыгнуло, а после замерло. — Но вместе мы обязательно справимся, вот увидишь. — я постаралась улыбнуться и сама поверить в свои слова, чтобы убедить и его. — Всё получится.  — Алиса. — он мягко, но в то же время грустно улыбнулся, переплетая мои пальцы со своими. — Ты замечательная. — эти слова прозвучали почти шёпотом и заставили меня вспыхнуть. Я прямо чувствовала, как яркий румянец обжигал щёки и уши и как сердце лихо отплясывало чечётку. — Спасибо. За то, что ты есть. Это чувство… такое светлое, тёплое и мягкое, прогоняющее весь мрак, словно луч солнца во тьме зимой, согревающее изнутри, как тёплый махровый плед и чай в пасмурную погоду. Впервые в жизни меня благодарили за то, что я просто есть в чьей-то жизни, и делал это не кто-то, а тот, кто мне небезразличен. Пожалуй, никакого словарного запаса не хватит, чтобы описать насколько это приятно. «Это тебе спасибо, дурашка. Ты так много сделал для меня. Ты стал неотъемлемой частью моей жизни». — эту фразу я тогда не отважилась сказать вслух. Как же хотелось в тот момент крепко обнять его и просто постоять так, чувствуя его рядом.  — Пообещай мне кое-что. — он положил ладони мне на плечи, и в его до этого взволнованном взгляде появились нотки серьёзности, которые заставили меня заподозорить неладное.  — Что? — в голове кружилось множество вариантов того, какое обещание мог потребовать с меня Фродо. — Фродо...  — Пообещай, что ты не наделаешь глупостей. — он держал меня за плечи очень осторожно и смотрел прямо в глаза. Было видно, что он настроен решительно, как пожалуй, ещё никогда на моей памяти. — Что ты не полезешь в пекло. — мне хотелось спросить, что он задумал, но всё же спорить с ним не было желания, поэтому просто молча кивнула, чувствуя, как внутри что-то оборвалось и полетело вниз. Я не знала почему, но его поведение заставило меня занервничать, уж слишком подозрительным оно казалось. На прощание Фродо бережно обхватил руками мою талию и притянул к себе поближе, запустив ладонь мне в волосы и зарывшись в них носом. Я от этого на секунду замерла, чувствуя лёгкую дрожь во всём теле, но всё же уткнулась носом ему в шею и обхватила его плечи руками, вдыхая такой родной запах и прижимаясь к нему в поисках тепла, которого мне так не хватало.  — Надеюсь, ты можешь пообещать мне то же самое. — подумала я, прижимаясь к нему сильнее, будто он мог исчезнуть, и закрыла глаза. От мысли о том, что в этом походе он погибнет, у меня больно сжалось сердце, а в душе поселилась почти раздирающая тоска. — Пообещай, что постараешься выжить. Слегка отстранившись, но при этом не разрывая объятий, я внимательно стала разглядывать его, будто изучала. Его глаза цвета холодного неба были наполнены грустью и задумчивостью, но от этого не менее прекрасны. Мы смотрели друг другу в глаза какое-то время, не размыкая объятий и не говоря ни слова. Наши лица были довольно близко и непременно соприкоснулись бы носами, если бы не разница в росте… Весьма неловкое положение, пробуждающее довольно смущающие мысли в моей голове.  — С тобой ничего не случится, обещаю. — он едва ощутимо коснулся моего лба губами. Я замерла на месте, чувствуя, как по телу пробежал табун мурашек. — Сладких снов.  — Спокойной ночи, Фродо. — эти слова были произнесены мной почти шёпотом. Меня захлестнула волна тихой нежности Когда он развернулся и медленно побрёл в сторону своей комнаты, я поспешила скрыться за дверью. Мысли путались в голове, и каждая пугала и одновременно смущала. Я ловила себя на ужасно ванильной мысли о том, что не могу больше представить свою дальнейшую жизнь без присутствия в ней Фродо. Без его приятного голоса, без наших разговоров обо всём и ни о чём, без его милой улыбки, сияющих глаз, без тепла и света, которые он излучал… Ведь с самого начала он был рядом, словно тень. Хотя сравнение с тенью ему, очевидно, не подходило, он скорее солнце. Тёплое и ласковое, притягивающее к себе солнце, которое не сжигает, а светит и греет саму душу и сердце. В день отбытия я проснулась даже раньше, чем солнце выглянуло из-за горизонта. Глаза распахнулись сами собой, и сон будто бы сняла невидимая рука, что немало меня удивило. Ведь обычно на то, что бы проснуться, у меня уходило гораздо больше времени. Неведомое предчувствие чего-то не давало мне покоя, из-за чего я быстро вскочила, оделась и привела себя в порядок, несмотря на то, что времени, как предполагалось, много. Думаю, не глянь я тогда в окно, то так бы ничего и не поняла до самого восхода солнца. Увиденное не то, что повергло меня в шок, но вызвало сильное недоумение. В залитом светом только встающего солнца дворе стоял лорд Элронд с несколькими эльфами, а перед ними стояло... всё Братство, кроме меня. Уже одетые по-походному, с рюкзаками и оружием. Несколько секунд я смотрела на друзей через окно, пытаясь понять, что случилось, но думать долго не пришлось... Так вот почему Фродо вчера был такой печальный и задумчивый. Он прощался! Они решили оставить меня в Ривенделле...