Алиса в Средиземье

В ночь перед советом сон практически не шёл, из-за чего я не могла спокойно лежать и постоянно ворочалась с одного бока на другой. Мне всё казалось, что прямо надо мной висело тяжёлое чёрное облако из дыма и пепла. Моё шестое чувство будто бы в мегафон кричало о том, что это ещё далеко не конец. Казалось бы, наша миссия закончилась, когда мы доставили кольцо в Ривенделл, и уж там-то проблема решится… Вспоминать эту мысль спустя столько лет одновременно и смешно, и грустно, ведь это была новая и куда более тяжёлая глава истории. С горем пополам, но сон всё же победил в схватке с невидимым облаком тревоги где-то под утро. В любом случае, поспать всё же удалось недолго. Когда рассвет только вступил в свои права, в дверь начали тарабанить настолько громко, что спросонья я решила, будто дом Элронда как минимум начали бомбить фашисты.  — Как же холодно. — поднявшись с кровати и поёжившись от пробравшей прохлады, я закуталась в одеяло на манер гусеницы, желающей стать бабочкой, и под громкий стук направилась открывать беспокойному гостю. — Иду я, иду! На пороге стояли мои горячо любимые друзья в лице Сэма, Мерри и Пиппина. Судя по тому, что последний стоял ближе всех к проходу и всё ещё держал кулак наготове, именно он и стучался. Завидев меня в таком нелепом виде с непонятным гнездом на голове вместо волос, они не рассмеялись, ведь за время похода видели меня и в более жутком виде.  — И вам доброе утро. — смачно зевнув, я поприветствовала ребят. Их визит на рассвете был для меня чем-то из ряда вон выходящим, ведь поспать они все, за исключением разве что Сэма, любили чуть ли не до обеда. — С какой целью, господа хорошие, вы разбудили меня в такую рань?  — А с такой, что ты, сестрёнка Алиса, идёшь с нами на совет. — Пиппин проговорил это настолько оживлённо, будто собирался в соседний сад красть яблоки. Пытаясь осознать сказанное, я ещё несколько секунд только смотрела на ребят полным непонимания взглядом и хлопала глазами. Ведь мне было прекрасно известно, что никого из нас четверых на секретный совет не звали, и тут они приходят и зовут меня туда.  — Нас же туда не звали, мальчики. — напомнила я, понимая, что Элронд, да и все остальные, скорее пригласили бы стаю обезьян, чем Мерри и Пиппина. Сэма, может, ещё и могли бы, он относительно серьёзный и спокойный парень, но как-то слабо мне верилось, что владыка Ривенделла мог так резко передумать.  — Нас вовсе не обязательно звать, чтобы мы пришли. — с деланной серьёзностью заявил Мерри. — Мы хоббиты не гордые.  — Оно и видно. — буркнула я и перевела непонимающий взгляд на молчащего Сэма. Однако, его озадаченный вид заставил меня почувствовать неладное. — Сэм, ты-то как на эту выходку согласился?  — Я бы и отказался, да только… — ответил он, немного удручённо опустив голову. Ведь и правда, если даже он согласился на это сомнительное мероприятие, то дело действительно попахивало жаренным. — У меня дурное предчувствие. Я не знала, что ответить на это, кроме как «Я тебя понимаю». Ведь, если задуматься, то мои ночные опасения были тоже взяты не с пустого места. Если бы всё было просто и очевидно, то Элронд бы не созывал представителей всех свободных рас на совет. Это значило, что силами одних эльфов тут не справиться, даже несмотря на силу и величие их народа. По виду Сэма и тому, что он согласился на идею Мерри и Пиппина проникнуть на совет, было очевидно, что он ощущал примерно то же самое. И это уже мало походило на обычную паранойю, учитывая, что двоим одно и то же одновременно казаться не может. Да и, если честно, было любопытно узнать, что же будет на этом секретном совете, на который позвали всех важных персон. Фродо туда пригласили как того, кто пронёс опасный артефакт от Шира до самого Ривенделла, а для хоббита это расстояние, мягко говоря, не маленькое. И поскольку всё, что там обсуждалось, строго секретно, наш друг вряд ли бы всё нам рассказал, даже если бы там вынесли какой-то жуткий вердикт. Не удивительно, что в итоге так оно и случилось…  — Убедили, я в деле. Только подождите немного. — с этими словами я зашла обратно в комнату и закрыла за собой дверь, чтобы привести себя в порядок. Не идти же туда спросонья в ночнушке и взрывом на голове. На место, где должен был проходить совет, мы предусмотрительно прокрались раньше всех и спрятались в укромных местах. Мерри и Пиппин предпочли наблюдать за сим действом из-за изящных белоснежных колонн, в время, как мы с Сэмом укрылись за парапетом в диковинных кустах. Пока я оглядывала красивую залитую светом только взошедшего солнца веранду, где должны были собраться представители всех рас, в крови кипел адреналин. Пролезать куда-то вопреки запретам было для меня в новинку. Я была довольно тихим и послушным ребёнком, когда вопросы касались шалостей. Многие бы даже смело заявили, что у меня не было детства. Эльфы, люди и гномы потихоньку подтягивались и садились в круг в ожидании владыки. Немногим позже подтянулся и Гэндальф вместе с Фродо и Бильбо. Уже в который раз, глядя на старшего Бэггинса, я задумывалась о том, когда же он успел так сильно постареть, если времени прошло всего ничего. В свой 111 День рождения он выглядел пожилым, но при этом вполне весёлым и подвижным хоббитом с огоньком в глазах, а в Ривенделле — будто с тех пор прошло не несколько месяцев, а с десяток-другой лет. Его волосы полностью покрылись сединой, подвижность уступила старческому спокойствию, и передвигался он теперь с помощью палочки. Вспомнив слова Гэндальфа о том, что кольцо отсрочивало ему старость, я пришла к выводу, что без кольца его организм потихоньку приходил в то состояние, в котором и должен находиться в возрасте 111 нет. Когда начался сам совет, владыка Элронд начал представлять участников друг другу. Всех, кто проживал в Ривенделле, я примерно знала хотя бы в лицо, но вот гостей было много, и имя каждого сразу запомнить было проблематично. Я и в том мире недели две запоминала одногруппников так, чтобы в дальнейшем не путать их друг с другом. О быстром запоминании эльфов, которые мало того, что имели замудрённые имена, но и были для меня практически на одно лицо, даже говорить нечего. На первых порах обитателей Лихолесья от жителей Имладриса только по зелёным одеждам и получалось отличать. Практически сразу в память врезался только человек, которого Элронд представил всем как Боромира. Высокий и гордый мужчина с рыжеватыми волосами и серыми глазами. Он с нескрываемым удивлением в глазах смотрел на хоббитов. Не удивительно, ведь до этого ему приходилось о нас разве что слышать, что вряд ли. Обсуждались в основном последние события, произошедшие в Средиземье. Пожилой тучный гном по имени Глоин рассказывал о том, как много лет назад его народ начал внезапно грезить о некой Мории, которая когда-то принадлежала им. Он также упомянул, что король Фили* давал согласие на экспедицию туда очень нехотя, будто чувствовал что-то неладное. И, думаю, лучше бы он всё же прислушался к своим чувствам. Эти гномы, которые отправились в Морию, так и не вернулись и, более того, перестали присылать им хоть какие-то новости.  — Это значит, что они, возможно, уже мертвы. — подумала я, слушая рассказ гнома из-за кустов. Это хоть и было жутким предположением, но оно казалось самым логичным и лучше прочих объясняло причину многолетней тишины от гномов из Мории. И тут Глоин перешёл к той части рассказа, в которой к их вратам прискакал гость из Мордора. Внутри у меня всё сжалось от воспоминаний о назгулах, и о том, как реагировали на Мордор все, кого мне приходилось встречать. Страх всё сильнее сжимал сердце в тиски по мере рассказа старого гнома о том, как всадник тёмного края предлагал дружбу и награду в виде новых колец королю Фили взамен на сведения о хоббитах и ссылался на то, что одного из хоббитов, а именно Бильбо Бэггинса, он в своё время знал. Король под горой ответил твёрдым отказом и едва не поплатился жизнью, но в итоге всадник всё же дал время на размышление, сказав, что, если они и в следующий раз откажутся, то горько пожалеют.  — Ужас какой. — шепнула я, глядя на Сэма. Он в ответ только шикнул, но и сам был бледен, как лист бумаги. Элронд, дослушав рассказ Глоина, во всеуслышание заявил, что именно в этот день будет решена судьба кольца, которое так желал получить Саурон. За этим последовал рассказ о кольцах власти, которые были выплавлены во Вторую эпоху. Все присутствующие слушали его с замиранием сердца, интересом и в то же время ужасом в глазах. Рассказ этот был о том, как Саурон хитростью заманил в ловушку эльфийских кузнецов, узнав все их секреты, и после в тайне выковал то самое Кольцо Всевластия. И после того, как эльф Келебримбор (в последствие мне не раз хотелось так назвать Келеборна) прознал о его намерениях и спрятал три кольца, которые были выкованы лично им, разгорелась ужасная кровопролитная война. Он рассказал о падении великого Нуменора и о войне последнего союза.  — Я хорошо помню великолепие их знамён. — с тоской сказал Элронд. Думаю, если бы в тот момент было чем, я бы обязательно подавилась от удивления. Ведь из книг, которые Фродо читал мне буквально за день до этого, я знала, что Вторая эпоха была очень и очень давно. Немалым-немногим несколько тысяч лет назад и никак не меньше. Я вновь посмотрела на Элронда. Сколько же ему может быть лет, если он помнит то, что было настолько давно, что для остальных народов это практически как для меня то, что происходило в Средневековье, или же в древние времена… Он говорил о тех временах, когда был оруженосцем легендарного Гил-Галада, павшего вместе с Эленделем во время сражения у чёрных врат Мордора. На моменте, когда Исильдур срубил кольцо с пальца самого Саурона, я так заслушалась, что едва не забыла дышать. Настолько захватывающей была история.  — Так вот что случилось с Кольцом! — воскликнул Боромир. — Я слышал историю о Великом Кольце, но мы верили, что оно ушло из мира. Оказывается, его взял Исильдур. — изумился мужчина. — Вот это новость.  — Он не должен был этого делать. — ответил ему эльф и продолжил свой рассказ о Давних днях. Жаль, что незавершённость дела и поступок Исильдура аукнулись через столько лет всему живому… Но обвинить в этом тех, кто сражался и умер в этой ужасной и тяжёлой войне, у меня просто не поворачивался язык. Они приложили все возможные и невозможные усилия и пожертвовали собственными жизнями, чтобы их потомки жили мирно хотя бы какое-то время. Несомненно, это заслуживало только вселенских масштабов уважения. А вот Исильдур… Конечно, поступил он неправильно, но ведь это было совершенно под искушением кольца, которое всеми силами пыталось себя сохранить в целости. И полностью винить его в этом у меня, увы, тоже не получалось, несмотря на то, что он мог хотя бы попытаться противостоять чарам… Просто всё случилось так, как оно случилось, и вернуться прошлое, чтобы это исправить, уже нельзя было. Как только умолк эльфийский владыка, с места поднялся Боромир и начал гордо рассказывать о том, что кровь Нуменора в его стране не ослабла, и как люди Гондора доблестно сражаются с солдатами Минас-Моргула и остального Востока. Когда он дошёл до того момента, где они потерпели поражение перед силой, которую не видели раннее, и вернулся домой лишь небольшой остаток войска, а из его собственного отряда спаслось только четыре человека, лицо его переменилось. Четыре из целого отряда… Я и до этого прекрасно знала, что такое война, и что она уносит огромное количество невинных жизней. Не только солдатов, но ещё и женщин с детьми, которым бы ещё жить и жить. Знала, но прочувствовать это было сложно, ведь так близко не касалась этого ни разу. Но во время совета я уже знала, что такое настоящая опасность. И представлять, что из большого отряда могло спастись так мало людей, мне было действительно страшно.  — Покажи кольцо, Фродо. — попросил Элронд, глянув в сторону хоббитов. Фродо медленно встал со своего стула и, казалось бы, на ватных ногах подошёл к небольшой стойке, на которую и положил злосчастную побрякушку. Конечно, я не видела его лица, но была готова дать голову на отсечение, что он чувствовал себя не в своей тарелке во всей этой ситуации, и что он бы предпочёл находиться где угодно, лишь бы не там. Даже со спины было отчётливо видно, как его плечи поднялись и опустились во время глубокого вздоха облегчения, когда он сел обратно.  — Я видел сон. — вдруг сказал Боромир, вновь поднявшись со стула. — И именно, чтобы разгадать его, я прибыл в Ривенделл. Раньше бы я скептически отнеслась к такому заявлению, ведь была стойко уверена в том, что наши сны — это то, что генерирует наше подсознание и не более того. Я бы даже не допустила мысли о том, что со мной кто-то пытается связаться таким своеобразным способом, или что это какое-то великое пророчество. Но после попадания в Средиземье, и того, как во сне мне явился сам Саурон, многие взгляды пришлось пересмотреть и прийти к выводу, что здесь у снов совсем другая природа, нежели в том мире. Поэтому тогда я слушала про сон Боромира очень внимательно и наблюдала за ним.  — Я видел, как тьма затянула небо на Востоке. — спокойно проговорил мужчина, неотрывно глядя на кольцо. Сомнений не оставалось, его чары уже влияли на него. — Но на Западе сиял слабый свет. — заворожённый Боромир медленно, будто крадясь, подходил к артефакту, всё также не отводя от него взгляда. Быстро же он начал поддаваться… — И голос возвестил: «Твой час близится. Проклятье Исильдура нашлось». Когда его рука потянулась к кольцу, чтобы взять, Гэндальф стремительно подорвался со своего стула и начал говорить что-то на неизвестном, но очень жутком языке. Голос его исказился, став почти что дьявольским. Небо затянулось чёрными тяжёлыми облаками, а внутри у меня похолодело от животного страха, взявшегося неизвестно откуда. Я не знала, что это, но казалось, будто моё сердце медленно, но верно заполнялось тьмой, холодом и чувством безысходности. Всё, что я могла, так это зажать уши трясущими руками и скукожиться, ожидая, когда это кончится. К огромному облегчению, вскоре небо вновь начало проясняться и тьма отступила, будто её тут и не было. Сэм замер в немом ужасе, глядя на мага.  — Ты в порядке, Сэм? — спросила я его шёпотом, на что он не сразу, но кивнул. Было видно, что он ещё не пришёл в себя полностью.  — Я не прошу у вас прощения, владыка Элронд. — сурово сказал Гэндальф, садясь на место. — Чёрное наречие Мордора, возможно, вскоре будет звучать по всему Средиземью. В кольце заключено великое зло. Этого хватило, чтобы Боромир пришёл в себя, сел обратно, прижав пятую точку к стулу, замолчал. Вид у него был мрачнее, чем у самой чёрной тучи в пасмурный день.  — Здесь, в доме Элронда, многое станет для вас ясным. — спокойно заверил человека Элронд и перевёл взгляд на Бильбо. — Приступайте, Бильбо, расскажите вашу историю.  — Сейчас я правдиво изложу эту историю. — слегка скрипучий и приглушённый старостью голос хоббита был уставшим и замученным. Даже представить боюсь, насколько на него давило всё это. Ему было бы лучше сидеть в тишине, а не среди толпы, обсуждавшей жуткие вещи. — Если кто-то слышал её по-другому, прошу забыть и извинить меня. Теперь я куда лучше понимаю положение дел, чем раньше. — думаю, никто не стал его тогда в чём-то обвинять. Рассказ Бильбо Бэггинса был посвящён тому, как он встретился в своём путешествии с неким Голлумом. Он подробно рассказал о том, как это жуткое существо хотело его съесть, но хоббит вышел из воды сухим, совершенно случайно прихватив с собой прелесть этого чудика. Уже из его рассказа я поняла, что у Голлума этого очевидное расстройство личности. Он хотел и дальше рассказать, но Элронд остановил его, сказав, что всё самое важное Бильбо уже поведал, и передал слово Фродо. Парень не очень охотно рассказывал о каждом дне путешествия, но всё же описывал его едва ли не в мелочах. Участники совета то и дело задавали ему вопросы, на которые он пусть и с огромной неловкостью, но отвечал. Всё то время, что он говорил, мне хотелось осторожно взять его за руку. Далее Гэндальф поведал о том, как много лет назад они обнаружили некого Некроманта, на которого маг по имени Саруман посоветовал даже не обращать внимания, и как он говорил, что кольцо якобы утеряно навсегда. Возможно, я придираюсь, но им уже после того сражения с Некромантом, который в последствие оказался самим Сауроном, стоило бы задуматься, а точно ли белый маг на нашей стороне. Ведь как-то уж слишком сильно он настаивал на том, чтобы оставить в покое неизвестное зло. Странно, что это тогда никого не смутило. Возможно, подумай они об этом раннее, Саруман не взял бы в плен Гэндальфа. Многое могло бы быть по-другому, если бы белого мага прижали к стене хотя бы чуть-чуть раньше. За долгими рассказами я и не заметила, как солнце поднялось высоко-высоко. Вероятно, уже даже наступил полдень. И в довершение всего у меня заурчало в животе, ведь за всем этим позавтракать так и не удалось. Хорошо, что звук, так напоминавший китовое пение, был унесён ветром в другую сторону, и участники совета его просто не услышали. Было бы глупо спалить наше присутствие таким образом.  — Это кольцо… — вновь заговорил Боромир, не сводя с кольца взгляда полного вожделения. — Это дар врага! — он встал со своего места и начал расхаживать из стороны в сторону, глядя на каждого. На секунду я даже встретилась с ним взглядом, и мне стало не по себе. — Почему не использовать его? Мой отец — наместник в Гондоре!  — Да мы за тебя рады! — подумала я, слушая речь о том, что якобы только ценой крови его народа остальные целы. Чем дольше он говорил, тем громче и яростнее становился его голос. Не хотелось бы задеть его самолюбие, хотя, может, и стоило бы, но в этом не только их заслуга. Об этом заботились многие представители Средиземья. Взять того же Арагорна, который странствовал по континенту и уничтожал нечисть везде, а не только в определённой местности. Или Гэндальфа, который годами собирал информацию о положении дел в Средиземье и помогал всем, чем мог. Боромир был не единственным, кто воевал с тёмными силами, но тем не менее вёл себя так тщеславно, будто мир за границами Гондора — заслуга только его и его народа, и все ему что-то должны.  — Дайте Гондору оружие врага! — кричал он, самодовольно улыбаясь. — Позвольте использовать его! В словах Боромира определённо был свой смысл. Если бы кольцо не было воплощением зла, которое в любом случае пошло бы против света, то его и правда можно было бы обернуть против врага, но увы, это не та ситуация. И этого он никак не мог или же просто не хотел понимать.  — Кольцо не подвластно никому, кроме Саурона. — наконец сказал Арагорн, надеясь достучаться до пылкого гондорского военачальника. Но тот посмотрел на него с нескрываемым пренебрежением, от которого меня перекосило. — Только он властелин.  — Откуда следопыту знать это? — он двинулся на Странника, уже практически переходя на стычку.  — Он не просто следопыт! — воскликнул смазливый эльф с длинными платиновыми волосами, которого представили Леголасом, поднявшись со своего места и глядя со всей строгостью на Боромира. — Он Арагорн, сын Араторна. — когда эльф сказал это, лицо Боромира тут же переменилось, было видно, что он занервничал. — Ты должен ему подчиняться.  — Арагорн? — спросил гондорец, меряя собеседника взглядом полным смятения. — Ты наследник Исильдура.  — И наследник трона Гондора. — добавил эльф, не сводя глаз с Боромира, пока я пыталась осознать то, что он сказал. Если Арагорн королевских кровей, то почему он странствует по миру и сражается с нечистью, скрывая своё происхождение? Это укладывалось у меня в голове первое время с большим трудом, ведь раньше я бы даже не подумала, что такая важная персона будет заниматься этим добровольно. В моём тогдашнем представлении, короли всегда отсиживались у себя дома и правили страной, оставляя грязную работу военным и слугам, но никак не убивали нечисть по всему континенту, ведя странствующий образ жизни и прячась по всем возможным щелям. Но следует признать, в Арагорне было куда больше чести и достоинства, чем во многих, кого я знала.  — Сядь, Леголас. — спокойно попросил Арагорн своего эльфийского товарища. То, что своим происхождением он не кичился, было определённо плюсом в копилку моего уважения к нему, как к личности.  — Гондору не нужен король! — нахмурившись, заявил гондорец и сел на своё место, став мрачнее самой тёмной тучи. Появление законного наследника трона явно не было для него радостной новостью. Понятное дело, что он в определённой мере желал стать наместником после отца, и всё же… Я обычно стараюсь не судить о других по первому впечатлению и даю время проявить себя, но почему-то Боромир мне не понравился сразу. Что-то в нём отталкивало, хотя в последствие я не смогу назвать его конкретно плохим человеком… Ещё где-то несколько секунд он враждебно смотрел в сторону Арагорна, пока тот выглядел по-прежнему спокойным и невозмутимым, будто ничего не случилось. Из раздумий меня вывел разрезавший тишину звук ломающегося метала и неизвестного происхождения боль в висках, из-за которой мои пальцы тут же потянулись к этим местам и начали их массировать.  — Алиса, что с тобой? — едва слышным шёпотом поинтересовался Сэм, глядя на меня почти что со страхом в глазах.  — Уже всё нормально, не обращай внимания. — более или менее придя в себя, я тут же начала оглядывать гостей и веранду, на которой они сидели. На полу, распластавшись, валялся приземистый гном с густой рыжей бородой, заплетённой в причудливые косички в некоторых местах. Вокруг него были рассыпаны железные осколки разных размеров, а другие гномы в спешке поднимали товарища, пока тот с испугом и недоумением в глазах смотрел на абсолютно целое кольцо. Я, не мигая, смотрела на него, думая про себя о том, что это за дьявольская магия в столь маленьком предмете, способная сломать огромную секиру, которая, возможно, сразила далеко не одного противника. Хорошо, что сам гном не пострадал…  — Кольцо можно уничтожить только одним способом, Гимли, сын Глоина. — суровым тоном заметил Элронд. — В огне Роковой горы, где оно было выковано. — эльф внимательно оглядел каждого из присутствующих, будто пытался заглянуть в душу, и мне даже на секунду показалось, что он посмотрел мне в глаза, когда я глядела на него сквозь листья. — Его надо отнести в самое сердце Мордора и бросить туда. Один из вас сделает это. Сердце в груди заколотилось с огромной силой, а мысли путались. Было даже тяжело предположить, кто же отважится пойти так далеко. В то место, о котором большинство жителей Средиземья даже думать боялось, не то, что говорить. Это должен быть кто-то крепкий и стойкий, думала я… Какой-нибудь бывалый воин. Если бы я только знала, как сильно ошибалась.  — Нельзя так просто пройти в Мордор. — Боромир говорил настолько тихо, что его с трудом удавалось расслышать там, где мы с Сэмом сидели, но, увидев знакомую по мемам из того мира позу, я сразу поняла, что он говорил. — Не только орки стерегут его врата. Великое Око всегда на чеку. — кошмар, приснившийся в «Гарцующем пони», вновь появился перед глазами, заставив меня сжаться от наполнившего душу страха. — Это сожжённая пустыня, покрытая пеплом и золой. И даже воздух там пропитан ядом. — никогда до этого мне не хотелось представлять, как выглядит так пугающий жителей Средиземья Мордор, но после слов Боромира он представлялся чем-то сродни Преисподней. Да и сам он, описывая этот ужас, слегка дрогнул. — Вы не справитесь. Эта идея заранее обречена на провал. И хотя он мне не очень нравился, он всё же знал, о чём говорил. И, очевидно, ему не хотелось, чтобы кто-то пошёл прямо к врагу и был убит там, а кольцо оказалось в руках врага. Если подумать, это - чистой воды поражение. Конец всему Средиземью. Но и помимо этого, его, очевидно, не оставляла надежда на то, что ему позволят использовать кольцо, как оружие. Жаль, что он так и не хотел понять очевидного, возможно, понимание помогло бы ему в дальнейшем.  — Ты не слышал, что сказал владыка Элронд? — Леголас яростно вскочил со стула и повысил голос на человека. — Оно уже отравляет тебя! Его надо уничтожить. — меня радовало, что появился ещё один относительно здравомыслящий персонаж. Вслед за ним вскочил рыжий гном и яростно закричал, что не позволит, что бы эльф нёс кольцо. И после того, как он выкрикнул оскорбительную фразу в адрес перворождённых, они все подорвались с мест. Следом вмешались люди, и разгорелся громкий напряжённый спор. Каждый из них кричал что-то своё, и крики их переплетались в неприятную нескладную какофонию, которая резала уши и не позволяла разобрать ни одного слова. Они лаяли друг на друга, как голодные бездомные собаки, готовые передраться между собой за кусок мяса, когда надо было объединиться. Почему они не могли понять это и заткнуться?  — Я сделаю это! — мне даже показалось, что весь мир вокруг замер на несколько секунд, когда я услышала неуверенный голос Фродо. — Я отнесу кольцо в Мордор. В воздухе повисла ужасная пугающая тишина. Только слова друга всё ещё отдавались эхом в моей голове… Все только изумлённо смотрели на него, но никто даже не пытался возразить или вызваться добровольцем вместо него. Внутри меня произошёл самый настоящий взрыв, когда осознание случившегося стукнуло меня со всей силы.  — Что ты творишь? — прошептала я, глядя на выходящего в центр друга… Впервые за всё наше знакомство я на него злилась. Ещё больше злило то, что остальные не возражали против такого исхода. Не зная всей ситуации, я задавалась лишь одним вопросом: «И где же ваша хвалённая храбрость?» Ведь на совете было много воинов, да и тех, кто просто был в состоянии сражаться, но ни один из них даже не пикнул… Жалкие трусы, подумала я тогда, могут только болтать, а как сделать что-то, так нет… А кто Фродо? Воин? Искусный маг? Нет же, он хоббит, который и так едва не погиб по пути в Ривенделл! Но он, в отличие от них, пересилил страх и вызвался на практически невыполнимую миссию. И совершенно никого это не смущало!  — Только… — Фродо смущённо опустил глаза. Сердце у меня в груди сжалось, казалось бы, до микроскопических размеров. Мне одновременно хотелось накричать на него и расплакаться. — Я не знаю дороги.  — Я помогу тебе нести это бремя, Фродо. — Гэндальф медленно подошёл к нему и положил руку на плечо. — Столько, сколько потребуется.  — Неужели даже ты ничего не скажешь, Гэндальф? — когда я произнесла это, Сэм зажал мне рот ладонью. Видимо, с громкостью я на эмоциях не рассчитала, но всё же никто не обратил внимания на нас. Хотя Гэндальф и не возразил Фродо, он всё же вызвался помочь, а это уже определённо лучше, чем если бы он шёл один. Желание вызваться идти в Мордор вместе с ними во мне боролось со страхом перед собственной смертью. Конечно, я совсем не хотела умирать, но потерять того, кто был мне ближе всех в этом мире, мне не хотелось куда больше.  — Если моя жизнь понадобится, чтобы защитить тебя, я отдам её. — Арагорн также встал с места и подошёл к Фродо. Мне стало чуть спокойнее за друга, ведь ему доверять определённо можно. — Мой меч с тобой. Следом за ним последовали Леголас и тот рыжий гном по имени Гимли. Возможно, последний просто не хотел отставать от эльфа, но всё же он отважился отправиться в такой опасный поход, чтобы защитить практически незнакомого хоббита. Но вот, когда Боромир вызвался следом за ними, было видно, что он не особо-то и горел желанием это делать, и это было больше из личной выгоды. Сэм в этот момент отпустил меня, а я наконец решилась. О каком страхе собственной смерти вообще могла идти речь?  — Ты со мной? — спросила я, глядя на Гэмджи со всей серьёзностью. В ответ он лишь кивнул и начал выбираться из укрытия. Мы были на одной волне.  — Эй! — выкрикнул он и резво подскочил к другу. — Мистер Фродо никуда без меня не пойдёт!  — Да уж, вас трудно разлучить, если ты даже проник на секретный совет, на который он был приглашён, а ты — нет. — усмехнулся Элронд, чем вогнал Сэмуайза в краску.  — И я… — выходя на общее обозрения, я чувствовала, как окончательно и бесповоротно решалась моя судьба, и понимала, что дороги назад уже не будет. — Я тоже иду. Пока я на ватных ногах подходила к друзьям, все участники совета, не считая тех, кто знал меня, с шокированными лицами переглядывались между собой и перешёптывались. Их можно было понять, никто ведь не ожидал, что женщина проберётся на секретный совет и, более того, вызовется идти в Мордор.  — Это шутка? — спросил Боромир, глядя на меня с нескрываемым недовольством. — Одумайся, девочка, тебе нечего делать в Мордоре.  — Да неужели? А моим друзьям? — скрестив руки на груди, я оглядела всех присутствующих. Честно говоря, сама поражалась своей наглости в тот момент, ведь обычно я старалась себя сдерживать, но тогда мной двигали лишь эмоции и нежелание лишиться Фродо.  — Боромир прав. — тихонько сказал Фродо и хотел было добавить что-то ещё, но мой взгляд, брошенный на него мельком, заставил его замолчать.  — Что это означает, лорд Элронд? — спросил один из эльфов Лихолесья. Владыка Имладриса тяжело вздохнул и начал очередной рассказ, но этот рассказ был уже про меня. Мне даже не хотелось смеяться, глядя на их лица в тот момент, когда они узнали, кто моя мама. Все присутствующие прекрасно знали, кто такая волшебница по имени Ариэн, и некоторые даже были с ней лично знакомы. Например, Леголас упомянул, что в тяжёлые времена мама оказала его народу великую помощь. В ответ на его слова, во мне вспыхнуло чувство гордости. Вот как не гордиться, когда узнаёшь, что твоя мама — самый настоящий герой?  — Великая волшебница отдала сердце полурослику? — спросил Боромир с нескрываемым пренебрежением. — Какая глупость. То, что он сказал, было может и не явным, но расизмом. Сама мысль о том, что он считает хоббитов хуже тех же людей и эльфов, и что на папу не могла обратить внимания женщина другой расы, ужасно меня задела. Мне и в том мире было непонятно, почему люди относятся так пренебрежительно к тем, кто от них отличается, почему их считают второсортными и недостойными счастья… Так и хотелось спросить, какая ему к чёрту разница? Но в то же время, мне самой была интересна история любви родителей. Папа так и не успел её мне рассказать, пока я была в Шире, да и я сама стеснялась спросить, хотя очень хотелось… Какой же я была глупой.  — Это только ваше мнение. — отрезала я, глянув на военачальника Гондора испепеляющим взглядом. Он больше ничего не сказал и позволил Элронду продолжить рассказ о моём прошлом. Я вообще удивлялась, почему некоторых в этой истории больше всего зацепил вопрос о причине выбора божественным созданием хоббита. Несомненно, история достойна драмы, но в истории кольца — это вопрос даже не десятый. Когда дошло до момента, в котором меня ещё ребёнком пытались выкрасть слуги Саурона, мне вновь стало не по себе. Я ничего этого не помнила, но даже то, что представлялось, выглядело пугающе. Поздняя ночь, жуткие монстры крадут ребёнка и стремительно несут его на смерть. И если бы мама вовремя не успела, меня бы уже не было в живых, а Саурон поработил бы уже всё Средиземье… От таких мыслей я поёжилась и тут же почувствовала, как что-то тёплое коснулось моей руки. Когда мой взгляд встретился с взволнованным взглядом Фродо, моя злость на него на секунду ушла.  — На собрании белого совета было решено спрятать её и ребёнка там, где никто даже не подумает искать. — Элронд уже плавно подошёл к концу истории. — Видимо, Саруман помог ему найти Алису, и не так давно он вернул её в Средиземье. — это был ещё один повод задуматься о том, что Саруман переметнулся, прежде чем, он взял Гэндальфа в плен.  — Тогда почему ей нельзя в Мордор? — непонимающе поинтересовался Леголас. — Дочь Ариэн с её магическим даром будет полезна в походе. Слова эльфийского принца вызвали у меня лишь горькую усмешку. Как бы это не казалось некоторым удачным стечением обстоятельств, увы, я — не моя мама. Я — всего лишь Алиса, её дочь. Даже несмотря на усердные и тяжёлые тренировки с Гэндальфом, я всё ещё не могла быть такой же опытной в использовании своих сил, как моя мама, которая училась этому целую вечность. Вечность и несколько дней — до безобразия разные временные отрезки, которые даже сравнивать смешно. Смешно, и одновременно грустно в данной ситуации. Но отказаться от своей идеи пойти в Мордор я просто не могла. Бросить Фродо на произвол судьбы… Ни за что на свете!  — К сожалению, есть причина по которой Алиса не может пойти в Мордор с нами. — спокойно заметил Гэндальф, но, вспомнив ошибку моей мамы, он нахмурил брови. — Ариэн не обучила её магии и не рассказала о Средиземье. Я занимался её обучением здесь, в Ривенделле, на протяжение четырёх дней, но боюсь, этого не достаточно. — он перевёл взгляд на Элронда, а после на меня. — Куда лучше, если ты на это время останешься в Ривенделле, Алиса. Под защитой владыки Элронда тебе ничего не угрожает.  — Нет. — обдумывать это заманчивое предложение я даже не собиралась, несмотря на великий соблазн отсидеться в безопасности. Да, в Имладрисе было бы куда спокойнее, но… Каким образом оставаться спокойной, когда где-то далеко кто-то, кто тебе дорог, далеко и в любую секунду может попасть в беду… И ты даже не будешь знать, жив ли он вообще. — Я благодарна, что вы подумали о моей безопасности, правда. Но я не могу остаться.  — Да будет так. — глубоко вздохнув, Элронд всё же дал добро на моё участие. Мне даже показалось, что в его глазах проскользнула тень радости, но я всё же списала это на собственное воображение. Из-за колонн тут же быстро выскочили Мерри и Пиппин, поспешив примкнуть к нашему отряду и сказать, что они тоже идут с нами, и домой они пойдут, только если их отправят туда в мешках. Я невольно улыбнулась, а увидев, как брови Элронда поползли вверх в недоумении, и вовсе рассмеялась. И всё же, зря они вызвались, подумала я тогда. Они ведь были совсем ещё мальчишками, и им действительно стоило бы остаться в безопасности. И всё же, за своими друзьями они отважились тогда отправиться даже в самое пекло… Ну чем не настоящие друзья?  — Вам нужны толковые парни для такого задания. — сказал Пип и тут же осёкся. — Похода. — секунда молчания, и он вновь исправляется, вызвав волну смеха. — Дела.  — Если ты нам их найдёшь, мы будем тебе очень благодарны. — я хихикнула, глядя как мальчик сначала радостно кивнул, но потом до него дошёл смысл сказанного, и он уже смотрел на меня с недовольством.  — Десять хранителей. — Элронд оглядел собравшуюся команду торжественным изучающим взглядом. Ещё бы одного человека, и была бы футбольная команда. — Пусть будет так. — и после торжественно объявил. — Вы будете Братством кольца! Когда это закончилось, все разбрелись кто куда, а я вместе ребятами шла в сторону замка. Только Мерри и Пиппин болтали и звонко смеялись, планируя шалости, как ни в чём не бывало. Казалось, они даже не понимали, на что согласились… В отличие от них, я, Фродо и Сэм шли в полной тишине, будто в воду опущенные. Взявший на себя тяжёлое бремя, хоббит вообще был выжат, как лимон и даже не всегда понимал, когда к нему обращались его юные кузены.  — Ты не должна была вызываться. — сказал он, когда мы остались наедине, а мальчишки и Сэм ушли по своим делам. — Это слишком опасно. — тогда лёгкая злость на него перевесила сочувствие.  — То же самое могу тебе сказать. — выпалила я, глянув на него. Он даже вздрогнул от неожиданности, ведь на него голос повышать мне ещё не приходилось. — Чем ты вообще думал, ответь мне на милость?  — Я… — было начал он, но договорить я ему не дала.  — Фродо Бэггинс, ты… — поняв, что уже начинаю перегибать палку, я нашла в себе силы остановиться и вдохнула как можно глубже, будто бы надеялась, что весь гнев выйдет с воздухом.  — Не герой и не воин? — он по-прежнему был спокоен и так… печален. — Я это знаю, Алиса. Но если этого не сделать, Саурон поработит Средиземье. Я просто должен. От одного взгляда в его красивые, но такие полные печали и усталости глаза, весь мой гнев сошёл на нет, уступив место пониманию, сочувствию и желанию того, чтобы ничего этого не было. Я поспешила отвести взгляд, понимая, что ещё немного, и расплачусь. Одна мысль о том, что он погибнет, прожигала дыру в моём сердце и заставляла сжимать кулаки. Он не заслужил такой ужасной участи. Должен? Нет, он вовсе не был обязан на это подписываться, но если подумать…  — Даже не знаю, кем тебя считать… — «дураком или героем» — конец фразы так и не был произнесён вслух. Говоря это, я почувствовала, как в горле встал ком, и развернулась в сторону своей комнаты. Не хотелось при нём плакать, ему и без этого было паршиво. Добежав до своей комнаты и закрыв за собой дверь, я медленно скатилась по ней, села на пол и наконец дала волю слезам. Мне было действительно страшно. Теперь уже действительно не столько за себя, сколько за него… Страшно потерять того, кто за такое короткое время стал таким близким и родным. Но в то же время, то, что он собрался сделать, определённо достойно уважения и того, чтобы считать его героем. Он так хотел спасти Средиземье и его обитателей, даже если ему придётся расстаться с жизнью… Я ещё помнила, как смерть цеплялась за него, и мне не хотелось, что бы это повторилось. Особенно теперь, когда позволила себе подпустить его слишком близко и привязалась. От травящих душу и сердце мыслей отвлёк только стук в дверь. Спокойный, а не бешеный, как утром перед советом. Поднявшись с пола, я по-быстрому вытерла солёную влагу с лица, сморгнула стоящие в глазах слёзы и выдохнула. Не знала, кто решил наведаться ко мне, но всё же не хотелось предстать заплаканной. Открыв дверь, я увидела Сэма и сразу же поняла, в чём дело. Слишком громко плакала…  — Что такое, Сэм? — спросила я, пытаясь не подавать виду. Почему-то я наивно надеялась убедить его в том, что плач ему почудился. В любом случае, мои припухшие и красные от слёз глаза сразу же выдавали правду, которую мне так хотелось скрыть.  — Вы с мистером Фродо поругались? — его голос звучал спокойно, но было видно, что он обеспокоен этим. Поняв, что отпираться бесполезно, я отступила и пригласила его войти. Пожалуй, Сэму можно было довериться. Он знал Фродо лучше остальных и мог помочь помириться… Ведь я поступила очень некрасиво, оторвавшись на нём, когда ему и так было несладко, и мне было за это стыдно. Хоббит присел на стул и внимательно уставился на меня, ожидая рассказа.  — Мы не то, что бы прям поругались. — объяснять у меня получилось плохо, но я старалась. Сэм же вопросительно посмотрел на меня. — Ну… ругалась в основном я. Едва не наговорила ему лишнего, хотя должна была сдержаться сразу.  — Мне его решение тоже не нравится, сама понимаешь. — честно признался садовник. Конечно, я понимала, хотя мы смотрели на это всё же с разных позиций. — Но он от него уже не откажется, а нам остаётся только поддержать его в этом походе и помогать. Сэм был чертовски прав, и я это понимала. Но жаль, эмоции взяли вверх во время разговора с самим Фродо в коридоре, и я предпочла повести себя как… истеричка. А потом и вовсе развернулась и ушла. Ну кто я после того, как оставила его наедине с этим? Хорошая подруга? Сомневаюсь.  — Если ты его любишь, то не оставляй. — от этой его фразы мне показалось, что мой желудок сделал сальто, а сердце упорно пыталось пробить грудную клетку. Я прямо чувствовала, как моё лицо обретает цвет спелого помидора.  — Если я… что? — у меня вырвался нервный смешок. Я чувствовала, как краска переползла на уши. — Сэм, сейчас, очевидно, не лучшие времена для таких вещей, как любовь. Думать о том, что я испытывала именно это чувство, мне даже не хотелось. В таком бы самой себе сознаться было бы сложно даже в мирное время, а в такой напряжённой обстановке так тем более. «Да какая тут к чертям любовь?» — думала я. Перспектива лишиться способности рассуждать здраво и постоянно страдать меня совсем не радовала, особенно учитывая, что трезвое мышление и уравновешенность нужны были, как никогда прежде. Да и говорить о высоких чувствах в любом случае рано. Всё-таки, на мой взгляд, симпатия и любовь — чувства разные, хотя на первый взгляд и очень похожие.  — Как знаешь, но ты поняла, что я имел ввиду. — спокойно сказал Сэм. Ещё бы мне не понимать, когда он так подробно всё разжевал.  — Да, спасибо тебе огромное, Сэм. — я наконец улыбнулась, понимая, что должна делать дальше. — Никто никому умереть не позволит.

***

На вечерней тренировке мне предстояло задержаться, поскольку Гэндальф пришёл позже оговоренного времени. Выглядел он мрачнее тучи, и это не удивительно, думаю, обо мне можно было бы сказать то же самое, хотя моё эмоциональное состояние уже, очевидно, было лучше, чем сразу после совета.  — Гэндальф, может усилим тренировки? — спросила я, перед самым началом. Очевидно, что в Мордоре и по пути туда со мной никто не стал бы нянчиться из-за того, что я девушка.  — Не каждый взрослый мужчина сможет выстоять в Мордоре. — маг говорил настолько серьёзным и внушительным тоном, что мне стало не по себе. — Ты уверена, что хочешь туда отправиться с братством?  — Уверена. — если они думали, что я испугаюсь и отступлю, бросив своих друзей, то они глубоко ошибались. — Поэтому и прошу позаниматься усиленно.  — Твои родители сделали всё, чтобы держать тебя подальше от Саурона. — поучительно и даже сурово заметил Гэндальф. Я прекрасно понимала, к чему он клонит. Папа и в Бри отпускал меня с тяжёлым сердцем и печалью в глазах. Мне было даже больно представлять, как бы он отреагировал, узнав, что мне предстоит отправиться в Мордор. А каково ему было много лет, пока мы с мамой находились в неизвестном для него месте, и он даже не знал, как у нас дела… А мама? Думаю, она бы не погладила меня по головке, если бы узнала, во что я ввязалась. Ведь не для того она сбежала со мной в совершенно чужой для неё мир, подменила мне память и усердно опекала всю сознательную жизнь. Она делала всё, чтобы я была как можно дальше от всего этого. То, что после этого я со всех ног рвалась чуть ли не под нос к Саурону, было иронично, но в то же время жестоко по отношению к ним обоим. Мама, папа… Мелкий ничего не знал, ему в какой-то мере было легче. Но всё же, он даже несмотря на свой порой несносный характер, наверняка, ни раз спросил у мамы, куда я пропала. Я, как и прежде, не собиралась отказываться от своего решения, ведь бросить Фродо и ребят себе бы ни за что не позволила. Они все стали мне дороги, и отправить их в Мордор, а самой остаться здесь, было для меня неправильным.  — Я понимаю, Гэндальф, и я благодарна, что они защищали меня. — от воспоминаний о семье мне стало настолько грустно, что я опять почувствовала, как вновь стала близка к тому, чтобы заплакать, но всё же вовремя сморгнула собравшуюся влагу. Пожалуй, я стала слишком плаксивой, и это не очень хорошо. — Но я не могу бросить друзей. Это неправильно.  — Это очень благородный и храбрый поступок, но в то же время безрассудный. — маг мягко улыбнулся, пряча трубку в карман серого балахона. — Но родители бы тебя поняли, поверь мне на слово. Если всё закончится благополучно, они обязательно расскажут тебе эту историю.  — Я обязательно вернусь живой. — я не верила в то, что говорила, но мне этого очень хотелось. Хотелось вернуться и вернуть всех. — Поэтому помоги, пожалуйста.  — Тогда давай начнём. В тот вечер первая усиленная тренировка закончилась быстро. Я и не сомневалась, что это будет намного сложнее того, что было до этого, но не думала, что меньше, чем через час моя голова начнёт страшно раскалываться, а из носа снова пойдёт кровь. Я чувствовала себя настолько ослабленной, что едва стояла на ногах. Несмотря на все мои доводы и убеждения в том, что я ещё в состоянии продолжить тренировку, Гэндальф сказал, что если и дальше так продолжать, то моё тело может просто не выдержать такой нагрузки. Я же почувствовала себя как никогда жалкой и бесполезной. Ведь если не научусь на высшем уровне пользоваться своими силами, то и сама умру, и никого не смогу спасти…  — Даже самая незначительная мелочь может сыграть значительную роль, не забывай об этом. — мудро заметил серый маг и, когда увидел, что я начала падать, придержал меня. Мне казалось, что он прочёл мою мысль о собственной никчёмности, хотя, вероятно, так оно и было. — Не требуй от себя большего. — он заткнул мне ноздрю, из которой шла кровь, какой-то неизвестно откуда взятой тканью, и краем глаза я заметила, как он глянул куда-то в сторону. — Фродо! Он тут же подошёл к нам, а я почувствовала себя крайне неловко. Не хотелось, чтобы он видел меня в таком состоянии, когда он сам, очевидно, всё ещё был как в воду опущен.  — Что случилось? — его голос звучал очень взволновано, будто меня смертельно ранили прямо у него на глазах. Наверное, видок у меня был не лучший.  — Отведи Алису к ней в комнату. — попросил Гэндальф, но я перебила его. — Не надо, я сама могу дойти. — желая показать свою самостоятельность и в какой-то мере гордость, я постаралась сделать пару шагов, которые закончились бы падением, если бы хоббит вовремя не поймал меня и аккуратно не подхватил на руки, заставив вспыхнуть и смотреть куда угодно, лишь бы не ему в лицо. Так он пронёс меня на руках через сад и замок. По пути нам, к счастью, никто, кроме двух незнакомых эльфиек, не встретился. Думаю, уж после такого зрелища точно начали бы шептаться… Хотя, если честно, это последнее, что меня волновало. Фродо нёс меня аккуратно, будто я какая-то хрустальная ваза, и всё пытался расспросить, что со мной вообще случилось. Я не знала, как ему объяснить, чтобы он не обвинял в этом себя. Мне не хотелось ещё больше вогнать его в уныние.  — Алиса. — он всё также мягко, но очень требовательно позвал меня, когда уже нёс меня по одному из коридоров. — Расскажи мне.  — Я… — пару секунд подумывала, что бы соврать, но в итоге поняла, что лучше сказать правду. — Просто я попросила Гэндальфа о более серьёзных тренировках. Подумала, что…  — Пообещай мне, что больше не будешь так себя изводить. — от этих слов и того, в каком положении находилась, я чувствовала себя маленькой и беззащитной. — Тяжело смотреть, как ты мучаешься из-за меня.  — Что? — я почувствовала, будто в душу забили острый гвоздь. — Ты здесь вовсе не причём, я просто…  — Нет, если бы я тогда не вызвался, ты бы себя так не изматывала. — когда он это сказал, у меня вновь всё перевернулось и скрутилось внутри. Мне было настолько больно от мысли, что он винит во всём себя, что захотелось встать и обнять его. Его пальцы некрепко сжались рядом с моим плечом, и всё, что я смогла сделать, так это аккуратно обхватить его шею руками. — Прости.  — Ты меня удивляешь. Извиняешься сам, хотя это я должна просить у тебя прощения. — в его взгляде читалось искреннее непонимание. — Я не должна была на тебе срываться. — слова полились из меня целым потоком, удержать который было уже невозможно. Я ведь правда была виновата. — Тебе и так было плохо, а я… Я должна была поддержать тебя, а не оставлять наедине с этим. Прости меня, Фродо. — глаза начали неприятно жечь, а мой голос задрожал. Мне было так стыдно за своё поведение днём, что словами не передать. — Кхм. — я постаралась вернуть свой прежний голос и сморгнуть влагу. — Что бы ты там не решил, я поддержу тебя и помогу, чем смогу. Я отвела глаза, чувствуя, как горит лицо. Смотрела куда угодно, лишь бы не на него, ведь понимала, что если посмотрю, то покраснею ещё сильнее.  — Алиса. — в его голосе слышалась какая-то тёплая нежность, от которой я почувствовала, что начинаю таять. Я не смотрела ему в лицо, но слышала, что он улыбается, и почувствовала, как уголки моих губ сами собой поползли вверх. — Я всё понимаю, и поэтому совсем на тебя не обиделся. — моё сердце пропустило несколько ударов, и я, толком не думая о собственных действиях, прильнула щекой к его груди и прикрыла глаза, чувствуя как мои тело и душа заполняются теплом и светом. Казалось, будто больше ничего в этом мире не имело значения, кроме тепла его тела, размеренного покачивания от ходьбы и стука его сердца. Никаких опасностей и печалей. Только мы и этот тёплый свет, исходящий от него. За всем этим я даже не заметила, как мы уже дошли до моей комнаты. Фродо открыл дверь и, думая, что я заснула, аккуратно положил меня на кровать и укрыл мягким одеялом. Когда он уже начал отходить, я, поняв, что не хочу его отпускать, легонько коснулась его руки и некрепко сжала её.  — Всё хорошо? — спросил он, оглянувшись на меня и немного замявшись. Мои щёки вспыхнули румянцем, как только меня ударило осознание того, что фраза «Не уходи» в данной ситуации может быть воспринята неправильно. Всё-таки не стоит забывать, что Фродо в первую очередь парень, и нам было уже далеко не по три года, чтобы это воспринималось как что-то невинное и дружеское. Собиралась ли я тогда признаваться ему в том, что он мне симпатичен? Нет, конечно, это было бы слишком сложно, да и его возможная реакция меня пугала. Я боялась, что потеряю его, как друга, если скажу, что для меня он значит больше.  — Расскажи что-нибудь. — это было первым, что пришло мне в голову. Фродо присел рядом со мной на кровати и вытащил моего носа кусок ткани, которой Гэндальф пытался остановить кровотечение. Надо же, я совсем о ней забыла, пока он нёс меня.  — О чём хочешь послушать? — спросил он, улыбнувшись своей лучезарной улыбкой, которая заставила меня улыбнуться ему в ответ.  — Не знаю. — я всё не отпускала его тёплую руку, пытаясь растянуть момент. — Что первое в голову придёт.  — Что угодно, говоришь? — парень на несколько секунд задумался, а после сказал. — Ну тогда слушай сказку про Анориона. Я уже было открыла рот, чтобы напомнить ему, что я не намного его младше, но тут же осеклась. Всё-таки сама попросила, так что было бы не очень-то вежливо высказывать своё «фу», да ещё и учитывая то, что он этого делать не обязан.  — Хотела, чтобы он побыл рядом? — ехидно заявил голос разума. — Тогда молчи и наслаждайся. Сказка эта была длинная, но очень простая и интересная. По мере рассказа Фродо изредка поглядывал на меня и улыбался. В какой-то момент я закрыла глаза и уже перестала вслушиваться в то, о чём идёт речь в сказке, слушая только приятный бархатный голос, и сама не заметила, как упала в мягкие объятия сна.