Я всего лишь хочу любить...

В одном городе жила девочка, которая с самого детства мечтала стать чем-то больше, чем просто обычный ребенок. Будучи еще совсем маленькой она серьезно увлеклась книгами. И тогда у этой девочки родилось желание — стать писателем. Родители услышав мечту дочери, не приняли ее, так как считали это занятие неприбыльным. Ими движел только бизнес, их купленная пекарня, в которой они выгадали много посетителей. В это место даже приходила сама семья Агрест, известная на весь Париж. Но шли годы. Прибыль пекарни стала идти вниз и вниз. Людей почти не было. Светлое и уютное место потеряло посетителей. Но в один момент родители этой девочки нашли выход… Каково жить в предательстве? Каково остаться согнанной из родного дома? Я всегда знала, что родители относятся ко мне не с той нежной и родительской любовью, но мне в жизни в голову не приходило такое. Продана. Как кукла в магазине. Плакать уже не хотелось. Внутри словно выстроилась неразрушимая стена, что не выпускает наружу истинные чувства. Вырисовывая пальцем на запотевшем стекле довольно детские рисунки — солнышко, цветочки, сердечки и звездочки, я и не заметила как машина, в которой меня везли в новый дом, остановилась. Обреченно выдохнув, поняла, что это все. Наверное, я никогда не приму решение родителей и не смогу их простить за это. Вчера только просыпалась в своей родной кроватке, встречая новый день, а завтра встречу день уже в абсолютно другой атмосфере. Мне помогли выйти из машины и мужчина, что был шофером, принял весь мой багаж. В моем владении пока был рюкзак на спине. Сколько лет уже живу, но никогда не была так близко к особняку Агрестов. Мама правду говорила «будешь жить словно принцесса», вот только она не подумала, что эта самая принцесса может сделать с собой что-нибудь от горя. — Маринетт Дюпэн-Чэн, следуйте за мной, — подал голос тот человек, взявший мой багаж и, собственно, довез до этого места. Согласно кивнув головой, я направилась вслед за ним. Меня разрывали непонятные чувства: то радость, то грусть. А радость из-за того, что здесь проживает уважаемый человек всего Парижа — Габриэль Агрест, тот что выпускает коллекции одежды. Честно говоря, когда я принималась за кройку, то всегда вдохновлялась им, смотря его показы, наряды по телевизору Или же в журналах. Но в жизни не могу поверить, что он купил меня. Почему? Я совершенно обычная, ничем не отличаюсь от других. Или все же пекарня родителей решила этот вопрос? Двери особняка открылись и мой взор остановился на огромном зале. Врать не буду, зависла я на входе на минуту точно. Какая же роскошь. Такое словами не описать, это нужно видеть. Мимолетом в голове вновь пронеслось «как принцесса». Отмахнувшись от этой назойливой мысли, я быстрыми шагами направилась вперед, нагоняя шофера. И вот на лестнице, что вела на второй этаж стоял человек — Габриэль Агрест. По телу невольно прошлись мурашки от волнения. — Здравствуй, Маринетт, — первым поприветствовался мужчина. Я в ответ только кивнула. — Знаю, ты в сомнениях, тебя разрывают чувства, но пойми, это было единственным решением и… — Знаю, — прервала я, опустив взгляд в пол. Конечно, знаю, что иного выбора не было, но вот это напоминание вновь сильно и остро ударило внутри, давая понять, что брошена и никому не нужна. В этом же доме, где кипит абсолютно другая жизнь, иные нравы, стану подброшенкой, чужой и этого никак не изменить. Никак. — Отец, так это и есть та самая Дюпэн-Чэн? Из мыслей меня вывел еще один голос, раздавшийся неожиданно, словно ниоткуда. Подняв голову, я увидела рядом с мужчиной парня. Блондина, с небесно-голубым взглядом и официальном костюме, словно он, как и Габриэль, ходит на важные встречи. — Ах да, Феликс, это Маринетт, которая теперь будет жить с нами. Маринетт — это мой сын Феликс, — представил нас мужчина, а затем явно вспомнив что-то еще, добавил, — Адриан, где? — Умотал куда-то с самого утра. Могу предположить, что к Хлои, — ответил парень и его взгляд оценивающе прошелся по мне сверху-вниз. Из этого короткого диалога я поняла, что у Габриэля есть еще один сын. А мне всегда казалось, что у него единственный наследник всего этого состояния. — Феликс, будь добр, проведи Маринетт в ее комнату. — Хорошо, отец, — после он стал подниматься по лестнице, на второй этаж. Я послушно последовала за ним, украдкой взглянув на Габриэля.

***

— Мамочка-мамочка! — надрывая голос кричала шестилетняя девочка. Вокруг толпы людей, но нигде нет поблизости силуэта самого родного человека на свете. Жутко страшно. Слезы льются не переставая. Ленточка с одного хвостика слетела и затерялась на полу, затоптанной людьми. Минута. Две минуты. Три минуты. Пять минут. Время тянулось мучительно и очень быстро. К девочки подошла женщина и наклонилась, ласково убирая с ее лица темные пряди волос и заглядывая в глаза, похожие чем-то на цвет василька. — Не плачь, где твоя мама? — осторожно спросила она и по-доброму улыбнулась, чтобы еще больше не напугать бедняжку. — Я-я… Я не знаю, не знаю… Мама…Я не знаю, где она, мне страшно, — сквозь слезы отвечала девочка. — Как тебя зовут? — поинтересовалась женщина и протянула ей руку, чтобы та взялась за нее. — М-Маринетт. Некоторое время поисков, блуканий по-крупному многоэтажному торговому центру, но они добились своей цели. Сабина, мать Маринетт, весело хохотала за столиком кафе и попивала горячий чай, мило беседуя с каким-то мужчиной. — Мама! — кинулась девочка к своей матери, плача, но уже от радости. Никогда она так не радовалась и была готова обнимать этого дорогого для нее человека вечно. — — Хватит заниматься этой тупостью! Скажи, как это поможет нашему бизнесу? Эти сказки и бестолковые рисунки — детское увлечение. Займись делом! — кричала Сабина на свою дочь, выкидывая тетрадь в мусорку. Маринетт, уже будучи подростком, еле сдерживалась, чтобы не заплакать в голос. Ее мечты рушат, ее не хотят слушать, словно она пустое место, ничего. Бизнес, бизнес и еще раз бизнес. Родителей волновала только их пекарня, а на чувства единственной дочерьи было плевать. Раз появилась на свет, то будь добра исполнять волю того, благодаря которому стоишь тут. — Лучше бы такой бездарь вообще не рождался! От тебя только одни проблемы, исчезни! Завершающий удар. Хуже острия ножа в самое сердце. — — Почему? Почему? Что я сделала не так? Почему не могу быть той, кем хочу? — слезы только и лились, было невыносимо. Алья была единственной, кто полностью поддерживала Маринетт, помогала и защищала ото всех, укрывала от злостного мира. — Дай им остыть и поговори с ними спокойно, увидишь, они поймут тебя, — успокаивала Сезер, поправляя очки, и после крепко обнимала подругу. Вновь Маринетт ночевала у Альи. — Закончив колледж, ко всем ее одногруппникам пришли родители и искренне радовались за них, а Маринетт стояла в сторонке, не мешая другим. К ней родители не пришли, посчитав выпускной глупым занятием.

***

И почему это вспомнилось? Почему мои воспоминания упорно вцепились за эти фрагменты? В горле все пересохло от страха, я даже пискнуть ничего не успела, как оказалась грубо прижатой к стене, а голубые глаза пристально смотрели на меня. — Пискнешь — убью, — коротко и ясно сказал Феликс. Мне оставалось только молча согласиться, кивая головой. — Обычная мышь, хотя… глаза вот красивые, а остальное… простушка, одним словом, — поставил свой вердикт парень и после отпустил, от чего мне в миг стало легче. Больше этого давления не было. Дальше друг другу не было и сказано и слова. Он проводил меня в комнату, предназначавшуюся мне, и ушел по своим делам. Оставшись одной, я опустилась на кровать и тяжело выдохнула, чувствуя что раздавлена полностью. Былое счастье растворились в одно мгновение, оставляя после себя неприятный осадок. И теперь это будет всегда? Каждый день на меня будут морально давить, сравнивая с мышью?

***

Что говорить дальше? Освоилась в своей новой комнате, разобрав все свои вещи и занялась рисованием, чертежом моделей платьев. После меня ожидал вкусный и богатый ужин с Габриэлем и его сыном Феликсом. Второго же сына, Адриана, застать не получилось. Разобралась немного с планировкой дома, дабы не блукать по всему помещению в поисках ванной комнаты или кухни. Приняла душ, после которого немного спало напряжение, и отправилась в свою комнату. Благо, та закрывалась и замок находился изнутри. И только я отправилась в кровать, укрываясь по самую голову теплым одеялом, как услышала непонятный звук. Подняв голову, тут же высунулась из теплого плена и взгляд метнулся туда, где и происходил звук. Было очень плохо, что стемнело и поэтому ничего не разобрать. Но чей-то силуэт виднелся точно. На моем балконе стоял человек. Может вор? Или Феликс решил зайти в мою комнату таким нестандартным способом, так как дверь закрыта? Сердце ушло в пятки от страха. В гробовой тишине отчетливо слышались удары моего сердце, что колотилось словно бешеное. Шаг. Вздох. Скрип. И дверь открылась, впуская в комнату прохладный и свежий воздух. Силуэт прошел и двинулся куда-то вглубь, тихо пересекая помещение. Нужно действовать, ну что я могу? Мой взгляд невольно прошелся по лампе, стоящей на тумбе. Идеально. Теперь тихо действовала я, взявшись за бедную лампу. Подойдя к парню сзади, замахиваюсь своим оружием и… случайно включаю кнопку. Забыла отключить из розетки, а сам шнур, как назло оказался слишком уж длинный. Лампа в миг осветила помещение, и незнакомец развернулся. От страха вновь замахнулась, как он выставил руки вперед и с явным удивлением в голосе сказал, от чего я даже остановилась: — Ты? — Мы знакомы?