Печаль в Крипипасте: Призраки прошлого.

POV. Автор Испокон веков любовь занимала место среди наивысших ценностей человечества. Это чувство способно даровать настоящее счастье, но может причинить и немало боли. Такое случается, если любовь оказывается неразделенной. Как бы ни были сильны наши чувства и чисты порывы, мы все же не можем заставить другого человека любить, если в нем этого чувства нет. Тогда приходится мириться с распирающими душу эмоциями и стараться забыть, вычеркнуть объект страсти из памяти. Не у всех это получается, именно поэтому так много самоубийств или тяжелых преступлений на фоне безответной любви. Pov. Аня Ого. С чего вдруг такие выводы делает Михаил? С чего бы это я - то самое дитя? Мне двадцать один год, в каком месте я ребенок? Мне на пенсию скоро… Хотя нет, не скоро. Спасибо, Путин! — С чего бы это? — Ну… Сколько тебя ни пытаются убить, ты все ещё живая. И ты говорила, что Безликий постоянно говорил тебе что-то про судьбу и предназначение Вселенной. Думаю, этого достаточно, чтобы сделать такой вывод. — Но все это так же может быть нелепой случайностью. Возможно, я всего лишь холст, на котором решили написать данное послание для кого-нибудь другого. — Да, такое тоже может быть, но… Сколько всего странного с тобой происходило? И тебя не хотят убить, тебя хотят заполучить, чтобы ты что-то сделала. — Не думаю, что это именно так, как ты сказал, так как однажды меня все же прикончили. А может быть и не раз. — Те, кто навредили тебе, страдали до того момента, пока ты не простила их? — Есть такое. — И это в очередной раз доказывает мою теорию. — А теперь допустим, что так и есть. Что дальше? Лично я совсем не знаю, что теперь делать со всей этой информацией, как избавиться от символов и остановить все это. — Прибегнем к магии и колдовству. Как мы с тобой уже поняли, обычный человек со всем этим не справится, так что нужен кто-нибудь другой. — И какие есть варианты? Позвать мага? Экстрасенса? Или, ещё лучше, гадалку с улицы, чтобы та погадала? Прошу меня, конечно, простить, но я думаю, что это совсем не поможет нам. — Тогда что предлагаешь ты? — Предлагаю максимально обезопасить себя и заранее продумать все свои шаги, чтобы ничего плохого не произошло. — Это невозможно сделать. Все не предугадать, и невозможно полностью обезопасить себя от всего. Всегда будет существовать вероятность того, что что-то пойдет не так. — Тогда будем стараться лучше, чтобы добиться нужного эффекта. К тому же, сейчас главное - проследить за тем, чтобы очнулся Сергей, а затем уже и решать, что делать. — Зачем ждать, пока он проснется? — Затем, что, как оказалось, память ему никто не стёр, и он помнит все, что происходило со мной и с ним три года назад. Все ответы спрятаны в его воспоминаниях. А так как мысли я не читаю, вскрыть его запрещено, а сам он рассказать не может, все, что нам остаётся делать, это ждать, пока ему станет лучше. — Согласен, но он может пробыть в таком состоянии до нескольких дней, так что не думаю, что нам стоит надеяться на него. К тому же, есть вероятность, что ему все же отрубит память, и он ничего не будет помнить. Об этом, как я думаю, тоже не стоит забывать. — Хорошо, тогда, раз тебе так не терпится разобраться во всем этом, вперёд и с песней. А я, пожалуй, посплю пару часов, так как язык заплетается, глаза закрываются, а ноги подкашиваются. — Это, конечно, отличный план, но я думаю, тебе разгадать все это важнее, чем мне. Или мне просто кажется? — я посмотрела на него, прищурившись, но он продолжал смотреть на меня серьезно, даже не моргая. — Та прав, но я хочу спать. Если у тебя есть кокаин, то тогда, конечно, могу не спать неделю, а так как у тебя его… Нет… — он достал из кармана пакетик с белым порошком и продолжил смотреть на меня серьезным взглядом. Я все смотрела на этот порошок в пакете и думала, откуда он у Михаила? Он ведь максимум траву покупал… — Откуда у тебя это? — Купил. Кто-то там говорил, что не будет спать неделю? — Но это ведь полный бред. К тому же, я завязала с наркотиками после того раза, как поймала приход в том ужасном доме. — Но этот волшебный порошок поможет тебе не спать какое-то время. — Ты подталкиваешь меня на то, чтобы я приняла эту дрянь? Ты хоть понимаешь, что делаешь? Или ты уже успел принять его? — Послушай, сейчас четыре часа утра. Нам лучше закончить все до вечера. Но! Мы ничего не успеем, если ты сейчас ляжешь спать. — Кто бы говорил! Ты проспал восемь часов. — И? Ты вообще за эти восемь часов ничего не сделала, хотя могла бы уже давно закончить перевод и продолжить искать ответы. — Ой, все. Отстань, — он продолжал что-то говорить мне, но я уже погружалась в сон, так как спать я люблю. Что вообще может быть лучше, чем сон? Правильно! Пиво! Ммм… Пиво… Уйдя от реальности и погрузившись в мир сновидений, я увидела следующую картину: Бывший мой спит на песке у моря, а рядом с ним пустые бутылки из-под рома. Ага… Оглядевшись, я поняла, что нахожусь на островке вместе с Сергеем, который спит на песке. Ага… Волны, теплый ветерок, пальмы и пение птиц. Что может быть лучше? Неужели это нормальный сон, а не какая-то ересь? Я подошла к Сергею и слегка пнула его, от чего он тут же очнулся и уставился на меня удивленными глазами. — Что ты делаешь в моем сне? — спросил он и встал на ноги. Он оглядывался по сторонам, словно что-то искал. — Ну… Это мой сон, как бы. Ты вообще после операции все ещё не очнулся. — Что? Какой ещё операции? — А ты уже не помнишь? Тебя чуть не убили прокси Лысого, когда ты поехал ко мне на дачу, — он смотрел на меня так, словно ничего не понимает. Оу… Миша был прав насчёт памяти. — Ладно… Что последнее ты помнишь? — спросила я, и он посмотрел куда-то за меня. — Что тебя вырвало на мой любимый свитер. — Ой… Ну, хоть что-то ты помнишь. На следующий день тебя почти убили. — Оу… Правда? То есть ты не шутила? — Нет, я не шутила. Блин, Сергей, будь чуть серьезнее! Ты чуть не умер у меня на руках, а теперь вообще не помнишь этого. — Ну уж прости. Что ты вообще от меня хочешь? Я тут отдыхаю. — Пора бы тебе возвращаться. Мы с Мишей уже второй день сидим с тобой в палате и ждём, когда ты очнешься. — Я не… Не знаю, как это сделать. Я даже тут сплю. Словно это даже не сновидение. — Ну ты уж постарайся получше! Попробуй себя ущипнуть, — он так и сделал, но ничего у него не вышло, так как он все ещё был в моем сне. — Слушай, Аня, я хотел с тобой поговорить. — По поводу отношений? Ты уже говорил со мной об этом. — Да? И каков твой ответ? — он подошёл чуть ближе. А вот об этом я даже и не думала… — Скажу тебе, как придёшь в себя и пойдешь на поправку. А то ты сейчас обрадуешься и не сможешь проснуться. — Обрадуюсь? Это означает положительный ответ? — Ну и не знаю даже… Вот проснешься, скажу, — и дело в том, что я проснулась, а он, скорее всего, так и продолжил спать. Черт, как его разбудить-то? Нам с Мишей нужны ответы на вопросы, а они скрыты у Сергея в воспоминаниях. — Десять часов утра уже. Я нашел только то, что, по древним легендам, у избранных людей на теле появлялись эти символы, перевод которых означает то, что он должен делать. На этом наши полномочия все, это самое, да, окончены, — сказал мне Михаил, попивая кофе. Ого, новая кофеварка стоит? Видимо, ту он и правда сломал. — Ага… А я была во сне Сергея. Он сказал, что не может проснуться. — Чего? Как ты вообще могла быть в его сне… Хотя, судя по тому, что с тобой происходит, ты и не на такое способна… И что с ним делать теперь? — Хороший вопрос, — я потянулась и начала думать о том, как его разбудить. — Медсестра говорила, что он может очнуться, если с ним говорить. Иди поговори с ним, — сказала я, но Михаилу не понравились мои слова, и он нахмурился. — Сама иди с ним говори! Он меня терпеть не может. — Так! А ну прекрати перечить мне и иди говори с пострадавшим! — он прищурился, но все же пошел. Он сел на стул напротив Сергея и посмотрел на меня. — Ну, давай… — сказала я и в тихую начала снимать его на телефон. — Я… Не знаю, что тебе сказать. Но ты давай уже просыпайся, ладно? Нам нужна твоя помощь, а ещё мы, типа, скучаем, — я сдерживалась, чтобы не заржать, а вот Михаил, видимо, решил излить Сергею душу. — Знаю, были между нами кое-какие недопонимания, но, я думаю, в скором времени все будет как раньше. Я, Аня и ты… — я начала смеяться, и Миша посмотрел на меня серьезным взглядом, а затем сел рядом со мной на диван. Я закончила снимать его на телефон. — Какой милый разговор! Что может быть лучше, чем эти твои розовые сопли и душевные разговоры? — он скрестил руки на груди. — Иди теперь ты с ним разговаривай. Видимо, от моего голоса он уснул ещё крепче, — я усмехнулась и подошла к Сергею, присаживаясь на стул. Какое-то время я просто сидела и смотрела на его уставшее лицо. — Очнись, пожалуйста. Или ты хочешь оставить меня одну, наедине с Михаилом? Может быть, ты хочешь, чтобы меня вновь похитили и пытали? Если тебе правда плевать на мой ответ и на меня в целом, то можешь и дальше гулять во сне по острову. Но если я все же тебе небезразлична, то, прошу, просыпайся скорее. — Эй, это так не работает. Зачем было ставить его перед выбором? — Пять, четыре, три… — Что ты делаешь? — Два, один, — прошло пару секунд, и он чуть приоткрыл глаза. Я довольно улыбнулась и взяла его за руку. Миша в шоке подбежал ко мне и уставился на Сергея. — Как ты это сделала? — прошептал мне Михаил? Я пожала плечами, так как правда не знала, как такое произошло. Я просто по приколу решила сказать все это, но он, видимо, меня услышал. — Его разбудила моя любовь! — сказала я и посмеялась с этого немного. — Ага, твоя речь была просто до краев наполнена любовью, — Миша улыбнулся и помахал рукой перед лицом Сергея. — Он живой вообще? — Живой… — сказал хриплым голосом Сергей, и Миша вздрогнул и убрал свою руку. — Конечно, он живой! А если бы и сдох, то я бы достала его с того света, — и тут в палату врываются медсестра с врачом и быстро выпроваживают нас из палаты. Теперь мы с Михаилом стоим в коридоре, где со потолка сыпется штукатурка, вдоль стен стоят какие-то фикусы, а на окнах решетки. Классная, конечно, больница, ничего тут не скажешь. — Как думаешь, он все помнит? — Все, кроме того, как его чуть не убили. Последнее, что он помнит, это то, как я наблевала на его свитер. — Ну, наверное, вы и правда многое пережили, раз он все ещё хочет быть с тобой после такого. Совет вам да любовь, — он усмехнулся, а затем уставился куда-то слегка испуганными глазами. Кажется, все, Миша сломался. Придется покупать нового… — Там призрак… — прошептал он, и я обернулась, удивилась и вздрогнула. Это был Валера, что парил рядом со мной, поедая сухарики. Но затем Валера подавился и начал кашлять. Выглядело это смешно, так как мы с Михаилом стояли молча у стенки и наблюдали за всей этой картиной. Валера откашлялся и выплюнул на пол сухарик. Он смотрел на этот сухарик, что лежал на полу, а затем поднял его и съел. Мне от этого было очень даже смешно, а вот Миша не понимал, что происходит. Валера продолжал парить между нами и есть сухарики. — Валера, что ты делаешь? — спросила я его, и он застыл в воздухе. — Так я это, ёпта, того самого, бля! Ну да, пиздец так-то, но так-то, бля, нормуль! — сказал он и, засыпав себе в рот оставшиеся сухарики, начал громко их пережёвывать. — Что? — он начал что-то говорить, но мы ничего не поняли, так как он говорил с набитым ртом. Когда он закончил жевать, то сказал: — Поняли, ёпта? — я покачала головой, и он устало вздохнул. — Я говорю, что там, блять, в палате пиздец какой-то творится! Он, блять, там сдохнет, ёпта! — громко так сказал он и показал рукой на дверь. А… — Сразу сказать не мог? — Да я, бля, тебе сразу базарить, сука, начал! Хули вы овощи такие? — я открыла дверь в палату. Сергею пытались что-то вколоть, но тот сопротивлялся изо всех сил. — Что вы делаете с ним? Я имею право знать, что именно вы собираетесь ему вколоть! — врач отвлекся и посмотрел на меня. Сергей этим воспользовался и выбил шприц из рук врача. Тот упал на пол и разбился, так как был из стекла. — Видимо, произошло какое-то недопонимание. Мы собирались вколоть ему новое средство, которое поможет скорейшему заживлению тканей. — Я согласия не давал… — сказал Сергей, и врач отвёл глаза в сторону. — Ну как же, вы подписали согласие… Сейчас принесу, — они ушли из палаты, и Валера последовал за ними, чтобы, наверное, проследить. Я подошла к Сергею и села на стул. — Как ты себя чувствуешь? — он накрыл мою ладонь своей. — Ну, я, пожалуй, выйду и не буду вам мешать, — быстро проговорил Миша и покинул палату. Он кинул меня одну? Ну… Кажется, сейчас начнется серьезный разговор о чувствах и прочей ерунде. Ох… Помоги мне, Боже…