Печаль в Крипипасте: Призраки прошлого.

POV. Автор Депрессия — это агрессия, направленная против себя самого. То есть энергия есть, и ее может быть невероятно много, но она направлена на саморазрушение. Неприятие или отторжение части внутреннего мира, каких-либо событий или явлений собственной жизни вызывает тягостное состояние внутренней фрустрации, которое, в свою очередь, провоцирует развитие депрессии… Pov. Аня Голова просто не выдерживает уже. Настолько сильная боль, что хочется плакать и звать на помощь, чтобы мне скорее помогли. Тьма… Запах сырости и какой-то гнили, от которого выворачивает наизнанку. Приоткрыв глаза, я смогла разглядеть дверь, что находилась метрах в шести от меня. Так близко, но, с другой стороны, ужасно далеко. Что они сделали со мной? Я подняла голову вверх и поняла, что они заключили меня в наручники, которые были прикреплены на цепь, свисающую с потолка. Сидела я на коленях на сыром полу. С левой стороны стоял стол, на котором лежали какие-то инструменты, видимо, для пыток или что-то типа того. Если мне не изменяет память, то позади меня должен стоять шкаф с человеческими органами в банках. И не дай Бог хоть одна упадет на меня… Во рту ощущался металлический привкус крови, из-за чего рвотный рефлекс приближался ещё быстрее. Благо, все зубы на месте… Руки затекли уже из-за такого положения, но встать я не решалась, ведь, кто знает, может быть, я случайно издам какой-нибудь звук, и меня тут же прикончат. Самое ужасное в том, что я никак не смогу связаться с Михаилом, так как нет ни телефона, ничего… Услышав шаги за дверью, я опустила голову и уставилась в пол. Хоть бы не Лысый… Дверь со скрипом открылась, и по глазам ударил яркий свет, от которого головная боль стала только сильнее. Я взглянула на того, кто стоял в дверном проеме, и начала нервничать, так как Офф - это последний тип, которого я рассчитывала увидеть здесь. Думала, опять припрутся прокси и начнут строить из себя хер знает кого. Но я даже рада видеть его здесь. Правда он, скорее всего, ненавидит меня, так как я должна быть мертва, а не сидеть в подвале на цепи, словно псина какая-то. Я бы хотела попросить у него за все прощения, но не буду, так как уже поздно. — Так и правда живая? — спокойно спросил он, и я подняла голову, смотря, как он подходит ближе. Я прекрасно понимаю, что он может мне навредить, но бежать нет никакого желания. Да и смысла сбегать сейчас нет… Отсижу спокойно пару дней, а когда все привыкнут, постепенно начну уходить все дальше и дальше. — Что, даже не поздороваешься? — спросил он меня и сел на корточки. — Привет… — тихо сказала я и отвела взгляд в сторону, так как мне было ужасно стыдно за все, что я ему когда-то говорила. Ненависть к себе возросла настолько, что ужас какой-то. — Тебе идёт эта прическа, выглядишь мило, — для чего он это говорит? Чтобы что? — Ты какая-то слишком тихая, что с тобой? Всегда ведь говорила что-то, переходя на угрозы, а сейчас молчишь, — он дотронулся ладонью до моего лица, и я взглянула на него. — Может быть, обижена на что-то? Или боишься? — скорее ненавижу себя. Не хотела возвращаться сюда, так как пришлось бы извиняться перед всеми за то, что я натворила. А извиняться я не люблю даже перед близкими людьми. — Скажи мне хоть что-нибудь. Можем даже о погоде поговорить, если ты так хочешь, — ну и зачем ему говорить со мной? Я все молчала и не могла ничего сказать, так как, если я начну говорить о чем-то, польются слезы. Он встал на ноги и начал медленно уходить. Ай! Руку судорогой сводит! — Все жильцы этого дома ненавидят тебя. Все, кроме меня, так что могла бы и поговорить со мной, — сказал он и покинул подвал. Я поднялась на ноги, и судорога пропала, словно ее и не было. Руки замёрзли, так как кровь к ним плохо поступает. Я огляделась и чуть не сдохла от страха. В другом конце подвала кто-то сидел в темноте на стуле и смотрел на меня. Какое-то время я пялилась в ответ на этого типа, а затем продолжила осматриваться. Мне бы тоже стул достать, чтобы посидеть удобно. Прямо передо мной появилось лицо Алексея, и я вздрогнула от внезапности. Но, когда до моего мозга дошло, что Алексей ничего плохого не сделает, я с облегчением выдохнула. — Тебе нужен стул? — я кивнула, и Алексей подлетел к стулу, что стоял возле двери. Он начал тащить его ко мне. — Ситуация, в которой ты сейчас находишься… Можем мы как-то помочь тебе? — он поставил стулом рядом со мной. — Спасибо… — сказала я и села на спинку стула, поставив ноги на сидушку. Кажется, в том дальнем углу сидит вовсе не манекен, так как оно встало с места и вышло из подвала. — Я не думаю, что вы сможете помочь мне. — Уверена? Мы можем помочь тебе сбежать, — сказал появившийся из темноты Ваня. — Я не хочу сбегать сейчас. Они будут продолжать преследовать меня, — они молчали, пока не появился Валера. — Мы можем найти того, кто описывает всю твою жизнь, — сказал Алексей и посмотрел на ребят. — А он, блять, это, дело говорит, ёпта! — точно… Но… — Листок с адресом у Миши. — Уверена? А это что? — Ваня магическим образом достал у меня из-за уха листок с адресом. Не знала, что он ещё и фокусник. — Мы с Алексеем проверим адрес, а Валера составит тебе компанию, чтобы скучно не было, — проговорил Ваня, и они с Алексеем пропали. Я даже возразить не успела, как они уже оставили Валеру со мной. Мой собеседник шмыгнул и сел на край стола, смотря на меня. Он кашлянул и сказал: — Могу станцевать, если хочешь, — сказал он и посмотрел в сторону. Я слегка улыбнулась. — С чего ты взял, что хочу? — Ну, раз настаиваешь, то я станцую! — он запрыгнул на стол и начал танцевать какой-то очень странный танец. Тупо хардбас какой-то. Я держалась до последнего, но меня все же прорвало, и я начала посмеиваться с его танцев. Он, поняв, что рассмешил меня, довольно улыбнулся. Из-за его странных танцев инструменты, что лежали на столе, начали со звоном падать на пол, и я прекратила смеяться. — Ну вот, бля, видишь? Все не так уж и хуево, ёпта, — я кивнула, он спрыгнул со стола и подошёл ко мне. Я молчала и смотрела на него. Валера… Был бы ты реальным, могли бы такой куш устроить. — Ты, это… Как там? Того самого. — Что? — переспросила я его, и он покрылся румянцем. Гопник, который покраснел… Очень мило. — Да так, забей. Знаешь, я, нахуй, могу вообще, бля, освободить тебя, ёпта! — Не нужно, — он пожал плечами, опять уселся на край стола и снял с себя мастерку. Белая майка-алкашка? Стиль, так сказать! Никогда не замечала, что он довольно спортивный… Видимо, я вообще не смотрела на него почти никогда. На плече у него был набит парашют и надпись «ВДВ». Он служил? — Ты служил? — спросила я, и он взглянул на меня. — Кто не служил, тот не мужик, нахуй! — ага… — И как там? Тяжело было? — он покачал головой. — О… Да там вообще, бля, идеально было! Бесплатная койка, еда, одежда! Турничок! — я кивнула. Следующие минут десять он продолжал рассказывать мне о своей жизни. Как оказалось, умер он, когда ему исполнилось двадцать четыре года. А следующее, что он помнит, как встретил ребят и меня. Сказал, что я подарила ему вторую жизнь. Я была так заинтересована его историей, что не заметила, как кто-то начал открывать дверь. Ой… Это же тот самый вполне ебабельный мужик! Наркоман, по совместительству. Он застыл, смотря на меня, и простоял так минуту, наверное. Я бы тоже удивилась, если бы увидела кого-то, сидящего на спинке стула. Валера замолчал и посмотрел на Наркомана, который подходил ко мне. А затем швырнул в него какой-то нож, но, к несчастью или же к счастью, промахнулся. Наркоман обернулся, но, видимо, никого не заметил. Я уже начала думать, что меня начнут бить, но все сложилось куда лучше. Меня просто освободили от наручников. — Пошли, — коротко и ясно сказал он, и я двинулась за ним к выходу. Вот так просто? Без поцелуев и объятий? Да я ему присвоила титул «Ебабельный пацан», а он вот так просто? Ужас… Вот тебе и романтика, блин… Все цветочки завяли. Валера, видимо, услышал мои мысли и начал смеяться с меня. Мы вышли из подвала и лучше бы не выходили. Почему они всегда выпускают меня, когда тут все едят? Нельзя сделать это потом, когда здесь не будет людей? Я посмотрела на себя в зеркало и ебать-копать. Я чем-то похожа на ту девчонку из фильма «Леон». Волосы только у меня чуть длиннее… Мы прошли дальше, и все, кто был за столом, уставились на меня. Я встала за Наркомана, так как как-то неловко было. А тут ничего не изменилось. Все точно так же… И люди те же… Лысого нет, и то хорошо. — Будешь есть? Может быть, выпьем? — спросил Офф, и я начала переживать ещё сильнее. — Нет… — тихо ответила я, и все продолжали смотреть на меня с ненавистью в глазах. Я знаю, что всем уже надоела, но я и сама от себя не в восторге, если честно. — Чего ты так стесняешься? Как в первый раз тут, — Офф начал тащить меня за стол, а я схватилась за рукав футболки Наркомана. Тот удивился и сначала посмотрел на мою руку, а затем перевел свой взгляд на меня. Я тут же отпустила его, и меня усадили за стол. — Что будешь? — да ничего я не хочу! Хочу, чтобы на меня перестали таращиться посторонние люди! — Ты всегда этого хочешь, но я спрашиваю тебя про еду, — бля… Я устало вздохнула и уставилась в пол. — Ничего… — ответила я, и некоторые люди начали шептаться. Офф отстал от меня, но длилось это недолго. Всего минуты две, так как потом я осмелилась поднять голову и встретилась взглядом с Худи. Смотрел он на меня спокойно, как и обычно. И слава богу, так как я сильно переживала по этому поводу. — Что это? — спросила какая-то девушка, и я посмотрела немного левее. Валера парил над столом, в руках у него были макароны. — Почему спагетти левитируют? — спросила она, и все начали шептаться. Валера медленно подлетел ко мне, а затем как улыбнется. — Братишка, я тебе покушать принёс. Держи! — он начал подносить их к моему лицу. — Отстань… — сказала я и отодвинулась от него чуть дальше. Он начал посмеиваться. — Поешь макаронов! — да что он пристал ко мне? — Сам ешь свои макароны, макаронник чертов, — сказала я, и он в голос засмеялся. Никто не понимал, с кем я говорю, так как Валера решил, что будет лучше, если только я смогу его видеть. — Ладно, а если, бля, я сделаю так? — он размахнулся и как швырнет эти спагетти прямо в лицо Оффу. ШЛЁП! Макароны медленно падали с лица Оффа. Я закрыла рот рукой и просто смотрела на него, не зная, что делать. Валера парил в воздухе и ржал как в последний раз. Согласна, то, как он швырнул макароны ему в лицо, это смешно. Но нельзя же с ним так обращаться! Молчали все… Я огляделась и поймала на себе удивленный взгляд Наркомана. — Пиздец… — тихо проговорила я, вскочив с места, схватила полотенце и протянула его Оффу. Тот аккуратно вытер все это со своего лица и серьезно посмотрел на меня. Так это же не я! Нечего смотреть на меня, я к этому никакого отношения не имею. Тупой Валера, зачем он это сделал? — Сделаем вид, что ничего не было, — спокойно сказал он и, встав из-за стола, ушел прочь. Я опустила свой взгляд от стыда и смущения. Люди начали шептаться, и мне стало очень некомфортно среди них. С другой стороны, я заслужила все это, так что нечего ныть и строить из себя жертву. И тут из пустоты появился Лысый, и все заткнулись. Наркоман все ещё стоял возле прохода и наблюдал за ситуацией. — Ты можешь бежать. Вперёд, — сказал он, но я даже не взглянула на него. Бежать? А есть хоть какой-то смысл в этом? Я уже сбежала однажды, но все равно оказалась в этом месте. Из-под земли ведь достанут и заставят сидеть на жопе смирно. — Потребовалось несколько лет, чтобы сломить твою силу духа. Сейчас у тебя правда есть возможность уйти, но ты выбираешь сидеть и ничего не делать? — я продолжала сидеть. Посмотрев на Наркомана, в его глазах я узрела вопрос «Почему не бежишь?». Я устала бегать. Мне нужно отдохнуть… Я уже не понимаю, для чего все это, для чего я ищу свободу, для чего живу… — Вот и хорошо… — сказал Лысый и сел за стол. Остальные продолжали трапезу, словно ничего и не произошло сейчас. — Комната та же, — сказал Лысый, и я встала с места. Наркоман проводил меня взглядом, и я поднялась на второй этаж. В комнате совершенно ничего не изменилось. Я стояла напротив зеркала и смотрела на себя. Уставший безжизненный взгляд. Разбитая губа и засохшая кровь на лице. Даже вещи мои тут. Я взяла чистую одежду и направилась в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок и пролежать остаток жизни в постели. Смыв всю грязь и кровь, надев чистую одежду, я вернулась в комнату и просто рухнула в кровать. Нет больше сил даже на то, чтобы плакать. Кто-то постучал в дверь и вошёл в комнату. Ну а кто это может быть, если не Тим? Никто… — Как ты себя чувствуешь? — он сел на стул напротив меня. Я лежала и смотрела на него, не понимая, почему он все ещё не убил меня? Да прикончи ты уже меня! Я столько боли причинила тебе и всем остальным, что заслуживаю только страданий. Столько всего ужасного было сказано в твой адрес, за что я бы хотела извиниться. Но, я думаю, мне не обязательно что-то говорить, так как вместо меня все напишут в фанфике. Напишут о всех моих чувствах, эмоциях, желаниях и о том, какую вину я перед ним чувствую. — Почему не стала убегать? Тебе дали шанс сделать это. — Я устала, — сказала я и подтянула к себе колени. — Больше не могу, — он молчал какое-то время. — Мне жаль, что все произошло именно так. Прости, — он не должен просить у меня прощения, так как во всем этом виновата только я сама. Все испортила я, а теперь он просит мое прощение? — Я сама во всем виновата. Я тут должна у всех прощение вымаливать, а не наоборот, — в его взгляде можно было увидеть грусть. Он встал со стула и покинул мою комнату. Я продолжала смотреть в стену напротив, и с каждой минутой мне становилось все печальнее. Может, это и к лучшему?