Always you

***

Я задыхаюсь. Чёрт возьми, я больше не могу дышать. Такое ощущение, что я, блять, выплюну все свои органы на асфальт. Ужасное ощущение. Босиком бежать чертовски неудобно и ты кричишь каждый раз, когда наступаешь на камень. Ночь. Я практически ничего не вижу и забегаю в первый попавшийся переулок, где кое-как горит небольшой фонарь, и сползаю по шершавой стенке вниз. Ноги болят, руки дрожат, а слёзы начинают катиться по глазам. Ну, что, Томлинсон, набегался. Я ж ведь так и знал, что это друзья Пейна. Я знал, что мне достанется, но все равно подошёл к ним. Все равно ляпнул то, чего не нужно было говорить. Все равно сейчас они нашли меня в слезах и окроваленных ногах, оттого, что я слишком быстро бежал и порезал себе ступни. – Вот наш бегун, парни. Главный из этих отбросов. Хоть пытайте меня, я не помню его имени. Но он тот ещё ублюдок, который пользуется женщинами, торгует наркотиками, иногда убивает. Как, например, сейчас. Просто я думаю, что они прибежали сюда не чаек попить. – Джеймс, я тебя умоляю, съеби отсюда. Умирать, так с фанфарами! – Меня не так зовут, – он подошёл ко мне и поднял на ноги. Как же это больно! Да, с именем я не угадал. – Ты думал, что это сойдёт тебе с рук? – Да. На самом деле, я так и думал. Всегда ж прокатывало. Удар в нос. Боже, у меня кровь. Он точно сломал мне его. Этот Джеймс был настоящим гигантом и носил, как самые настоящие ублюдки, майки, которые обтягивали его тело. А тело у него было такое, что каждый позавидует, даже, возможно, некоторые девушки. Карие глаза, которые казались слишком маленькими, потому что он их постоянно щурил. И я. Мой рост не отличался особой высотой. Даже наоборот, я был из тех маленьких парней, которых не видно за барной стойкой и которые не дотягиваются до верхних полок в супермаркете. Я был не накаченным, хотя фигура меня устраивала и я не сижу на таблетках, чтобы у меня были мышцы, будто туда по мячу баскетбольному засунули. Мой самый большой недостаток, что внешность у меня запоминающаяся. Голубые глаза, тонкая линия губ и челка, которую я зачесываю вбок. И, могу сказать, что он не в моей весовой категории и силой я с ним точно не справлюсь. Тем более его шавки уже стоят наготове. Меня может спасти только мой язык. Я вытер кровь рукавом какой-то чертовки дорогой толстовки и посмотрел на эти отходы. Теперь я зол. Чертовски зол. – Ну, что, шавки Пейна, это он вас отослал? Знаешь, ДжейСи, я просто надеюсь, что этой рукой, которой ты меня ударил, ты не дрочил этому милашке-обаяшке. Вы же все это делаете, даже не оправдывайтесь. Все, я труп. Надеюсь, меня похоронят нормально, а не в лесу в чёрном пакете. Я не ошибался. Через секунду Джим ударил меня куда-то в живот. Да так, что от боли я согнулся пополам и упал навзничь. К нему присоединились и другие дрочеры и начали избивать меня ногами. Но проблема в том, что я не чувствую. – Отстаньте от него! Голос. Я точно помню его. Такой знакомый, такой сладко-тягучий, бархатный. Я не помню чей он, но точно знаю этого человека. И как по велению волшебной феечки с красивым голосом побои прекратились. – Ушли с моих глаз. А потом я услышал топот ног и несомое касание к моему лбу. Это Гарри? Однозначно, он. Только он заботится обо мне. Только ему на меня не наплевать... Блять, сколько я спал? Все тело болит. Кажется, что мне сломали все, что только можно было сломать. Адское ощущение. Как можно медленнее открываю глаза. Я лежу на кровати. Это уже хорошо, но моя голова болит так, будто по ней раза три проехался трамвай. На столе рядом с кроватью лежат таблетки. Нахожу нужные и пью три штуки. Наверняка. А ещё кто-то забинтовал мне ноги. Это точно Гарри. Это он меня вчера спас. Нужно найти его. Или лучше позвать, потому что вставать мне не хочется. – Кудряшка! Гарри! Мой голос немного охрип. Я даже не знаю отчего. Может я вчера кричал. В дверях появляется силуэт и я теряю дар речи. – Кого это ты звал, малыш? Это вовсе не Гарри и мне хочется убежать, испариться или просто убить это существо. Мне хочется сделать ему также больно, как он сделал мне. Зейн Малик. Обладатель прекрасного голоса и сногшибательного парфюма. Зейн Малик, мой бывший парень. Тот, кто бросил меня как последнюю шлюху. Я, наверное, и был для него просто шлюхой. А сейчас... Он спас меня, отнес домой, забинтовал ноги... – Я звал не тебя. И я хочу уйти. "– И не видеть твоего смазливого лица." – Куда ты спешишь, крошка, я ведь спас тебя. Где твоя благодарность? – Моя благодарность на хуе у Лиама Пейна, того, с кем ты трахаешься. Он подходит ко мне. Ничего хорошего, могу сказать. Сейчас стошнит и желательно на него. Я пытаюсь встать, но получается у меня дерьмово. – Куда спешишь? Я чувствую, как его рука обхватывает мой локоть и через секунду я оказываюсь под ним. И этого человека я когда-то любил. Или это просто было сумашедшей идеей? А сейчас мне хочется в него плюнуть. – Слезь с меня. – Ну же, конфетка, я скучал. Я пытаюсь вырваться, но не получается. Вот же тварь тяжёлая. Я попытался ударить его в живот. Не сильно получилось, но он схватил мои запястья и закинул их назад, не отпуская. Ублюдок начал целовать мои скулы, шею, ключицы. Как противно. И куда же без слез. – Отпусти... Он не отпускал. – Кошечка. Успокойся. Я не собираюсь тебя отпускать. Я хочу хорошенько тебя оттрахать, а потом можешь катиться куда хочешь. Нет, нет, нет. Я начал всхлипывать. Это унижение. Это, можно сказать, чёртово изнасилование. Моё эго нарушено. Поэтому я начинаю вырваться со всей силы, биться ногами и вырывать руки с его когтей. Видимо он ударил меня, потому что боль затупила все остальные чувства... И я просыпаюсь... Воздуха будто не осталось. Проверяю свои руки, ноги. Все в порядке. Я цел, а это был просто сон, просто плохой, слишком реалистичный сон. Я олядываюсь по-сторонам в поисках кудрявого чуда. Но его нет... Неужели и это сон? Нет, точно нет. Кое-как выбравшись из-под теплого одеялка, я собираюсь идти на поиски Хаззы. Странно, потому что обычно он находится со мной в комнате, когда я просыпаюсь, а сейчас он исчез. Что-то здесь не так. Что-то не то. Я надеваю футболку с каким-то странным геометрическим рисункам, чёрные свободные джинсы и вансы от Адидас. Все, к бою готов, ибо я понятия не имею, куда ушёл этот дьявол. На улице слишком хорошо для жизни. Солнце светит. Погода прекрасна, не холодно и не жарко. Может поэтому он и ушёл? Кто будет в такую погоду сидеть дома? Сумашедший.

***

Я хожу уже больше двух часов и не могу найти этого засранца! А может быть он ушёл навсегда? Может быть, я надоел ему? Может быть, стал ему не нужен? Скорее всего, да. Я ненавижу его! Я ненавижу себя! Я ненавижу этот мир и эту жизнь! – За что?! Я не знаю куда мне идти и что мне делать. Он ушел, а мой мир скоро рухнет, скоро я рухну. Просто не смогу выдержать эту жизнь, в которой нет никакого счастья. Оно было, в виде кудрявого мальчика, но сейчас не стало и его. И мне больно. Я могу пойти только в одно место, чтобы попробовать забыться, чтобы вспомнить. Вспомнить сестёр – единственную радость, надежду. Я направляюсь к дереву, туда, откуда я не мог слезь и мне помог Хазз. А ещё мне нужно забыть его. Навсегда. Почему со мной всегда так? Почему, когда я думаю, что встречаю того человека, он всегда оказывает подонком? Разве я такой дерьмовый? Раве я совсем невыносимый? Разве я заслуживаю... И для меня уже не новость, что слёзы катятся по мои щекам и я начинаю вытирать их ладонь, когда вижу дерево, а под ним силуэт. И мне не нужно пртсматриваться, я знаю, что это он. Мой Кудряшка. Он не уходил, он сидел под деревом. Я ускоряю шаг, но вскоре понимаю, что просто бегу к нему. Возможно, я даже скучал. Когда я подбежал ближе, то понял, что он склонил голову и не видел меня. – Я соскучился. И мне приснился такой ужасный сон, а тебя не было рядом. Было страшно. Он повернул ко мне голову и слабо улыбнулся. Да, чёрт возьми, он плакал. У Кудрявого были красные глаза. – Что за сон? Его голос был тихим. Совсем. Такое чувство, что он сорвал его, когда кричал в пустоту. – Это долгая история. – У нас много времени. – Нет, Хаз, у нас его нет. Почему ты плакал? Он молчит. Ну, конечно. На что я рассчитывал? Что он сейчас мне все расскажет? Размечтался, Томлинсон. Поэтому я просто сел рядом с ним и положил голову ему на плечо. – Это сложно, Луи. Знаешь, меня не должно было быть здесь. Это случайность. Даже могу сазать редкость. Мне чертовски повезло встретить такого ангела, как ты. Ты мой ангел, Луи. Мой ангел... Только ты можешь меня спасти... А я не хочу. Не хотел, точнее. Теперь я не знаю. Я ничего не знаю, Бу. Поэтому я и ушёл, поэтому я и плакал. Скорее всего, ты ничего из этого не понял, но я не знаю, как рассказать тебе. А моё сердце не бъется уже две минуты. Буквально. Перехватило дыхание, во рту пересохло. Возможно ли это все в один момент? С Кудряшкой – абсолютно. – Это был мой бывший парень, который пользовался мной как шлюхой. Сначала он спас меня, а потом чуть не изнасиловал. Было так... Прискорбно. Плохо. И я замолчал. Больше нечего сказать. Ведь все так и было. – Иди обниму. И я зарылся носом к нему в шею, снова и снова вдыхая его запах.

Мы забыли о нашей Вселенной.