Always you

*** В какой момент мы понимаем, что все, что это конец? Когда мы можем точно сказать, что больше ничего нельзя изменить? Когда здравый смысл уходит на второй план, уступая место злейшей реальность, которая сейчас и настигла нас? Когда… Теперь я абсолютно точно понимаю высказывание: «кровь стынет в жилах». Она у меня будто перестала осуществлять круговорот в организме. Как так получилось? Я нахуй ничерта не понимаю и не помню. Кто-нибудь должен мне все рассказать. И это будет Гарри, тот, кто до сих пор скрывал от меня тот факт, что мы, мать его, в коме, сука. Луи разозлился, а когда он зол, то блять можете бежать от меня куда подальше, я разнесу здесь все и всех, особенно этого гада. - Ты ударился? – по-моему, это самый адекватный вопрос. Но глаза, зеленые глаза, которые были полны слез, все мне сказали. - Гарри, почему ты, сука, молчал? Мудак! Ты хотя бы понимаешь, что ты наделал. Зачем ты это устроил? Ты, блять, нормальный? Может тебе полечиться нужно, к примеру, так в психушке! Я кричу, громко, безапелляционно, практически бью его в грудь, практически плачу, потому что это, блять пиздец, который он скрывал, и сил терпеть у меня больше нет. - Постой, Луи, прошу… - Ты уже много просил, Гарри. Но правду сказать мне не мог. Не мог столько времени! Ты точно нормальный? Да у тебя хоть совесть есть, хоть капля сочувствия, хоть капля того, что я чувствую… Нет. Боже. Встаю и ухожу, больше ничего не хочу говорить этому ублюдку. Ублюдок! Знал ведь все, но молчал, врал, а ведь я к нему всем сердцем, никогда ни к кому так не относился, кроме сестер и родителей. - Луи, постой, пожалуйста. Слышу шаги за спиной. Это ужасно. Почему он так поступил. Ускоряю шаг. Он не заслуживает того, чтобы я его слушал, он слишком много лгал, сейчас это не будет исключением. Я не хочу, чтобы он меня догнал, я не хочу с ним разговаривать, я не хочу его… Начинаю бежать. У меня всегда были с этим проблемы, я курю, с 16 лет, тогда меня заставили попробовать так называемые друзья, а потом было слишком дерьмово, чтобы не начать эту дурную привычку. А сейчас я задыхаюсь, от нахлынувших эмоций и от бега, на который мои короткие ноги и плохие легкие, сука, не способны. Я хочу убежать, скрыться от него, но падаю на колени и закрываю лицо руками, содрогаясь в рыдании. Чувствую, как кто-то садится рядом и обнимает меня. Объятия всегда успокаивали меня… Но не сейчас. - Отвали! Не трогай меня. Отталкиваю его от себя как можно дальше. Не хочу смотреть на него, чувствовать его рядом с собой, поэтому я снова встаю, но меня силой толкаю обратно, к слову, я больно ударился коленкой об землю. - Прошу, послушай меня. Я все тебе расскажу, просто успокойся, пожалуйста. - А если я не хочу успокаиваться? А если я с самого начала хотел знать праву? - Ты бы ушел… Весь мой запал пропал в дно мгновение из-за трех слов, которые слетели с его уст. Ведь слова могут вернуть тебя на место, исцелить, помочь. И сейчас мне чертовски плохо, а слова Гарри помогут мне справиться, ведь, действительно, у него быть может весомая причина этой дискриминации в мою сторону. - Это не правда. Я бы не бросил тебя, Гарри. - Ты меня не знал. А я не мог без тебя, но ты бы ушел! Да что там, ты и сейчас уходишь. И что тогда? Позволь мне все рассказать тебе. Я все равно от него никуда не денусь, а узнать всю историю мне будет интересно. - Хорошо. - Пойдем. Гарри взял меня за руку и помог подняться. После произошедшего между нами возникла некая неловкость, которую даже я не могу просто так убрать. Я все еще зол на него за этот поступок, за эту ложь, за эти приключения, которые являлись маскировкой, чтобы я ничего не узнал. Мы идем уже минут двадцать, вокруг нас город, но точно не центр. Это скорее злачный район на окраине: темные дворы, обшарпанные стены домов, много разобранных зданий, гаражи, который нахер уже никому не нужны. На стенах краской нарисованы какие-то слова и карикатуры - Долго еще идти? – да, мое терпение не вечное. - Нет. Мы прошли еще минут десять и я знал это место. Мой чертов район. - Как ты узнал? – Мой голос звучал шокировано. - Что именно? - Где я живу. - Но здесь живу и я… А вот это странно. Я никогда не встречал его здесь. Даже и представить себе не мог такого как Гарри в нашем районе. Он скорее похож на аристократа, который нанимает себе личного водителя, а не на того, кто живет там, где каждый вечер происходят драки и некие буйства пьяных людей. Еще квартал и я увижу свою многоэтажку с ободранными стенами, где кое-где даже видны камни, из которых строилась эта развалюха. И здесь я провел всю свою жизнь. Пустую жизнь. - А здесь я живу, - я указал пальцем на третий этаж, - эта комната, на которую я показываю, моей старшей сестры – Лотти. Она такая красивая. Я скучаю, очень сильно скучаю, Гарри. - Мы можем навестить твою семью. - Гарри? - Давай, идем! Я не верю ни своим ушам, ни ногам. Неужели мы и правда сейчас заходим в мой подъезд, поднимаемся по лестнице. Боже… Ничего не изменилось, даже стены остались непокрашенными, хотя обещали сделать ремонт. Или это все мои воспоминания? Я так хорошо все помню, так четко все выгравировано у меня в голове, что хочется закричать от того, что наяву все это я вряд ли увижу. Так хочется услышать запах духов моей мамы, что уже не терпится поскорее открыть дверь, заглянуть в родные глаза, обнять… - Луи, ты должен понять, что твои родные не увидят тебя, ты просто фантом. - Хорошо. Это будет достаточно большим испытанием, даже не знаю, смогу ли выдержать эту моральную нагрузку, но все равно открываю дверь и чувствую, как меня берут за руку. Гарри. - Я верю, Луи. - Я тоже… Мгновенно чувствую, как мои легкие наполняются таким родным запахом дома. Старые бежевые обои с цветочками, старая тумбочка для обуви, где все место постоянно занимала Лотти, все это на своих местах, я будто на своем месте, вместе с Гарри. Уже от этого мне хочется биться головой об стену и кричать, что все несправедливо. Я слышу смех… Смех моих маленьких девочек, которые только что пробежали около моих ног. От бега их короткие волосы развивались. И так больно от того, что я не могу их обнять. Поворачиваю голову к Гарри, он с улыбкой смотрит на моих ангелочков, как они бегают вокруг стола, играя в догонялки. - Они очень красивые, Лу. Правда, даже немного похожи на тебя, такие же взбалмошные, нужно будет рассказать им какой их брат идиот, и, чтобы они так не делали. - Эй, я хороший брат. - Я и не сомневался. Просто идиот. Ударяю его в плечо. Достал. Сам идиот. - Мама, я скучаю по Луи. Когда он вернется? Долго еще будет работать этот засранец? Будто удар в сонное сплетение, у меня не хватает воздуха, становится невыносимо жарко, невозможно дышать. Я тоже так сильно скучаю, так сильно… Как я могу что-то чувствовать, находясь в ебучей коме? Даже при том, что Гарри меня поддерживает и находится рядом, мне плохо. - Мама, ты слышишь? В дверь кто-то постучал. Это Луи! Я чувствую его запах! - Нет, это не он, золотце. Маленькая девочка пробежала сквозь меня к двери и открыла ее, там стоял какой-то незнакомец, лет тридцати. Он не особо внушал мне доверие своим видом. У него было не доброе лицо, уж в этом я разбираюсь, не зря же я прожил всю эту конченную жизнь в этом конченном районе. - Миссис Томлинсон, я шел мимо вашего дома. Спешу сообщить то, что вашему сыну Луи стало хуже. Нам очень жаль, но его шансы выйти из комы очень малы.