Always you

Научись доверять людям, которые тебе дороги, которым готов открыться... Я не могу сказать точно, сколько времени прошло с того момента, как я встретил Кудряшку. Возможно, это был год или день, но он говорит, что несколько месяцев. А мне абсолютно плевать. Слишком хорошо с ним. Я забываю обо всем, я становлюсь лучше, лучше для него, ибо не могу оплошать, ошибиться, не хочу выглядеть для него куском дерьма в красивой оболочке. Блять, да я помешался, окончательно, это точка невозврата. Во всех своих проявлениях – он прекрасен. Все, что он для меня делает, никто не смог бы повторить, то, с каким теплом у Гарри это получается, передать больше ни у кого не выйдет. Мой свет, который не дает мне кануть в лету.

***

– У меня не получится. Я. Не. Самоубийца. Гарри. Пошёл бы он к черту. Чтобы я ещё раз повелся на его красивый голосок. Ну и кого ты обманываешь? Поведешься же. – Луи, ты всегда так говоришь. – И никогда о своих словах не жалею. Я так боюсь. – Живи, Луи, пока есть возможность. А пока нам пора. – Нет! Я так боюсь... Татуировка? Ладно. Но не с парашюта же прыгать! Это сумасшествие. Полнейший бред. Я понятия не имею что делать, за что там, блять, дергать. Я его за волосы подергаю, придурка этого, на земле, если, конечно, доберусь до неё. Дверь открылась. И... Чёрт возьми! Это ужасно высоко. Сколько он там говорил? Десять тысяч километров? Пусть сам прыгает. Я разворачиваюсь и иду вглубь вертолета. – Луи? – Иди на хер. Я боюсь. Вздыхает. Если он ко мне подойдёт, я закричу. – Тогда я прыгаю один, и кто знает, найдёшь ты меня или нет. – Иди на хер... Чёрт. Не врёт же. Хитрый подлец, знает на что давить, придурок мелкий. Снова пытаюсь подойти к чертовому обрыву смерти. За что мне эти муки? Гарри встает за моей спиной и берет меня за руку, целуя костяшки. – Давай. И он толкает меня!

***

– Ублюдок! Тварь! Придурок! Ненавижу тебя! Гарри только что приземлился, тогда, когда я жду его уже больше трех минут. – Цел? – Он подходит ко мне и улыбается. Он и правда улыбается? Я ему врежу. – Я ненавижу тебя... Ты хоть представляешь как мне было страшно? – Ну, ну... Иди-ка. Обьятия успокоили меня, всегда успокаивали. – Это было потрясающе. – Кто бы сомневался.

***

Чувствовать нежность от человека, с которым связано миллионы моментов, непередаваемо прекрасно. Чувствовать нежность от Гарри – невероятно. А давать ему это чувство вдвойне больше – моя прерогатива. *** – Ты взял плед? – Конечно. Гарри, за кого ты меня принимаешь? – Мммм... За самого прекрасного парня на свете, – я ударяю его в плечо, – что? Это же правда. Мы идем на крышу. И это моя идея. Уже хватит с нас адреналина, нужно и отдохнуть вечерком. Например, под ночным небом с вином и пиццей. Вообще плевать, что это все не особо сочетается, главное, чтобы Кудрявому понравилось. – Мы почти поднялись, Кудряшка. – И что же ты задумал? – Для начала, разложи плед. Я поставил на полотно корзинку, которую искал очень долго, и начал доставать все, что принес, а он вмечто того, чтобы помочь – просто смотрит на меня. Ну каков идиот. – Ты серьёзно? – Ты чем-то недоволен, придурок? Я официально его ненавижу. – Мне нравится то, что ты делаешь. ... обожаю. Пить хорошее вино, лежать возле сногшибательного человека и смотреть на то, как небо усыпается звёздами – определенно лучшее, что случилось со мной за всю жизнь.

***

Часто наши поступки бывают крайне необдуманными. Но можем ли мы совладать с собой в порыве гнева? Или тогда, когда какой-то незнакомый человек убил твою кошку потому, что она ему не понравилась? И почему Гарри понадобилось принести эту чертову черную кошку? И почему, вспонимая, у меня по щекам бегут слезы? – Луи? Боже... Что такое? – Почему мы так привязываемся к животным? Он гладит мою спину, а мне, черт возьми, ужасно поршиво. – Расскажешь? – Мне подарили Фиксию, когда мне было шестнадцать лет. Она была так похожа на эту кошку, – я указал на чудо, которое принес Гарри, – она так сильно любила меня, так сильно. А я пылинки с нее сдувал. Фиксия никого не подпускала к себе, даже сестер, только меня. Прожила она у нас пять лет. Тогда мы жили в частном доме и бывало так, что я выпускал ее во двор гулять, все-таки нужно воздухом дышать. Одному нашему соседу она не понравилась, и он застрелил ее с ружья. Просто так. А на следующее утро очнулся в больнице со сломанными конечностями. Я так долго плакал. Я так любил ее. Мне так тяжело рассказывать это тебе, Гарри. – Эй, посмотри на меня, – он взял меня за подбородок и поднял мою голову, – теперь эту кошку зовут Фиксия и она наша. Мы не дадим ее в обиду, правда? Иногда, когда одному справляться тяжело, нужен тот, кто поможет тебе.

***

На следующий день он повёл меня играть в бильярд и я благодарен ему за это, ибо обожаю это развлечение. – У меня есть условие, Гарри. – Какое? – Если я выигрываю, ты отвечаешь на мой вопрос. Я часто, засиживаясь в барах, играл в игры на деньги и, в основном, выигрывал. В бильярде мне всегда везло, потому что хорошо умел расчитывать тактику, в карты я часто обманывал. – Ну что, готов проиграть? Я улыбнулся и перевёл свой взгляд на стол, где уже ровным треугольником расположены шары. – Разбивай. Да пожалуйста. Держи. Кий ударился о шар и тот разрушил всю построенную конструкцию. Именно в тот момент все полетело к чертям.

Ты разбил меня на кусочки, превратил в пепел и выбросил в чертову бездну твоих зелёных глаз.

И когда все стало настолько жалким? – И последний шар победно залетает в лунку. Поздравляем меня с победой. Это было феерично! Я не мог не радоваться тому, что выиграл в бильярд у этого засранца. – Как так? Это невозможно. Он в обиде толкнул меня в плечо и наигранно надул губы. – Теперь я хочу выпить, моя верная лошадка, неси меня. Я запрыгнул ему на спину. Хорошо, что настроение у него хорошее и он, действительно, налил мне мой любимый шот. Ммм... Прекрасное ощущение. Сколько же я уже не пил алкоголь? Да, ебать, как долго, к этому делу привыкаешь. – Ты должен мне вопрос. Невзначай напомнил я, опрокидывая уже третью стопку виски. – Завтра. А он пьёт только сок... И в итоге он сейчас несёт меня домой. Я могу назвать домом то место, где мы находимся с Гарри? – Как мне плхо... Я рассудок сейчас потеряю. Такое ощущение, что мозги превратились в манку. – Я ненавижу манку. Гарри смеется. Я вслух это сказал? Да похуй. Хочу плавать, я не особо умею это делать, но хочу, именно сейчас. Останавливаюсь и тяну Кудрявого назад. Боже, как я пьян. – Луи, что происходит? Что с тобой? – Хуйня небесная. Едва стою на ногах, а еще пытаюсь вырваться из его крепких-цепких лапищ. Ух, как же мне хочется укусить засранца. Собственно, это я и делаю. Кусаю Гарри за руку. И он наконец отпускает меня, держась за ранение, а я с грохотом падаю на асфальт, далее следует смех, ну и, конечно, психушка. Гарри нужно знать, что когда я пьян, то творю несустветную чушь и ему не стоит обращать на это внимания, но именно сейчас я вряд ли ему что-то скажу. Ну, что за парадокс? Почему в голове мысли звучат так красиво, но только ты начинаешь говорить – по твоему языку будто поезд проехался. – Пойдем. Тебе нужно поспать. – А я хочу плавать. – Что? Он открыто смеется с меня. Все. Мы пришли в самое начало. – Ничего. – Ты безумно пьян, тебе нельзя оказываться в воде. Это будет опасно, поэтому мы сейчас пойдем спать, а завтра, если захочешь, то пойдем плавать. Он сейчас говорил со мной, как с маленьким ребенком? – Я не маленький. Он поднимает меня с асфальта и снова ведёт домой. Это слово, прекрасное слово. Дом. – Конечно, нет. Всего почти на голову ниже меня. Ему крышка. Только завтра. Все будет завтра.

***

Сраный господь. Кто-нибудь помогите мне разлепить веки. Что за херня творится? Я сейчас помру от обезвоживания. Медленно, очень медленно открываю глаза. Хвала небесам! На столе вода. Страюсь пить аккуратно, без резких движений, ибо голова, кажись, отвалится, если я слишком быстро дерну ее в сторону. Интересно, куда делся Гарри в такой трудный для меня момент? Мне потребовался час, чтобы привести себя в порядок и не выглядеть как смерть. Я даже не могу представить, что я вчера вытворял. Стыдно ли мне? Невероятно! Гарри все не появлялся. И он должен мне вопрос. И, кажется, я знаю, где его найти. На улице прекрасная погода, но сейчас меня тошнит, поэтому все это – чертовски бесит. И почему туда так далеко идти? Мои ноги хотят покоя! Но, видимо, рядом с Гарри они уж точно этого не получат. Рядом с ним вообще тяжело оставаться спокойным. После такой великой попойки очень трудно о чем-то думать. Я не ошибался: чудо сидит, оперевшись о ствол дерева и читает книгу. Начинаю бежать. – Скучал по мне? – Я практически прыгаю на него и целую в щеку. – Ты знал, что от тебя чертовски несет перегаром? – Кто тут у нас с самогл утра потерял свой страх? Бью пальцем по его носу, жмурится падла. – Ты. – Сейчас будет щекотно, Гарри. Ха, боится гад. – Только попробуй у меня. – Ладно, не буду. Что читаешь? Он показал обложку книги. Бронте Эмили "Грозовой перевал". – Ты, я вижу, поплакать любишь? – Нет, мне просто нравится красивая любовь. Вот у него талант отвечать на каждый мой выпад настолько прекрасно, что у меня челюсть отвисает до ядра Земли. – Так. Ладно. Теперь мой вопрос. – Ну давай, принцесса. Я дал ему подзатыльник. Выбесил... – Где мы находимся, Гарри? Он поднял на меня взгляд. Я бы вечно смотрел на тебя. На то, как ты бегаешь глазами по моему телу. На то, как закусываешь губу. На то, как поправляешь свою идеальную причёску. На то, что ты видишь во мне то, чего я никогда не увижу. Заставь меня смотреть в зеркало, не чувствуя отвращения. Загладь мои шрамы. Исцели мою душу. Загляни в мои глаза и никогда не чувствуй мою боль. Будь моей вечностью. Надеюсь, что ты бы тоже смотрел на меня вечно... – Мы в коме, Луи.

Но жаль, что "вечно" – короткое слово.