v. улети, но не забудь сказать пока.
t-fest - улети
два дня назад
Толя забыл, когда он в последний раз за эту неделю обретал покой. Сложно было назвать его существование жизнью в полной мере: он ходил в университет, на подработку, выполнял какие-то домашние дела, а всё остальное время сидел на кровати, смотрел в стену невидящим взглядом и думал, много думал о том, что с ним вообще случилось за эти две недели – фильм в жанре «слэшер», не иначе. Голова кругом от всего этого дерьма, да ещё и Раут не появляется. В плане, о нём вообще ничего нет: ни намёков на то, что он жив, ни каких-либо сведений от общих знакомых или чего-то вроде. Многие из них делают вид, будто вообще его не знают (“Толь, так безопаснее, поверь”) – такое ощущение, что Антона и вовсе не было никогда. В дверь стучат. Стук отдается глухим ударом сердца в груди – а вдруг Антон? Жив ли он вообще? Борисов медленно подходит к двери и смотрит в глазок – никого. Он сглатывает ком, образовавшийся в горле, и боится даже открыть. Он стоит так минут пять или десять, а может, и вовсе больше, пока наконец-то не решается открыть дверь. На коврике перед порогом лежат два пакета, один из которых подписан кривым узнаваемым почерком – сердце Толи пропускает ещё один удар. Стоя на ватных ногах, он пытается присесть и дрожащими руками берет пакеты, чтобы быстро зайти в квартиру и закрыть за собой дверь на все замки – спасибо, Антон, за паранойю. Пакет поменьше и тоньше подписан его именем, по форме больше похож на конверт – Толя решает вскрыть его первым. Внутри лист бумаги и флэшка – больше ничего, как будто это всё, что нужно, чтобы объяснить, что за дерьмо творится прямо сейчас. Толя тяжело вздыхает.«Толь, мне пиздец. Возможно, на тот момент, когда ты это читаешь, я уже мёртв дня два или три. Буду краток. У тебя есть два конверта. Один из них ты уже вскрыл – и если это был тот, что с запиской, то ты молодец. Теперь можешь вскрыть второй, там ты найдешь вещи, которые ни при каких условиях нельзя потерять: блокнот с адресами наркодилеров и точек продажи контрабандного оружия (можешь его пролистать, интересное чтиво), пара дисков, с содержимым которых тебе не обязательно знакомиться, договоры с клиентами о расправе, счета, вещественные доказательства. Всё это понадобится ментам, которых ты должен вызвать, как только будешь готов, но сделай это в тот день, когда тебе придёт письмо. Я надеюсь, твоё любопытство переборет возможную обиду на моё внезапное исчезновение. На флэшке то, чего ментам не стоит знать: адреса моих квартир, данные о банковском счёте, который я переписал на тебя, информация о людях, которые смогут тебе помочь в случае чего. Не говори ментам о втором пакете, спрячь флэшку, сожги письмо – они не должны узнать. С допроса тебя вытянут, главное - продержись. Я не хотел, чтобы ты впутывался в это, прости, что так вышло. Ты вообще не должен был знать обо мне и об этом всём. Кириллу же приспичило нас познакомить. На самом деле, несмотря на всё произошедшее и мой вынужденный уход, я счастлив, что знаком с тобой. Неделя с тобой была пропитана тем, чего у меня никогда не было. Домом. Спасибо, Толь».
У Борисова дрожат руки, а в голове кавардак. Ебаный Раут. Ебаное всё.***
Толя кидает ключи на тумбу возле двери и идёт на кухню. Полиция успела его обыскать, хорошо, что хоть в полки с едой не полезли – там-то он и спрятал эту флэшку. Видно, что искали буквально на отъебись; они думают, что у Толи ничего не может быть на Антона, да и вряд ли они бы нашли что-то у человека, который сам же в свою квартиру вызвал наряд полиции. Борисов смотрит на несчастный носитель и думает, что всему настал пиздец: его жизни, психологическому состоянию, Рауту – всему, что стало иметь хоть какой-то смысл в последние две недели. Класс. «Нахуй», - думает Толя и кладёт флэшку на верхнюю полку. Чайник кипит, пока Борисов насыпает в кружку сахар и думает о том, как было бы неплохо завести, например, собаку. Будет не так одиноко, да и хоть что-то заставит его выходить на улицу чаще, чем он делает это сам. Как только тишина поглощает слабый шум чайника, за спиной раздается голос: — Раз всё закончилось, то куда ты теперь попадешь: в Рай или Ад? Толя роняет ложку.
