Пиратская жемчужина

Юнатан Арчер возвращался домой от приятеля. Он задержался на званом ужине, и теперь весенние сумерки тревожно сгущались за окошком кареты. Его старенький компаньон, без которого ни один благовоспитанный омега не мог выйти из дома, ворчал и отчитывал своего подопечного: — Опять-то вы задержались, опять батюшка будет волноваться. Не пристало омеге вашего положения разъезжать в столь позднее время. В лесу, говорят, разбойники водятся… Юнатан хохотал и высовывался из кареты, вдыхая свежий вечерний воздух, напоённый солью от близости океана: — Вы сгущаете краски, мой ворчливый Сильвио. Мы будем дома ещё до полуночи, а батюшку больше волнуют политические дебаты, чем я. Полюбуйтесь-ка лучше, какая красивая сегодня луна! — Ох, дай то бог, дай то бог… Скорей бы мы проехали этот лес, — бормотал престарелый омега, не желая ничем любоваться. По обеим сторонам дороги тянулся небольшой лесок. С левой стороны он периодически пропадал, и тогда взору открывался завораживающий вид на залив. Водная гладь таинственно чернела, скрывая в своих глубинах неведомые сокровища, а полная круглая луна стелила по волнам дрожащую серебристую дорожку. — Смотрите, корабль! — радостно вскрикнул Юнатан, показывая куда-то вдаль. Там, на горизонте, стоял величественный фрегат, мерно покачиваясь на волнах и протыкая голыми мачтами иссиня-чёрное небо. — Интересно, вдруг это пираты? — Да побойтесь бога! Пиратов нам ещё не хватало! Сядьте на место, благопристойные омеги не вываливаются в окно, — заохал компаньон, затягивая Юнатана обратно в карету и задёргивая шторку — от греха подальше. Юноша нехотя подчинился и, скривив губы, опустился рядом со стариком. — Вот вечно вы ворчите про благопристойность, а так бы хотелось приключений! — мечтательно протянул он, кося глазом на щель между шторками. — Вот бы поплавать на том корабле! — Типун вам на язык, дитя моё! — вскричал престарелый омега. — Это худшее, что может с вами случиться! И они на какое-то время замолчали. Но молчание и мерный стук колёс продлились недолго. Неожиданно в ночной тишине послышались выстрелы. И что-то с глухим стуком бухнуло о передок кареты. Кони заржали, компаньон в ужасе закричал, хватаясь за омегу. Юнатан тоже страшно испугался, но попытался выглянуть в окно — узнать, что случилось. Однако лошади понесли, карету замотыляло по дороге, и ни выглянуть, ни устоять на ногах не было никакой возможности, они покатились внутри, как игральные кости. Потом одно колесо не выдержало и отвалилось, карета завалилась на бок и пару метров лошади тащили её по дороге, пока совсем не оторвались и не убежали. Юнатан почувствовал остановку. Мир больше не скакал перед глазами, и он лежал на чём-то мягком. Но ему было так плохо от удара головой о деревянную лавку, что он туго соображал. Тут дверца кареты оторвалась, и чьи-то сильные руки стали извлекать его из этого «гроба на колёсиках». Юнатан застонал. В нос ударили запахи неизвестных альф, и он успел услышать, как кто-то низким угрожающим голосом сказал:  — Олухи господни! Я же говорил, что этот омега — ценный пленник и должен быть доставлен на палубу без единой царапины! А потом, не успел он разлепить глаза, как к его носу был прижат платок, пропитанный сонным эфиром, и юноша погрузился в красочные фантазии, пока его безответное тело доставляли на тот самый корабль, которым он любовался пятью минутами ранее.