Савада Тсунаеши

Тсуна смотрит на виновато склонивших голову Хранителей и ей хочется смеяться. Громко, надрывно, вдыхая запах сигаретного дыма и крови. Да, её собственной крови. Она медленно течёт по лицу и правой руке, пачкая белоснежную рубашку. За что они себя винят? За то, что не смогли предотвратить её первое убийство и поэтому сейчас она стоит, дрожит, и безумно скалиться, а с рук капает алая жидкость — чужая кровь вперемешку с собственной? Ха, так это не страшно — кровь можно стереть. А вот нити, что оборвались в душе вместе с жизнью нападавшего уже восстановлению не подлежат.

Оборвалось… Внезапно и быстро в мгновение ока, Несправедливо, нелепо, жестоко, Непоправимо И безвозвратно… Так больно, так страшно, Так грубо, так резко, Впиваются в память стальные обрезки Так глубоко и беспощадно…

Тсуна не выдерживает, и, падая на колени, хрипло смеется. Бьёт по асфальту кулаком, разбивая руку в кровь. Не обращая внимания на крики Хранителей, на проклятый дождь и на то, что вся одежда промокла насквозь. Было дико холодно, тело бил крупный озноб, но Савада-младшая не делала попыток ни встать, ни остановить свой смех. От этого громкого, на грани истерического, смеха, мурашки побежали даже по спине Хибари. ТАКОЙ Саваду Тсунаеши не видел никто…

Оборвалось… Как фильм на самом волнующем месте, Выдернут шнур, остановлена песня На середине строки, На полуслове… Безумно, безжалостно, невероятно Сменяют друг друга фатальные кадры Невыносимые В бесконечном повторе…

Тсуна терпела многое, прячась за маской никчёмности и улыбчивости. Побои, унижения, игнорирование и издевательства. Терпела, хотя желание разорвать или спалить всех к чертям никуда не пропадало. Наоборот, с каждым разом всё сильнее хотелось вцепиться зубами в шею оппонента, разорвать её, попробовать на вкус его кровь.Нет, вампиром Тсуна не была, просто было интересно. Сейчас, всё же убив человека, Савада чувствует, как внутри рвутся невидимые нити и что жизнь теперь делиться на до и после. Теперь можно больше не сдерживаться. Всё, что сдерживало её безумие, уже готово выйти на свободу.

Содрогнувшийся мир исчезал постепенно, Стирались линии, таяли стены И проступали контуры мира иного… А где-то с тревогой по-прежнему ждали, Дрожащими пальцами трубку сжимали И набирали Всё тот же номер… Оборвалось…

- Простите меня, но я больше не могу сопротивляться, - тихо шепчет Тсуна и оборачивается к Хранителям. Глаза её приобрели красноватый оттенок. Оттенок безумия.