Обскури

— Криденс, знаешь, есть одно место, где ты сможешь превратиться в Обскури, и нам не нужно вновь трансгрессировать куда-то очень далеко, — тихо сказал Грейвз, стоя на углу тридцать восьмой улицы, под высокими каменными зданиями. Рядом проезжали машины, проходили люди, и даже снег им был нипочем. У них была своя жизнь, и они ей были вполне довольны. Среди всего города две темные фигуры, застывшие на углу дома, казались настолько незначительными, что Грейвз даже не предполагал, что кто-то из магов может их заметить. В такой тихий день, когда весь мир неожиданно перестал смотреть на них, не должно было случиться что-то ужасное. Просто не могло. — Правда? — парень поднял взгляд на подбородок мужчины и замер. Он стоял так близко к магу, что пальцами чувствовал его сердце. В темном переулке, где ему было самое место, теперь он был не один. Свет не долетал даже до его ботинок, но рядом с Грейвзом он ему был не нужен. Зачем? Когда весь мир застыл под руками. — Конечно, — мужчина, держа одну руку на спине парня и прижав того к своей груди, поднял другую руку и погладил скулы парня настолько аккуратно, насколько вообще возможно. Острые, покрытые тенями, они так ясно передавали чувства этого мальчика, что Грейвз относился к ним с крайней степенью осторожности. Но парню этого было мало, и он, дернув голову, положил свою щеку в ладонь, вздыхая спокойнее. Привычка находить спокойствие в чужой руке была слишком сильна. — Я же знаю, как тебе неприятно, когда мы перемещаемся. А я не хочу, чтобы моему Криденсу стало плохо. Мальчик тут же тихо охнул и схватился пальцами за пиджак Грейвза, утыкаясь в него лицом и стараясь дышать. Просто дышать. После таких слов, которые застряли в глотке, которые пережали ему горло, даже дышать было неимоверно трудно. Эти слова стоили дорого, и они были его. Каждое слово мистера Грейвза принадлежало Криденсу, любой его взгляд был обращен к нему. Криденс впервые чувствовал, как черная дыра в душе, приносящая ежедневно мученическую боль, начала затягиваться. Это было странно, местами больно, но парню это нравилось. Он тихо затрясся — чувства, взметнувшиеся в груди, не давали покоя, желая вырваться. Или это было Обскури? — Тшш, — Грейвз мягко погладил парня по волосам и опустил руку на шею, сжимая и заставляя посмотреть ему в глаза. Парня трясло, значит, того опять рвало на части Обскури. — А теперь успокойся, — сильные пальцы коснулись скул и провели по коже под глазами, — сейчас мы дойдем до этого места, и ты сможешь превратиться, а пока ты должен сдерживать себя, хорошо? Хватка на шее усилилась, и парень хрипло выдохнул, смотря прямо в глаза магу и кивая. Способность говорить исчезла пять минут назад, а скоро и исчезнет способность быть человеком. С этим магом являться нормальной личностью было бесполезно. — Прекрасно, а теперь идем, — взяв парня за ладонь, Грейвз резким шагом направился по улице. Криденс тащился следом, его пальцы были холодные, едва дрожали, мальчик боялся сжать его ладонь, но так хотел. Геллерт усмехнулся, этот мальчик и его Обскури будет полностью его. Только его, и пусть кто осмелится даже посмотреть на парня, как тут же потеряет способность видеть. Ревность. Теперь Грейвз знал, что это была ревность. Что ж, знать свои чувства тоже было хорошо. Если знаешь болезнь — знаешь, чем ее лечить. — Пришли, спускайся, — парень успел натолкнуться на сильное плечо, виновато отскочить от мужчины и только спустя секунду недоуменно посмотреть на люк канализации. Бровь медленно поехала наверх, взгляд коснулся подбородка мага. — А ты думал, обращаться будешь посреди улицы, не будь дураком, лезь. Движением руки подняв крышку люка, Грейвз отбросил ее в сторону и изящным жестом показал на черный люк. Сейчас спорить с ним лучше не стоило. Да и в любое другое время тоже. Он, наверное, был единственным магом, который прекрасно знал последствия тех или иных действий. И даже в этот момент, зная, что там остался их человек, он с нетерпением ждал развития событий. Наконец, когда парень залез внутрь, Грейвз отправился следом, примерно зная, где лестница закончится, а потому спрыгнул, практически тут же натыкаясь на парня и успевая поймать его за руку. В полной темноте он на ощупь нашел шею парня и взял того за голову, приставляя свой палец к его губам и тихо шипя на ушко, чтобы тот вел себя тихо. Парень качнул головой, и мужчина, опьянев полнейшим подчинением парня, наклонился и впился в его губы, пальцами оттягивая нижнюю губу и глубоко врываясь к нему в рот. Криденс тут же всхлипнул, и его лапки сжались на одежде мужчины, если это и было сопротивление, то оно лишь подхлестнуло мужчину, который, наклонив голову страстно целовал парня в небольшом гроте, прикусывая губы и оттягивая их, чтобы вновь те оказались между его губ и зубов. Сглотнув, мужчина с неимоверным усилием оторвался, не думая, что все выйдет так… неожиданно приятно. Единственное, о чем он сейчас жалел — это об отсутствии света. Он не увидел глаза парня, не увидел удовольствия в зрачках, но смог услышать больше, чем мог. Он слышал гулкие удары сердца, слышал, как парень, стоило мужчине оторваться от него, тихонечко застонал ему в одежду и дернулся. Обскури все-таки победило, и Грейвз нехотя отпустил Криденса, облизываясь. Пока Обскури не разрослось, он решительно направился к столу, видя небольшое свечение некоторых пузырьков и зная, где ему стоит остановиться. Но не успел он коснуться стола, как из темноты вылетело заклинание. Яркое, пронзающее тьму, оно на мгновение осветило грот и врезалось в плечо мужчины, которого отбросило на добрых несколько метров назад. Грейвз такого ожидал, он даже мог отпрыгнуть, но… он лучше перетерпит боль. Благо это был не Петрификус, иначе было бы немного неудобно лежать и ничего не делать. Всего лишь разрывающее заклятие. Назначенный Абернэти Вольтер был настолько некомпетентен, что Грейвз был практически рад этому. Сев, он тихо застонал, хватаясь за руку и чувствуя в пальцах горячую кровь. Черт, все-таки больно. И очень. И, черт возьми, за такое от Вольтера ничего не останется. Рядом послышался грохот, от которого мелко сотрясся пол, будто огромное чудище, не имевшее пасти, грозно зарычало. Бутыльки и склянки задрожали, некоторые от сильнейшей вибрации докатились до края стола и рухнули на пол, сливаясь друг с другом и несильно взрываясь. Мерлин его знает, что в них было, и что из этого получится. Наконец, догадавшись, Вольтер послал под потолок люмос, и весь грот тут же осветился холодным белым светом, в котором стал виден не только раненный Грейвз, но и напавший на него маг, который сейчас во все глаза смотрел на Обскури. — Криденс… — Персиваль посмотрел в сторону черного торнадо и сморщился, показывая взглядом на руку. Одежда, за которую совсем недавно парнишка так крепко держался, теперь была разорвана, а в плече появилась небольшая рана, диаметром в пять сантиметров. Кожи не было, вместо нее были видны мышцы, которые резко выбрасывали из себя темную кровь, тут же густевшую на воздухе. — Криденс… — голос Грейвза сломался от боли, и тот прикусил губу, сжимая локоть и не давая левой руке шевелиться. Обскури, стоило тому заметить случившееся, тут же подлетело к Грейвзу и постаралось как-то нежно коснуться мужчины, изменяя форму и ломаясь в воздухе. Все волоски на коже мага встали дыбом, сейчас от Обскури шла такая мощь, что у него сердце замирало, будто сам воздух превратился в магию. И сильную магию, от которой чувство боли, съедавшее разум, притуплялось. — Мистер Грейвз? — донесшийся голос Вольтера заставил мужчину скривиться. Он не мог это слышать. Гордость вопила, как раненное животное. Она не могла допустить такого, чтобы он был ранен каким-то жалким магом. Не мог! Но. Так было нужно. Больно, нестерпимо больно, но необходимо. — Криденс! — Грейвз зажал рану рукой, вздрагивая от пронесшегося по телу холода, боль подчиняла другие чувства и те начинали беситься. — Криденс, убей его. Приказ был отдан последним криком боли, его яркой вспышкой, просьбой, мольбой. Грейвз должен был достать палочку и вылечить себя, но не мог оторваться от того, как Обскури тут же сменило форму. Теперь оно стало черным туманом, состоящим из пепла, в котором каждое мгновение вспыхивали яркие огненные искры. Обскури вопило, разлеталось по гроту, сносило стеллажи и стол, отчего все жидкости смешивались, вызывая ураган. Но сильному симбионту было все равно, оно лишь одним порывом, будто рукой, накрыло небольшой взрыв, прибивая его к земле, отчего под Грейвзом треснул пол. Под ногами появилась сетка черных трещин. А Обскури больше ничего не волновало. Вновь возникло то чувство, когда в душу проникло что-то чужеродное, что-то нестерпимо черное, бесконтрольное, которое напрочь лишило его чувств, взяв вверх надо его силой. Криденсом он теперь не был, лишь черным ураганом, в сердце которого одна за другой взрывались вспышки, которые разлетались за пределы тумана и сталкивались со стенами, оставляя на них черные ожоги. Обскури должен был убить за Грейвза. Это была его цель, и ничего не могло помешать, даже какой-то мелкий маг, который что-то кричал. Обскури не понимало, оно видело лишь открывающийся рот, страх в глазах, нет, даже ужас. Мужчина отходил от него, и сущность ему это позволяла, дожидаясь, когда паника полностью захватит мужчину, и тот начнет метаться, как бешеный зверь в клетке. Обскури дожидалось этого с необычным холодным расчетом, замирая и тут же закручиваясь в торнадо, взлетая под потолок и оставляя на нем неровные черные линии. Вольтер орал и вскоре, все-таки ментально поверженный дьявольской силой Обскури, безнадежно упал на колени, уже с обреченностью в глазах дожидаясь своей смерти. В расширенных зрачках мужчины промелькнули последние яркие вспышки, и Обскури с диким ревом поглотило мужчину, будто засосало в свой ураган, ломая кости мага и тут же с силой выбрасывая в сторону. Тело впечаталось в стену, оставив в ней след человека, но не успело упасть, как Обскури тут же подлетело к нему и нарочито аккуратно затянуло к себе в черный вихрь, разрывая тело внутри на куски и взрываясь само. Грейвз зажмурился, люмос погибшего испарился вовремя, отчего он не увидел того момента, когда в гроте произошел взрыв, и по стенам разбросало кровь и пепел. Движением руки создав новый, Грейвз понял, что стало внезапно тихо, и присмотрелся. Посередине грота стоял Криденс, его фигурку Грейвз узнает где угодно, но вокруг него творилось что-то ужасное. На стенах, на полу и даже на потолке была кровь. Уже темная, густая, испачканная в пепле. Она стекала по стенам медленно, будто что-то живое, отчего даже Геллерта передернуло, но оторваться от этого зрелища он физически не мог, ведь это сотворил вот этот мальчик. Криденс стоял, гордо вскинув голову, сосредоточенный темный взгляд, слишком тяжелый для этого невинного юного создания, плотно сжатые губы и холодные тени по щекам. Нет, это был не тот мальчик, которого Грейвз знал, это был Бэрбоун — сильный и безжалостный маг, каким Геллерт хотел его видеть. Несколько секунд он не чувствовал боли, вдоволь наслаждаясь этим зрелищем, а потом что-то изменилось. Криденс будто пришел в себя, со страхом огляделся и вжал голову в плечи, становясь меньше. В это же время плечо Грейвза заболело, и тот направил палочку на рану, желая, чтобы она затянулась хоть немного, иначе у него будут трудности с равновесием из-за потери крови. — Криденс, иди сюда, — Персиваль слабо позвал парня, и тот быстро подошел к нему. — Идем, нам больше нечего здесь делать. Взяв парня за руку, мужчина поднялся и трансгрессировал домой.