Обскури

Криденс впервые в жизни смотрел балет. Щелкунчика, какую-то, как он услышал со стороны, детскую сказку, которую превратили в нечто изысканное, утонченное и, как следствие, подали с великолепным мастерством. Музыка звучала громко, оркестровая яма была как раз перед ними, танцоры прыгали по сцене, как саранча, но, вполне возможно, для искушенного зрителя такой поход был чем-то привычным, только вот для юноши все было ярко, громко, быстро и слишком живо. Обскури часто давало о себе знать ощущением дикого притока энергии, отчего управлять собой было довольно сложно, разум разрывался на части, желая опробовать все сразу. Опыт с Грейвзом показал, что растягивать удовольствие было не так плохо, и порой лучше выбрать такое, нежели получить все сразу. От "всего сразу" он в прошлый раз потерял сознание и, наученный опытом, бросаться в омут уже не торопился. Грейвз то ли не спешил воплощать свой план в жизнь, то ли просто дал ему время привыкнуть ко всему этому. По большей части к скрипкам и людям, а Обскури в груди буянило. — Успокойся, я рядом, — Грейвз положил руку на его колено и будто прибил весь пыл к земле, как пыль, потратив не так уж много усилий. — Дыши. Помнишь, о чем мы говорили? Твой Обскури может не только убивать, но и помогать. Чем он может помочь тебе сейчас? — Съесть оркестр? — тихо ответил Криденс, на что маг рассмеялся, привлек его к себе за шею и прижался губами к виску. — Это мы сделаем чуть позже, да и славные вроде ребята, играют хорошо, — махнув рукой, маг поставил вокруг них защитный прозрачный купол, отчего звук будто начал проходить через стекло, теряя свою громкость. Облегченно вздохнув, парнишка смог расслабиться и собраться, он не привык к такому количеству народа, а потому под защитой Грейвза уже мог сосредоточиться на нужном. — Видишь того мужчину, правая сторона, пятый ряд и пятое место с прохода, — Грейвз не показал пальцем, дожидаясь, когда Криденс найдет цель взглядом. — Напугай его, внуши ему страх, заставь бояться тебя. Криденс, еще не уверенный, сможет ли он это сделать, все же кивнул. Он не спрашивал, зачем, но он практически это знал. Он хотел всеми силами угодить мужчине, и если для этого он должен был всего лишь напугать мага, он сделает это с легкостью. Сосредоточившись, парень едва затрясся, закатил глаза и обернулся Обскури, только не в своей привычной форме черного тумана, а просто стал прозрачным. Грейвз сам едва различал его, и это напомнило ему их первую встречу, только там они не знали, что все сложится так, как вышло. Взметнувшись со своего места, Обскури вылетело под потолок помещения и с грохотом врезалось в люстру, которая пошатнулась прямо под удивленные вздохи зрителей. Несколько алмазных капель упали на сцену и разбились, а под трещание потолка и вовсе начали раздаваться испуганные крики. Но Обскури это лишь забавляло, люди по всей видимости увлеченные представлением, еще не поняли, что именно среди них находилось в зале. Тем лучше было для Криденса. — Хороший мальчик, — Грейвз усмехнулся, теперь балетная постановка явно имела свою изюминку. А тем временем Обскури развлекалось вовсю. Сначала оно полетело к зрителям и холодным быстрым туманом пронеслось по людям, всколыхнув волосы и одежду. Каждый, кто был в зале, явственно почувствовал эту дикую энергию. Потом оно взметнулось к потолку и, врезавшись в него, полетело обратно к сцене, оставляя за собой куски обломившейся штукатурки и глиняных скульптур. На минуту театр погрузился в гнетущую тишину, от которой за пару секунд заложило уши, появилось дикое чувство общего страха, которому лишь двое из всех были рады. Но это было не так долго, после минутной задержки Обскури бросилось на застывших актеров, опрокидывая их с ног, подхватывая за руки и бросая в разные стороны, преимущественно на людей. Даже если из всех зрителей были еще маги, они сейчас были совершенно беспомощны, совсем как... обычные люди. Криденс упивался страхом, Обскури пожирало его порциями, становясь больше и сильнее, маги были ошарашены, их сила, столь огромная, но сейчас как никогда бесполезная, сочилась из них страхом, а парень был рад пожирать его, вытягивать из чужих душ и забирать себе, становясь едва различимым. Обскури был тут словно на пиру, расслабляясь и выталкивая из себя человеческий разум, забываясь в своих демонических инстинктах. В одно мгновение, его прежде прозрачное тело стало черным, туман заискрился яркими прожилками красных искр, а чувства сошлись лишь на одном — ярости. Ко всем магам, ко всем людям, к их хорошей жизни, к их отвратительным личностям и завистливым взглядам. Обскури не мог относиться к ним по-человечески хотя бы потому, что не был человеком. Изобразив на сцене дикое торнадо, которое засасывало в себя даже свет, Обскури взметнулся в толпу людей, ринувшихся прочь из зала, и легко схватил нужного мужчину, щупальцами будто руками резко выдергивая того из живой паники и отбрасывая в сторону кулис, попадая прямо в тяжелые толстые шторы. Маг пострадал ровно настолько, чтобы смог выжить и говорить. Вряд ли сейчас стоило вспоминать о его долгой счастливой жизни. Увидев, что нужный мужчина дошел до кондиции, а из присутствующих тут остались лишь те, кого задавили и кто был без сознания, Грейвз трансгрессировал с балкона на сцену и подошел к мужчине. Сцена была большая, а вид, открывавшийся с нее, — великолепен. Горящие фонари, позолоченная лепнина, бархатные кресла и шторы. Наверное, он еще никогда не вел допрос с таким удовлетворенным чувством прекрасного. Полюбовавшись тем, как Обскури подлетело к нему и закружилось вокруг, Грейвз протянул руку и спокойно коснулся бушевавшей силы, которая сначала, не признав его, захотела атаковать, но под взглядом Персиваля — таким же диким, жестоким, сильным — мигом подавила это инстинктивное желание. И вновь Обскури пришлось подчиниться. Но даже в этом он находил для себя экзотическое удовольствие. — Ты молодец, — Грейвз тихо кивнул бешеному Обскури, которое в тон его словам видоизменилось и будто пошло рябью, отреагировав на похвалу. — А теперь посмотрим, будет ли мистер Тэй так любезен раскрыть мне свои тайны. Мужчина, который успел сломать себе ногу, неудачно приземлившись на сцену, лежал на упавших шторах и диким взглядом смотрел на мага перед собой. Гулкая тишина разбавлялась трещанием Обскури, которое, будто магнитные волны, разбивало воздух, всасывало его и отпускало обратно, изменяя само пространство. Видеть это существо, как, впрочем, и слышать про него раньше мистеру Тэю не приходилось, а потому он только гадал, что при близком воздействии то могло сделать. — Что вам нужно? Я ничего не знаю! — быстро заголосил мужчина, пытаясь отползти подальше, и хоть у него в руке была палочка, он не думал, что она могла помочь. Когда на тебя едет танк, защищаться пистолетом бесполезно, если только не иметь потрясающую орлиную меткость, а вот этого у мужчины не было. — Я еще не спросил, а ты уже врешь, — Грейвз поцокал языком и подошел ближе, рукой приманивая к себе стул из-за кулис и садясь на него прямо напротив мужчины. — Есть такая детская сказка, тебе, наверное, родители часто рассказывали перед сном. Она о том, как обмануть смерть, вспоминаешь? — Дары Смерти, да, но... что вам нужно? — понимая, что его пока убивать не будут, мистер Тэй приподнялся на локтях и отстранился еще дальше. Мысль, так нервно жужжащая в голове, давала надежду, что он сможет выбраться живым, если вовремя успеет обездвижить незнакомца и как-нибудь уйти от этой странной сущности. — Мне нужны все эти Дары. — Но это ведь сказка, — мужчина покачал головой. — Детская сказка. — Да ну? — Грейвз дернул бровью и усмехнулся. — А если хорошо подумать? Вам не кажется это странным, что волшебник, который владеет магией, умеет создавать предметы, испарять их, менять свойства и состав, отрицает возможность существования реального подтекста старой сказки. Это, на мой взгляд, глупо. Поэтому, я спрошу еще раз, вы видели воскрешающий камень? — Откуда бы мне?.. — Мерлин, ну почему мне достаются такие толстолобые личности? — Грейвз потер висок и махнул рукой, показывая Обскури действовать. — Помоги мистеру Тею вспомнить. Обскури тут же закружилось и взметнулось в воздух, закручиваясь под потолком в ураган и как каменный дождь падая на мужчину, бесцеремонно подхватывая его и начиная трепать в воздухе, как куклу, бросая на землю через пару долгих секунд под хруст очередной сломавшейся кости. — Нельзя так обращаться с людьми! — стоило мужчине оказаться на земле, как он тут же заорал, на что Грейвз усмехнулся. — Надеюсь, вы вспомнили, если этот камень был у вас, вы его уже никогда не забудете. Кто вам явился? Мать? Родители? Жена? Ребенок? — Грейвз перечислял и наблюдал за реакцией мужчины, видя, как тот дернулся на последнем. — Ах, ребенок, мне жаль, что так получилось. Но могу вас обрадовать, вы скоро с ним встретитесь, но для начала мне нужна информация, где сейчас находится этот камень. — Я его отдал, — прохрипел мистер Тей, с ужасом смотря на Обскури, которое, будто крылья, появилось за спиной Грейвза. — Отлично, уже прогресс, кому? — Скупщику, Даниэлю Моне, он... собирает редкие экземпляры и различные артефакты. — Моне, — Грейвз хмыкнул, про этого волшебника он слышал. Редкий гнусный тип, отловить которого было сложно, но возможно. А с Обскури вряд ли это займет так уж много времени. — Ну вот, сказал бы сразу, может быть, и не было бы этого цирка. Обскури, кушать подано. В ту же секунду черный туман полностью поглотил мужчину, забирая его последние крики, высасывая его магию до последней искорки света. В ту же минуту театр погрузился во тьму, оставляя лишь труп волшебника, тело которого было искорежено губительной черной магией.