Обскури

Сказка. Кариденс мало в это верил, что-то в нем говорило, будто это было совсем не так. Но мистер Грейвз сказал молчать и не думать, и он делал так. Это казалось правильным, учитывая, что маги слишком легко могли залезть ему в голову и прочитать мысли, а мальчик этого все же немного опасался. — Криденс! — не громкий, но довольно устрашающий голос Грейвза пробирал до костей, будто холодным копьем пронзал грудную клетку, заставляя подпрыгнуть на месте и тут же подорваться, чтобы услужить мужчине. — Криденс, нам нужно идти, живо! Парнишка тут же подбежал к нему, бросив все дела на кухне, и преданно посмотрел магу в темные глаза. Ему казалось, у него есть время. Но время, как и все материальное, имело свой лимит, и в последнее время заканчивался он слишком быстро. — Сегодня нельзя медлить, — подхватив парня под локоть, Грейвз вывел его из квартиры и сразу же трансгрессировал в другое место, разжимая руку на локте. — Где мы? — парень кинулся за Грейвзом. Прекрасно зная, как тот ходит, он мог сказать, что мужчина прогуливался по улице. Он не был уверен, был ли это Нью-Йорк, во всяком случае, тут он был впервые. — Если тебе так интересно, то это театральный квартал Манхэттена, вряд ли ты здесь был, — Грейвз действительно неспешно прогуливался, едва смотря за тем, чтобы парнишка от него не отставал. Сам он был тут не в первый раз, все-таки на разведку лучше выходить одному; был второй, сразу прихватив с собой Обскури. Теперь еще нужно было сделать, чтобы это Обскури было воинственно настроено. Но тут Грейвз проблем не видел. — Гуляй, смотри, если хочешь. Дать свободу было коронной фишкой Геллерта, только свободой назвать это было трудно, мальчик был уже настолько сильно привязан к нему, что каким бы длинным поводок с первого раза ни казался, он все-таки был поводком. А Криденс, как мужчина того и ожидал, быстро сделал к нему пару шагов, протискиваясь между людьми и идя практически наравне с ним, отставая ровно на один шаг. Как многозначно и как просто складывались их отношения. — Я и смотрю, — парень шел рядом, смотря на широкую улицу, по которой ездили машины, словно по венам города, пронося бесконечный черный поток молекул. Люди ходили во всем сером, только лишь иногда женщины были одеты во что-то яркое, привлекающее внимание, будто фотография, на которой случайно появились краски. — Тут людно. — Просто обеденный перерыв и приезд балетной труппы. Криденс, ты когда-нибудь смотрел балет? — Балет? — мальчик тут же опустил взгляд в пол, ему только что еще раз показали, как он бы ничтожен перед этим миром, ведь он ни разу не смотрел балет. Тем не менее, ободряющее касание плеча заставило мальчика поднять взор на мужчину, глаза которого странно блестели. И, казалось, тому даже не нужно было ничего говорить, взгляд Грейвза говорил сам за себя — они направлялись в театр. — А что это? Когда люди танцуют и поют? — Нет, это мюзикл, я их не люблю, и меня туда палкой не загонишь, да никто и не знаком со мной так, чтобы делать такое предложение. И тебе не следует, — Грейвз шел медленно, наконец, блуждающей клеткой вливаясь в общий поток людей, которые направлялись в одно-единственное здание, украшенное воздушными шарами, и которое, в отличие ото всех, привлекало внимание яркими плакатами. Это был "Шуберт", красивый небольшой театр, открывшийся не так давно, но уже прославивший свое имя изящными постановками Бернарда Шоу. В этот раз они шли на Щелкунчика, который гастролировал по всем театрам Нью-Йорка, и пропустить такое представление для образованного американца было бы дурным тоном. — Красиво, — желая все посмотреть, но в то же время опасаясь потерять Грейвза, парень схватил мужчину за рукав пальто и во все глаза наблюдал за тем, как люди входили в здание. Там они преображались, снимали серые одежды и становились яркими. Им с Грейвзом тоже пришлось раздеться, по крайней мере, парень понял, почему утром мужчина так тщательно выбирал ему одежду. И правда, одеться в свой старый костюм было бы позорно. — Что ж, вот и замечательно, — высмотрев в толпе одного нужного мага, который пришел на представление в гордом одиночестве, Грейвз улыбнулся. Улыбка вышла хищной, но Криденсу она нравилась, это говорило о том, что кроме просмотра балетной постановки им будет чем заняться. — Мы пришли сюда ради кого-то? — стараясь не мешать дамам, парень отошел в сторону, пропуская стайку девушек, на плечах которых были одинаковые по покрою, но разные по цвету платья. Коротенькие, заканчивающиеся полупрозрачной тканью, едва скрывавшие оголенные колени, платья больше походили на крылья бабочек, трепещущие на ветру так же отчаянно, как и эти небесные создания. Державшиеся на узких плечах парочкой тонких бретелек, они, казалось, могли легко порваться, но в этом была своя мода Нью-Йорка, когда наряд женщины был столь же искусен, как и взгляд юной обольстительницы — мимолелетный, но запоминающийся надолго. — Да, ради информации, ты же мне поможешь ее добыть? — Грейвз спросил это ради галочки, вопрос должен был быть утверждением, Криденс это понял уже давно и не больно препятствовал этому. Это был Персиваль Грейвз, и он сделает для него все. Пока что, никто не водил его в театр, и его мало волновало то, что просмотр балета был побочным явлением, ведь появиться вместе с Грейвзом в приличном обществе было сродни празднику. — Конечно, — приблизившись к мужчине, парень засмотрелся одной девушкой, точнее тем, какой на ней был деликатный и откровенный наряд. Та, явно не смущаясь чужих взглядов, отважно открыла спину глубоким вырезом, Криденс боялся думать, что декольте было такое же глубокое, но нет, платье было ровно под шейку. Висевшее вдоль позвоночника украшение, будто застывшая капелька росы, переливалось в свете огромных люстр, и взгляд, будто завороженный, не мог оторваться от того сладостного мгновения, когда бриллиантовая капелька касалась лопаток женщины и скользила по бледной коже к позвоночнику. — Первый раз видишь женщину? — стараясь не особо ревновать, все-таки внутренний порыв убить девушку в первом безлюдном переулке показался Грейвзу именно ревностью, тот тихо усмехнулся Криденсу в ушко. Парень, как и было тому положено, мелко задрожал и тут же, поддавшись порыву, коснулся мужчины рукой, успокаиваясь. — Второй, — тихо поправил он, все же оборачиваясь на юное прекрасное создание, которое прошествовало сквозь толпу таких же шокированных мужчин на тонких каблучках прямо в театр. Повалившая вслед толпа явно расценила это за приглашение к балету. — Первая была Куинни. — Ах, женщины, — Грейвз тихо рассмеялся, — послушай женщину и сделай все наоборот. Их логика непостижима, посмотри на сестру Куинни, разве ей руководит логика, нет, над ней возобладали чувства. Женщинам вообще не место в политике, как и в Конгрессе. — Но у вас президент женщина, — тихо напомнил Криденс, проходя за Грейвзом по красной ковровой дорожке, стараясь не упустить нить разговора, и в то же время полюбоваться украшением стен и потолком, выполненным в виде одной огромной картины. Все это было настолько прекрасно, что обычное "красиво" не могло полностью описать того восхищения, которое появилось в душе парня и не давало ему лишний раз вздохнуть. С Грейвзом было также, от этого мага у него тоже перехватывало дыхание. — Видишь, очередное упущение. — А если президентом станете вы, что изменится? — Криденс спросил это не ради галочки и не просто так, он хотел, чтобы такое произошло, может быть, лишь тогда такого, как он, мог бы принять магический мир, а не пытаться уничтожить. Чем он был так плох, раз его хотели убить? У него всего лишь было больше магии, чем у каждого волшебника в этом городе, и из-за этого он уже был опасен. — Я не рвусь к этой должности, — тихо произнес Персиваль, — большая ответственность, я хочу лишь того, чтобы место президента заняла более достойная личность, разделяющая мои взгляды. Пока что, такой личности я не вижу. — А если она появится, вы... что вы сделаете? — Криденсу пришлось остановиться вместе с Грейвзом, который посмотрел на него, явно оценив вес этого вопроса и последствия, которые могут быть, если хоть часть этого вопроса выльется в люди. — Я помогу ей продвинуться в Совете. Знаешь, чем моя политика отличается от верований президента? — Грейвз начал говорить тише, медленно направляясь к их местам, не думая, что кто-то из людей сможет найти в его словах какую-то угрозу. — Отношением людей к волшебству. Твоя мать знала про волшебство, но представь, как она реагировала, если бы вместо лютой ненависти она ее боялась. Ты мог бы владеть магией, как остальные, учиться, и она ни разу не подумала бы о том, чтобы замахнуться на тебя. А дети, выращенные людьми... для них мир магов и людей враждебен. Криденс слушал Грейвза и кивал, это то, чего он так хотел всю жизнь, чтобы его признали, как мага, чтобы не боялись, он никому не хотел зла, но люди, не маги, а люди, родители, братья и сестра, да просто незнакомцы с улицы сделали из него что-то темное, то, что у магов принято называть Обскури. И это Обскури до сих пор желало отомстить всем, забывая, что нужно как-то отличать плохих людей от хороших. У него было не так много магов, которые к нему хорошо относились, других ему нужно было бояться, третьи боялись его. — Что вам нужно для этого? — поняв, что это было лишь прелюдией, парень решительно посмотрел на Грейвза, который, не ожидая услышать от него эти слова раньше положенного срока, ведь у него осталось довольно много доводов в пользу своей политики, едва улыбнулся. — Для начала, ты мне поможешь кое-что узнать, — посмотрев на парня, который сейчас был готов на все ради него, мужчина приблизился к нему и поднял руку, перехватывая того за шею и аккуратно целуя в губы, не отрываясь от глаз и медленно отступая, проходя на балкон. В душе парня что-то приятно перевернулось, голова на мгновение отключилась и дала волю чувствам, а те в конкретный момент бесились того, что Грейвз позволил себе сделать при людях. С ним. В губы. Едва задрожав, парень юркнул вслед за мужчиной, стараясь не выпускать из себя текшее из рук Обскури. То упорно хотело коснуться мужчины, поблагодарить и быть рядом, словно кот, желая устроиться на плечах мужчины. Такое вот детское желание повзрослевшего мальчика. Устроившись в красном кресле по правую сторону от мужчины, Криденс дождался звонка и понял, что представление начинается.