Опасен

Я превратился в монстра.

POV Стайлз:       Телефонная трель эхом проносится по квартире, зазвенев слишком неожиданно и громко. Я мотаю головой, зажмурившись, но лучше от этого не становится.       — Да?       — Стайлз, слава Богу, — в трубку свистит Лидия, и уж слишком явный вздох облегчения заставляет насторожиться.       — Что-то случилось?       — Почему ты не отвечаешь на звонки?       — Звонки? Наверное, ты кому-то другому звонила, я слышал только один.       Усмехаюсь, выгибая брови, хотя и понимаю, что она меня не видит, на всякий случай проверяю телефон. Неожиданный звонок — на сей раз в дверь — оглушает. Аппарат вываливается из рук, которые рефлекторно зажимают уши. Громко. Это было слишком громко. Распахиваю глаза, пытаясь сориентироваться, но выходит плохо, потому что всё кругом плывёт. На ощупь пытаюсь опереться на стол, чтобы удержать вертикальное положение, но промахиваюсь, не дотягивая до края совсем чуть-чуть, и прислониться получается уже к полу: ладонь тут же прокалывает острая боль. Передо мной появляется Скотт, который словно расплывается, но я чувствую, как он поднимает меня за локоть, усаживая на диван.       — Стайлз? — кладёт руки мне на плечи. Его голос доносится откуда-то издалека. — Стайлз, — словно вибрирует у меня в ушах, залезая в подкорку мозга. Я резко поворачиваю голову сначала в одну сторону, потом в другую, как будто пытаясь вытряхнуть всё ненужное, но не помогает. Ничего не помогает.       Мгновение, и всё прекращается. Звон вмиг исчезает, а зрение фокусируется — Скотт больше не плывёт. Я расслабляюсь, откидываясь на спинку и закрывая глаза. Чувствую, как друг оседает рядом. Он молчит, но я буквально слышу, как мысли в его голове сменяют одна другую. И чувствую его напряжение. Чувствую?       — Говори уже, — сдаюсь, опуская голову. Небрежно взмахиваю рукой, как бы в подтверждение сказанного, но тут же возвращаю её на коленку. Нахожу точку, за которую можно зацепиться, на противоположной стене и не свожу с неё взгляд. Я честно стараюсь казаться невозмутимым, но рука предательски дрожит.       — Стайлз, мы беспокоимся, — начинает Скотт, незаметно вытирая влажные ладони о джинсы. — Ты долгое время…       — Был одержим лисом хаоса и раздора, да, знаю, — не удерживаюсь от едкого комментария, но его потерянный взгляд и выражение обиды тут же заставляют пожалеть о сказанном.       — Стайлз, мы понимаем, что тебе нужно время, чтобы оправиться, — он вновь осторожно начинает, в этот раз я контролирую язык. — Но мы переживаем, поверь, ты мог ответить хотя бы на один из звонков, — Скотт мастерски сдерживает свои эмоции, но я понимаю, что вот-вот, и он сорвётся. Напряжённая челюсть и нахмуренные брови свидетельствуют о явном раздражении, которое знакомо мне, как никому другому.       — Скотт, — отвечаю, стиснув зубы, так как начинаю раздражаться тоже, но не хочу это показывать, — я понимаю, что вы беспокоитесь, но за ночь со мной точно ничего не случится.       — За ночь? — слишком искреннее непонимание в его голосе вновь побуждает меня к подозрениям, что я чего-то не знаю. Скотт поднимается за моим мобильным телефоном, через пару мгновений протягивает светящийся гаджет. — Ты игнорировал звонки и смс три дня, — осторожно проговаривает он.       Я долго рассматриваю экран аппарата, на котором как-то особенно тупо горят иконки непрочитанных СМС и звонков. Они светятся слишком навязчиво и будто издеваются: «И как же ты не заметил нас ра-аньше?» Не сразу понимаю суть сказанного, но когда до меня доходит, медленно подношу руку ко лбу, дотрагиваясь до него кончиками пальцев, крепко закрывая глаза. Ощущение прикосновения едва-едва пробивает накатившую пелену отрешённости.       — Стайлз, ты… — Скотт делает заминку, но я угадываю вопрос до того, как он звучит. — Ничего не помнишь?       — Я… — не раскрываю глаза, — помню, как уснул, а дальше, — судорожно убираю руку, поднимаясь слишком быстро и резко. — Дальше Лидия позвонила, — хватаюсь за голову, напрягаясь и пытаясь восстановить цепочку событий. Сейчас очень важно вспомнить, поэтому я лихорадочно выстраиваю последовательность возможных действий, но почему-то в голове пустота. Помню, как проснулся, переоделся, а дальше… Что дальше? «Лидия позвонила», — отвечает злорадный, глубокий голос. Сердце бьётся в грудной клетке так сильно, будто получило установку раздробить рёбра. Перед глазами вновь всё плывёт, звуки сливаются в единый гул, отдалённо напоминающий вибрацию. Я, спотыкаясь, пячусь к выходу из дома, зажимая уши и игнорируя вопросы Скотта. Мне нужно выйти, остаться наедине с собой, под его настойчивым взглядом я слишком стараюсь. А ещё всё вокруг так громко. Невыносимо громко.       — Стайлз, — он догоняет меня на ступеньках, хватает за плечо.       — Оставь меня, — удар по руке помогает вырваться из его хватки, но я ужасаюсь сразу двум вещам. Во-первых, сказанное мною звучит неестественно низко, гортанно, словно сказано не моим голосом. Хотя он, определённо, мой, но звук идёт будто изнутри, причём на выходе искажается и превращается в какую-то неумелую наигранную пародию. А второе, при ударе я ясно слышу, как хрустят кости в руке Скотта. — Прости, — бесшумно шевелю одними губами, боясь заговорить и снова услышать то мерзкое подобие человеческой речи. — Скотт, прости! — понимание врывается в сознание кусками, наблюдаю, как друг самостоятельно вправляет руку, которую, судя по всему, я вывернул! Вновь двигаюсь к выходу, медленно переставляя путающиеся ноги.       — Что происходит, что это? — я смотрю на фонарный столб, лампа в котором с моим приближением начинает мигать. Чувствую, как с каждой новой вспышкой внутри что-то загорается, словно вспыхивает подожжённая спичка. И когда фонарь тухнет совсем, я ощущаю, словно разряд тока в кончиках пальцев. Судорожно пытаюсь привести сбившееся дыхание в норму, но каждая попытка обрывается, потому что воздуха вокруг будто бы становится всё меньше.       — Что я такое? — шепчу я, не в силах скрыть ужас. Кладу руки на джип, оставляя на его поверхности вмятины.       — Успокойся, ты — Стайлз. Мой лучший друг.       Скотт делает шаг вперёд, а я отшатываюсь на пару шагов назад. Чувствую жжение в глазах, тут же накрываю их ладонями. Убрав руки от лица, нахожу своё отражение в зеркальной поверхности джипа. Мои глаза горят ярко-оранжевым, золотые струи растекаются по радужке. Когда я стал так хорошо видеть?       Жжение отдаётся в каждой клеточке тела, и в эту секунду я ощущаю его присутствие.       Вновь поворачиваюсь к автомобильному стеклу, в котором пару мгновений назад видел золотую радужку собственного глаза, но, к счастью, в этот раз обнаруживаю, что она привычного цвета. Но он ещё здесь, в моей голове. Я исподлобья смотрю на Скотта, который не решается не то, что подойти, а что-либо сказать. Глубоко вдыхаю, по очереди пошевелив пальцами обеих рук, и крепко обхватываю собственный джип за подвеску. Молясь на ошибочную догадку и повторяя про себя, будто заведённый, что это чёртова глупость, тяну автомобиль вверх. Ощущаю, как влажные пальцы скользят по поверхности металла, и уже готов расплакаться от облегчения, что ничего не происходит, но внезапно осознаю, что просто не понял, в какой момент задние колёса джипа оторвались от земли. Он с такой лёгкостью подчиняется, словно я хватаю отцовскую газету, чтобы подсмотреть в ней, какие статьи привлекли внимание шерифа. Задерживаясь на несколько мгновений, понимаю, что внезапно становится невыносимо тяжело, металл заставляет меня склониться ниже, к земле, и с характерным звуком в следующую секунду врезается в асфальт.       — Скотт, она со мной, — я панически отшатываюсь от своей машины, словно она мне чужая и только она виновата в том, что произошло. — Сила Ногицуне со мной.       Скотт медленно переводит взгляд с джипа на меня. Я зачем-то киваю и облизываю пересохшие губы.