Я никогда не говорил, что хочу этого.
Обречённо поднимаю взгляд на круглые часы: до окончания теста остаётся меньше десяти минут, а у меня добрая часть бланка пустует. Не по причине того, что не знаю ответы или не готовился к работе, а потому что не могу сфокусироваться на вопросах. Когда читаю задание и вникаю в его суть, проходит слишком много времени, а после прочтения вариантов ответов — условия вылетают из головы. Этот замкнутый круг действует на нервы. Пытаюсь вычитать хоть что-то из текста задания, но замечаю слишком явный интерес к своей персоне.
Скотт, сидящий на соседнем ряду, удивлённо смотрит на мой полупустой листок. Он что-то спрашивает, но не понимаю, что, обращая внимание к заданиям, усердно вникая в их суть. Стараюсь слишком сильно, но, кажется, моя внезапно проявившаяся сила именно сегодня буквально кричит, чтобы я её заметил. Ещё не прошла первая половина дня, а я уже несколько раз терял контроль и безуспешно пытался унять бешеное сердцебиение. Конечно, к подобному привыкаешь, и у меня
вообще не получилось.
Когда учитель объявляет о том, что до сдачи работ остаётся меньше пяти минут, меня вновь начинает подтрясывать. Стучу ручкой по парте, а с противоположной стороны другой рукой сжимаю её, хватаясь за боковую сторону.
— Стайлз, — зовёт Скотт, замечая, с какой силой я сжимаю деревянную поверхность. В классе слышится слабый треск. — Стайлз, всё в порядке, — продолжает он успокаивающим монотонным голосом, отчего мне становится смешно. Я сжимаю парту до хруста, а он говорит, что всё в порядке? Мне бы его оптимизм.
— Прекратить разговоры, — голос со стороны преподавателя долетает, словно издалека. Подскакиваю с места, не выдержав. — Мистер Стилински, если вам нужно покинуть класс, прошу дождаться окончания урока.
В этот самый момент звенит спасительный звонок. Я выделяю несколько секунд, чтобы наградить учителя снисходительным, вызывающим взглядом, но не дожидаюсь ответной реакции — вылетаю из кабинета.
Отовсюду открываются двери, в коридорах появляется множество счастливых от окончания очередного занятия лиц, а мне остаётся пытаться выдержать этот напор и пробиться к свежему воздуху. Оттягиваю ворот рубашки, не рассчитав силу: две или три верхние пуговицы отлетают, не выдерживая натяжения. С каждым новым вдохом воздуху всё сложнее пробиться в лёгкие. Вижу силуэт Малии, которая даже слишком быстро преодолевает расстояние между нами. Она толкает меня к шкафчикам, мгновение осматривает, а затем куда-то тянет за руку. Всё, что мне остаётся — лишь податливо двигаться в том направлении, которое она задаёт. Потому что сопротивляться сейчас точно не получится.
— Что с тобой? — Малия легким движением отпирает дверь кабинета химии, в нос бьёт запах ещё не выветрившихся реакций, оставшийся, видимо, от только что проводившихся опытов. Она направляет меня к стулу, попутно вбивая СМС, я уже догадываюсь, кому.
— Не надо, ей лучше не знать…
— Не знать что? — Малия возмущается, сдвигая брови, и именно сейчас напоминает мне ту волчицу, которая периодически просыпается в ней в порывах гнева, ярости, злости. — Что ты выглядишь так, словно всю ночь глаз не сомкнул? — она подтягивает меня за подбородок, указательным и средним пальцем указав на мои глаза. — Или что ходишь по коридорам и задыхаешься? — дёргает нитки, оставшиеся от вырванных пуговиц.
Не нахожу, что сказать, лишь удивлённо несколько раз моргаю. В кабинете появляется Скотт, а затем, словно буря, влетает Лидия. Она одобрительно кивает Малии, скидывает сумку с плеча, пока я сижу на этом чёртовом стуле, словно нашкодивший ребёнок, ожидающий наказание за свои проделки. Взмахиваю рукой, открывая рот, чтобы что-то возразить перед тем, как начнётся наступление, но будто забываю все слова. Избегаю их взглядов.
— Мне не девять лет…
— Что-то не похоже, — грозно стрельнув глазами, отчего я мгновенно умолкаю, перебивает Лидия. Под моим непонимающим взглядом она смягчается, присаживаясь на рядом стоящий стул. — Стайлз, неужели тебе сложно понять, что мы переживаем? — объясняет она таким тоном, каким обычно повторяет то, что уже не раз говорила. Берёт меня за руку, сжимая ладонь. Вероятно, это сигнал, чтобы я поднял на неё взгляд, но у меня нет сил открыть глаза. — Нам важно знать, что ты в порядке…
— Но я не в порядке! — вырываю руку из её слабой хватки, подскакиваю со стула и разворачиваюсь на сто восемьдесят, делая пару шагов к преподавательскому столу. — Кошмары, из-за которых я не даю отцу спать по ночам, сводят меня с ума. В один миг мир словно перестаёт существовать, я ничего не слышу, слепо озираясь по сторонам, но в следующий миг все звуки… — судорожно вздыхаю, на пару секунд закрывая глаза, — буквально все звуки зажимают меня в тиски, будто кто-то включает их, как радио — одним лёгким щелчком. Это выводит меня из себя, я не могу это контролировать. Не представляю, чего ещё ждать! Не хочу... Я никогда не говорил, что хочу этого, понимаете?
— Понимаем, — Скотт прерывает молчание, резко образовавшееся из-за моего срыва. — Мы все через это прошли, помнишь? — напоминает, отчего меня словно прошибает током. Он не пытается привлечь внимание жестами или касаниями, давая время собраться с мыслями, прочувствовать происходящее. — Стайлз, ну же, расскажи, как ты заковал меня в цепи, когда мы ещё не знали, как справляться с обращением? Ты всегда был рядом, ни разу от меня не отвернулся. Думаешь, я так поступлю?
Они все через это прошли. Непонимание, отрицание, гнев, перерастающий в ярость. Скотт, Малия, Лидия — все они
понимают, что сейчас происходит со мной. Они пытаются мне помочь, но я лишь отталкиваю их. Внезапно осознаю, насколько глупы мои попытки сыграть в героя-отшельника — оттолкнуть всех, чтобы остаться в одиночестве и пережить эту бурю самостоятельно. И кто же когда-нибудь справлялся один? Чувствую, что должен извиниться, но не нахожу слов, беспомощно оборачиваясь к друзьям, выстроившимся в шеренгу прямо напротив меня. Переминаюсь с ноги на ногу, опуская глаза в пол. Паршивое чувство.
— Стайлз, напомни, что сказал Дитон? — осторожно просит Скотт, ещё больше смягчаясь. Его сладкий тон, словно он говорит с ребёнком, выводит меня из себя.
— Помимо того, что такого случая в его практике ещё не было, и он не знает, почему вообще это происходит со мной? — уточняю, всплеснув руками, но тут же чувствую укол вины. — Что сейчас главное для меня — самоконтроль. Мне нельзя позволить эмоциям взять верх. Я не должен бояться, чтобы не дать почувствовать Лису, если он ещё внутри, что он может снова взять мой разум под своё управление, — под уничижительным взглядом Лидии недовольным бурчанием цитирую Дитона.
— Да что стало с тобой, Стайлз? — оборачиваюсь на отвратительный голос только что вошедшего Тео. — Ты теперь плакса? Скотту нужно вытирать тебе слюнки? Сейчас, у меня где-то был платок, — он старательно делает вид, будто что-то ищет в карманах.
Одно его присутствие уже выводит меня из себя, возвращая на этап с горящими глазами и ускоренным сердцебиением, а то, что он при этом открывает рот, делая вид, что говорит что-то, является лишь толчком к новому срыву. Не помня себя, бросаюсь в его сторону, обеими руками упираясь в грудь, и толкаю, что есть сил. Никто не успевает среагировать, а потому на плечи сваливается новый груз ответственности: Тео пролетает треть кабинета, пока преграда в виде стены не останавливает его. Малия бросается к нему, чтобы помочь, а передо мной появляется Скотт и обхватывает за плечи, останавливая. Я даже не понял, как тронулся в сторону Рейкена.
— Чуть левее — и в окно, представляешь? — издеваюсь, заглядывая через плечо Скотта, чтобы поймать глаза Тео.
Поворачиваюсь к Скотту, ощущая, как гадкая ухмылка на губах тает. Он непонимающе рассматривает меня, явно подбирая выражения, чтобы прокомментировать сложившуюся ситуацию. Сознание плывёт, но понимание произошедшего врывается вихрем, побуждая меня открыть рот и вскинуть брови.
Я только что швырнул Рейкена в стену! Он заслуживает чего и похуже, но то, что я не собирался этого делать, сковывает тело волной страха. Губы начинают дрожать, а в глазах, я уверен, плещется жёлтый оттенок, заполняя мой естественный цвет. Всё сначала, всё по кругу. Скотт, явно придя к какому-то выводу, показательно закрывает глаза, а когда открывает — передо мной два красных фонарика Альфы.
— Успокойся, Стайлз, — властно наставляет друг, сжимая мои плечи до боли. — Слышишь? Держи себя в руках.
Голову пронзает какая-то вспышка. Словно загипнотизированный, всматриваясь в его ярко-красные глаза, чувствую, как все перестроения организма возвращаются к нормальному состоянию. Голос МакКолла эхом повторяется где-то глубоко внутри. Опускаю взгляд на собственные руки, переворачивая их сначала тыльной, затем внутренней стороной. Сжимаю руки в кулаки, ощущая, как контроль возвращается.
— Это всё очень трогательно, и я не хотел бы злить нашего Тора, но пришёл я не из-за СМС о его очередном припадке, — снова Рейкен испытывает судьбу. Оборачиваемся в его сторону. — Кажется, я знаю, кого Стайлз видел в том полыхающем здании.
— Надо же, ты признаёшь, что я не спятил? Потому что, насколько я помню, ты даже мне катану в сердце собирался вогнать, — пытаюсь отшутиться, хотя его и слова вызывают интерес. Тео, если можно так сказать, наиболее скептично отнёсся к человеку, по моим рассказам, умеющему контролировать огонь. Если уж совсем откровенно, на месте химеры, я бы вёл себя в точности, как он. Но сейчас он прямым текстом говорит, что не то, что верит мне, а даже знает, кто это.
— Кто тебе такое сказал? — снисходительно улыбнувшись, парирует Тео. — У нас серьёзные проблемы. Я просто готов забыть про это на время.
После этих слов все ощутимо напрягаются. Не нужно быть экстрасенсом, чтобы понять, что мы снова ввязываемся во что-то опасное. Только, боюсь, в своём нынешнем состоянии я доставлю больше проблем, чем помощи.
