звездопад

Толпа школьников в серой форме высыпала в коридор. Чонгук был практически сбит с ног. Он стоял возле входа в кабинет в ожидании Тэхена. Тэхен, вообще-то, не собирался торопиться и продолжал сидеть за партой в залитой пасмурным солнцем комнате. Чонгук замер. Он не предупреждал, что зайдет за ним; Тэхен его не замечал. Он пялился вперед каким-то блядским взглядом, а над его рыжей головой так и витали блядские мысли. - Тэхен, иди домой, - послышался низкий голос, разбивающий шипящее пространство. - Тебя тут, кажется, ждут. Чонгук почесал щеку нервным движением, думая, показалось ли ему все э т о. Он криво улыбнулся Тэхену, когда тот, наконец, удостоил его своим вниманием. Светящаяся улица заполнялась болтовней Тэхена и запахом надвигающейся осени, которой Чонгук всегда заранее был переполнен. Ощущались даже зимние прикосновения, что было очень странным. Тэхен же рассказывал, как был рад тому, что их отпустили сегодня рано домой, как шуга сорвал первый урок и какой вкусный сегодня был рамен в столовой. - Слушай, - перебивает его Чонгук, смачно пиная прилетевший в него баскетбольный мяч. Они остановились возле входа на спортивную площадку. Кто-то крикнул Чонгуку, что он идиот. Тот в ответ лишь показал свой кривой средний палец. Ветер сбивает горящую челку Тэхена как кленовый лист, открывая черные брови. Он щурит свои глаза с ядрено-голубыми линзами. - Что- ты думаешь насчет пары каток в доту? - Чонгук улыбается, и идет дальше. Он передумывает узнавать правду. - Мог бы и не спрашивать. Не использовать сегодняшний день для прокрастинации было бы даже грешно. - У меня с собой ноут. Давай к тебе? - Да-да, - тянет, улыбаясь, Тэхен. - Идеально. *** *vii' в сети* Чонгук не ожидал увидеть Тэхена в стиме в такое время. Он должен быть в школе. Гукки: ты где? Vii': дома. Я заболел. -_-' гукки: я принесу тебе покушать. Vii': нееееее, погоди. У меня тут сопли по всей комнате летают. Нынче парень я опасный. Откинешься еще завтра. А у тебя универ и все такое... Гукки: плевать. Vii': а мне нет. Скоро увидимся. Спасибо, что заботишься, хен тт гукки (аудио): ты прекрасно знаешь, какой у меня классный иммунитет. Через полчаса буду у тебя (голос Чонгука - неоспоримый). Vii': кк. Принеси тогда апельсин~~ Чонгук закрывает какао ток и одевается очень быстро, плюнув даже на то, что из шкафа выпала болотного цвета футболка и старые синие джинсы, и вместе это все выглядит совсем не стильно. Ему не нравится, когда Тэхен ведет себя вот так. - Это подозрительно. Подозрительно, все очень подозрительно, - бормочет он, зашнуровывая кеды. На улице ветер оказывается прохладным, хотя солнце сияет во всю свою мощь. Чонгук никогда не перебегал улицу с таким плотным потоком машин, а Тэхен никогда не отказывался от ненавязчивой заботы о нем даже во вред заботящемуся о нем Чонгуку, который сейчас мчался в Итэвон. Чонгук останавливается под незашторенными окнами Тэхена. Занавеси дергаются; пакет в руках избивает ветер. Улицу покрывает розовый свет грядущего заката. Парень чувствует себя беспокойным. Его раздражают знаки и раздражает собственное поведение в данный момент. Чонгук стучит кольцом быка по огромной калитке кирпичного цвета, потому что звонок у Кимов отсутствует напрочь. Ему сразу приходит сообщение, чтобы он входил. Пока Чонгук поднимается по мраморной лестнице этого дома с необыкновенно высокими потолками, он вспоминает, как впервые познакомился с Тэхеном. Тогда тот представился Вийем. Это была обыкновенная студенческая вписка, а Тэхен был младшим братом его одногруппницы, которая, надо сказать, позволяла несовершеннолетнему пить крепкий алкоголь один стакан за другим. Вписка была именно в этом доме, который больше походит на музей классического искусства, чем на жилое помещение. Тогда умудрились разбить какой-то там древний торшер. Было бы странным, если бы все, конечно, оказалось целым на утро. Тэхен тогда был блондином с невинным личиком. Ему было 17. Но невинное личико выпило пару литров виски и даже не опьянело. Чонгук следил за парнем совершенно ненамеренно. Эти голубые линзы врезались в щеки Чонгука сами по себе. Тогда на Тэхене была черная, крайне тонкая шелковая рубашка, черные рваные джинсы в облипку и злосчастный блядский взгляд, путешествующий от одного лица к другому. Светомузыка, звон бокалов, пустые глаза статуй, обляпанный флуорисцентной краской пол и танцы босыми ногами по светящейся луже - кружилась голова ото всего этого. Чонгук тогда подошел к Тэхену и задал один вопрос: «Почему Вий?». Тэхен ответил, что если Чонгук читал Гоголя, то Вий утянет его за собой в подземное царство, стоит только заглянуть ему в глаза. И потом он оставляет на лице Чонгука долгий мажущий след сияющих радужек. Приближаясь совсем близко, улыбается. - Не боишься? – спросил Тэхен. - С чего бы? – Чонгуку становится смешно от того, что он, действительно, почувствовал какой-то липкий холод под сердцем сродни страху. - Шутка. Тэхен целует его. Неожиданно распущенно, так, словно за свои 17 лет он перецеловал сотню людей. - Воу, я же просто спросил у тебя о твоем загадочном имени, - Чонгук улыбается лениво, но широко. - А я захотел тебя поцеловать. Тэхен провел по черным волосам Чонгука, за ухом и по его шее своими мягкими пальцами. С тех пор Чон привязан к Вию. Дверь в комнату Тэхена оказалась запертой. Чонгук услышал быстрый приближающийся топот. Тэхен был взъерошенным и сонным. - Быстро, мы уже несем трон, - гнусаво пробасил парень. Чонгуку стало от этого смешно. Он плюхнулся на большую мягкую кровать Тэхена и сразу же принялся чистить апельсины. Цитрусовый аромат заполнил комнату мгновенно. «Победа сил тьмы», - раздалось в колонках. - Блядь, наконец-то, я вылез из лп. Нас ждет рейтинг, Гукки, - сказал Тэхен и закашлялся. Он сразу отхлебнул, скорее всего, уже давно остывший чай. - Лови. Чонгук кинул Тэхену очищенный апельсин. - Танк ю, - прогнусавил парень, делая эгье. Он включил голубые гирлянды и плотно зашторил окна. Чонгук опять засмеялся, но улыбка быстро исчезла, как только он вспомнил обо всем, что его беспокоило. Вроде бы, это были мелочи, но они врезались в память как острые иголки. - Вообще, ко мне должен репетитор прийти через час. Ты не против подождать? Сегодня он проведет одно занятие, а не два, потому что я болею. - Так чего ж ты раньше не сказал? – слегка раздраженно пробубнил Чонгук. - Я думал, ты помнишь об этом. - Я уже семестр не могу запомнить порядок своих пар, о чем ты тут мне говоришь? – смеется парень. - Оставайся с ночевкой? - А родители? - Да им какая разница? Скажу, одноклассник помогает мне разобраться со школьными заданиями. Чонгук слышит железное постукивание пирсинга о зубы. Это знакомые звуки, потому что у него самого когда-то был пирсинг на языке. Тэхен приближается и смотрит в глаза. Сейчас он без линз – его радужки абсолютно черные. - Когда ты успел проколоть язык? – спрашивает Чонгук, почти задыхаясь от этой близости. Они слишком давно держат дистанцию. - Дня четыре назад. Может, потому и заболел. Мне Шуга проколол в школьном туалете. Крови было столько, что я весь пол залил. Интересно, что подумала уборщица, когда это увидела? Тэхен наклоняется и цитрусовым дыханием опаляет губы Чонгука. - Скажи, ты верен мне? – шепчет он. - Да, - незадумываясь отвечает Чонгук, впадая в совершенно отрешенное состояние и видя лишь поедающие пространство между ними зрачки. - Ты сделаешь все для меня? – Тэхен почти касается губами губ Чонгука. - Да. Чонгук ощущает прикосновение, а потом язык, все еще слегка припухший из-за прокола, творит слишком пошлые вещи, такие, что на это не хватит любого описания. Парень почти топит Чонгука в чрезмерно мягкой кровати, запуская руки под его футболку. Чон кусает Тэхена за ухо, клацая зубами по серьге. От его рыжих волос пахнет так сладко, почти медово. - Знаешь, я люблю тебя, - хрипит Чонгук. - Я тоже люблю тебя, Гукки, - Тэхен бормочет куда-то в плечо парню, прогибаясь, когда Чонгук проводит ногтями ему по загривку. *** Чонгук остается один в комнате, когда учитель приходит. Он играет в приставку, просматривает толстые томы манги, но полтора часа в ожидании тянутся слишком медленно. Чон решает сделать вид, что идет на кухню выпить воды, хотя замечает под столом почти полную бутылку. Проходя мимо зала, он слышит тот самый голос, который он точно не мог перепутать с каким-то другим. Чонгук приближается к закрытой двери и прислоняется ухом к щели. - Тэхен, ты меня вообще сегодня слушаешь? - Да-да, сонсэним. Мы остановились на вот этом уравнении, давайте продолжим? Чонгук больше ничего не может расслышать. Дверь открывается через некоторое время. Тэхен улыбается ему. - Помоги мне. У Чонгука сердце быстро стучит. Он ощущает самый настоящий страх перед тем, что сейчас увидит. - Все, что нужно – просто засунуть тело в мешок и отвезти меня в одно место. В висках острая боль от волнения, к горлу подступает тошнота. Чонгук сглатывает слюни и кивает головой. - Когда приедут твои родители? – спрашивает Чонгук, тяжело дыша и подкуривая сигарету. Они в гараже. Тело уже лежит в багажнике внедорожника. - Очень нескоро. Расслабься, - Тэхен облокачивается на серебристый капот и отбирает сигарету у парня, делая затяжку. Чонгук смотрит на него с недоумением. - Расслабься? Ты серьезно?? Блять, - Чонгук хватается за голову. Он бороздит нервные круги возле незакрытой ямы. – Почему? Зачем ты это сделал? Как?? Чонгук почти кричит. До него слишком долго доходило осознание произошедшего. - Если не хочешь оказаться впутанным в чужие интриги, то не советую тебе ломать голову над этим. А то еще и тебя придется… Чонгук смотрит на Тэхена, не веря своим глазам и ушам. Тэхен совершенно спокоен, он оставляет на Чонгуке безразличный взгляд, впиваясь губами в сигарету. - Мой отец курит такие. Он бросает бычок в яму и садится на переднее сидение. Чонгук прыгает на водительское место. - Я же теперь соучастник, мать твою. -Гукки. Расслабься, пожалуйста. Заводи тачку и поехали, - говорит Тэхен, кладя свои ладони на щеки парню. Он целует его и улыбается. Чонгуку ничего другого не остается. Они выезжают за город, когда уже темно. Недавно в этих районах прошелся неплохой дождь, потому земля сырая: внедорожник тонет в грязи. Они едут по разбитой дороге, по которой никто уже давно не ездит. Сворачивают в лес, к болотам. Труп в черном огромном мешке, смачно сдобренный бензином, полыхает заревом; птицы с криком улетают подальше от места. Воняет жжеными резиной, тканью, жареным мясом. Чонгука тошнит, и в этот раз он уже не может сдержать все в себе. На гниющей листве оказываются оранжево-белые пятна непереваренных апельсинов и йогурта, выпитого еще в обед. Тэхен гладит парня по спине, протягивает ему салфетки и бутылку воды. - Когда-нибудь ты сам все узнаешь, - утешающим голосом говорит Тэхен, продолжая гладить по спине сгорбленного Чонгука. – Прости, что впутываю тебя в это дерьмо. Я ведь вправду люблю тебя, хен.