Одна сотая доля секунды

Александр в кои-то веки проводит вечер дома – полулежит в мягком кресле и читает что-то (наверняка демонологию или новый свод законов), и поза кажется расслабленной, и тишина – уютной, но интуиция подсказывает Магнусу, что что-то не так. На Алеке тёплый объёмный свитер, потому что ему холодно – как сам охотник сказал часа два назад. Он зябко кутается в него и иногда поджимает под себя одну или другую ногу. Голова покоится на подлокотнике, но плечи всё равно кажутся излишне напряжёнными. Магнус решает, что успеет приготовить заказанное зелье утром, и направляется к возлюбленному. Только приблизившись, он понимает, что вряд ли тот перелистнул хотя бы одну страницу. Взгляд синих глаз направлен на книгу, но чтение точно Александра не увлекло – скорее, тот погрузился в свои мысли и пролежал так всё это время. Бейн быстрым движением выхватывает книжку и отправляет её на столик, из-за чего охотник заметно вздрагивает и смотрит в его сторону. - Сумеречный охотник, который не заметил приближения нежити, - тянет Магнус, забираясь на то же кресло и садясь на парня сверху. - Ты бы хотел, чтобы я воспринимал тебя как угрозу и хватался за нож при твоём появлении? Алек улыбается и устраивает ладони на бёдрах мага, немного поглаживая. Но голос у него как у измотанного и желающего спокойствия человека. - Александр, не лишай меня удовольствия смотреть в твои прекрасные глаза, - пальцы приподнимают подбородок охотника, и тот переводит взгляд с шеи Магнуса на его лицо. – Так-то лучше. - Разве тебе не нужно работать? – спрашивает Алек после паузы. Он снова косится на свою книгу, на окно и после на стену позади Магнуса, что заставляет его занервничать. Слегка. Нечасто Алек так откровенно хочет избежать разговора. - Пытаешься избавиться от меня? – выгибает Магнус брови, хотя обиженный тон компенсируется застывшей в уголках губ улыбкой. Он перехватывает руки Алека и сцепляет пальцы в замок. Они часто так делают, иногда автоматически переплетают пальцы, оказываясь рядом, и Изабель шутит, что это их фирменный жест. Магнусу нравится. - Что? – взгляды снова пересекаются. – Нет! Магнус довольно улыбается и слегка двигает бёдрами. На скулах охотника расцветает лёгкий румянец. - Магнус, - предупреждающе произносит он и возмущённо, громко вздыхает, когда тот двигается снова. Словно до этого Алек и не замечал, в какой позе они находятся. Возможно, так и было – зачастую Алек не видел сексуального подтекста там, где его усмотрел бы любой парень его возраста. И в этом было своё очарование. Бейн и не думает прекращать, так что когда Алек пробует приподняться и немного двинуться из-под него, Магнус хватает его за плечи и прижимает обратно. Но охотник непривычно резко упирается рукой ему в грудь и издаёт стон, в котором нет ни капли игривости или удовольствия. Магнус приподнимает голову и видит, что тот жмурится, словно от боли, сцепив зубы. - Александр? – тревога в собственном голосе даже не удивляет. Он прикидывает возможные больные места и быстро, но весьма осторожно сдвигает ткань свитера в сторону, благо широкий ворот это позволяет. Догадка оказывается верной – обнажённое плечо украшает свежий шрам и огромный синяк вокруг него. Маг качает головой и начинает лечение. Сколько раз во время их шутливой возни Магнус обнаруживал всё новые и новые раны – почти зажившие под действием иратце, совсем маленькие (про которые Алек часто забывает), едва начавшие затягиваться и совсем старые (скорее, нефилиму не было и тринадцати, когда они появились). Магнус всегда по возможности залечивает их, а в те часы, когда Алек спит и не пытается скрыть их, водит кончиками пальцев вдоль ран и думает о том, что за каждой из них – история. Маленькая минутная стычка в подворотне, или несколько часов патрулирования в подземке, или битва, после которой охотник чудом остался жив. Следы от огня, грязного металла, подобранного рукой очередной твари на улице, от ножа или копья, от зубов и когтей, от пальцев, сжимавшихся с такой силой, что отпечатались глубоко на коже. Он думает о том, какую часть жизни Алека он ежедневно пропускает. Минуты радостного возбуждения от погони, часы скучного блуждания по улицам, мгновения отчаяния и страха за близких, бесконечные секунды боли – потому что «боль длится недолго, но так думаешь только когда она заканчивается». Магнус молчит о том, как ему страшно бывает представить, через что именно проходит его возлюбленный, когда находится не в поле его зрения. - Я собирался нанести иратце, когда вернусь, но забыл, - бормочет Алек срывающимся голосом, пока магия в рекордные сроки залечивает его плечо. – Спасибо, - благодарно целует в висок, когда Магнус устраивается рядом, незаметно делая кресло чуть-чуть больше. - Признавайся сразу, если есть ещё что-то, - он пытается быть строгим, но весь холод его голоса разбивается о маленькую улыбку, делающую Алека похожим на ангела. Тот качает головой и снова становится серьёзным. - Отец прислал письмо, - начинает он, и Магнус уже знает, что это значит. – Завтра я отправлюсь в Идрис. Снова, - добивает он, и в голосе его та же неподдельная усталость и печаль, с какими он всегда сообщает подобные новости. - Ты вернулся только вчера, - напоминание скорее для обозначения своей позиции. Алек и так прекрасно знает, когда он в последний раз видел Роберта. - Он хочет проверить один из немецких институтов. Кажется, там какая-то особенная система отслеживания демонов. Алек поводит плечами и покручивает в пальцах одно из колец Магнуса, снятое минутой назад. Они лежат лицом друг к другу, но юноша проявляет свою чудесную способность отводить глаза в любой ситуации. Магнус чувствует, что он говорит не всё – Алек вообще становится неразговорчивым, когда возвращается из Аликанте. У окружающих есть подозрение, что Роберт использует эти участившиеся в последнее время вызовы сына, чтобы устраивать ему прочистку мозгов, как выразилась однажды Иззи. Но Александр не хочет обсуждать свои дела со старшим Лайтвудом, и Магнус не давит.

***

Магнус долго целует Алека на прощание и говорит, что откроет ему портал обратно в любое время. Оказываясь в особняке Лайтвудов в Идрисе, Алек тут же попадает под прицельный острый взгляд отца. - Переоденься, - бросает Роберт, не отрывая ручки от бумаги и удостаивая его секундным взглядом. – Через час отправляемся. Алек молча поднимается в свою комнату. Аккуратно сложенная стопкой одежда как всегда на своём месте. Джинсы заменяются на подходящие для возможной стычки брюки с креплениями для оружия, синяя рубашка с курткой - на чёрный пуловер и короткий плащ. Он шнурует высокие ботинки и выпрямляется, вставая перед зеркалом. В отражении тот Александр Лайтвуд, которого уже долгое время пытается "очеловечить" Магнус. Так он становится сыном своего отца – охотником, управляющим институтом, защитником. Не тем, кто может посреди ночи сорваться на музыкальный фестиваль в Бразилию или весь день провести, шатаясь по магазинам со своей сестрой и своим парнем. Алеку уже привычно надевать маску. Он замечает несколько блёсток в волосах – Магнус поправлял ему эту прядку, а пальцы снова делали блестящим всё, чего касались. Он жёстко ведёт рукой по волосам, стряхивая все блёстки до единой. В последний момент снимает кольцо и оставляет на столе. Магнус всегда как ребёнок радуется, когда охотник надевает его – одного из любимчиков коллекции. Внизу, полчаса спустя, он молча выслушивает инструкции отца, попутно закрепляя оружие. Привычный лук остался в институте - да и некого ему здесь защищать.

***

Ночь кажется злобно-холодной и неуютной. Льёт дождь, а ветер швыряет горсти холодных капель прямо в лицо. Воротник, поднятый в тщетной попытке согреться, лишь холодит шею и едва ли защищает от ливня. Отец в очередной раз напоминает о том, что из-за общения с нежитью не обязательно уподобляться её представителям ни в чём. Разговор идёт о методах борьбы, но Лайтвуды никогда не были глупцами, и оба понимают, что речь не только и не столько об этом. Новый глава Берлинского института ведёт их небольшую процессию к поисковому центру – одному из десяти, натыканных по всему городу, и не устаёт ругать предыдущего управляющего, который «был излишне добр ко всем, за что и поплатился жизнью». Алек сжимает зубы покрепче, чтобы не проронить ни слова. Последняя его перепалка обеспечила ему дополнительную командировку и полуторачасовой разговор с отцом, с течением которого юноша говорил всё меньше и меньше. Он думает о том, что Магнус сейчас, скорее всего, нежится в кровати, рядом с ним мурлыкает Председатель Мяо, а в спальне уютный полумрак – этого хватает для того, чтобы держаться. - Ты не замёрз? – спрашивает отец, когда они подходят к поисковому пункту. - Нет, - отвечает он, внимательно осматривая здание. – Руны по всему периметру? – задаёт он вопрос одному из сопровождающих, указывая на светящую в темноте защиту. Тот принимается бойко отвечать, а Алек ловит одобрительный взгляд отца. Конечно, он доволен. Как иначе.

***

- Из него выйдет отличный глава. Вы знали, кому отдавать правление, - слышит Алек голос одного из знакомых отца. Говорят тихо, но полупустое помещение позволяет расслышать большую часть разговора. Роберт со смехом отвечает что-то, но юноша уже не слушает. Холод пробирает до костей, но он не имеет права показать, что что-то не так. Огромное окно позволяет видеть множество домов, разделённых широкими полосами дороги. Позади него кучка охотников рассуждают о том, что окончание войны лишь подстегнуло демонов, и нападают они всё чаще. - Нужно усилить защиту, - говорит один. - Меньше сотрудничать с нежитью, - подхватывает другой. Ему никогда особо не нравился немецкий, но речь он понимает хорошо. Сейчас он готов променять знание всех известных ему языков на чашку горячего кофе и плед. Старшему сыну Лайтвудов восемнадцать. Он не хочет быть сыном своего отца и сопровождать его на бесконечных проверках. Не хочет слышать похвалу и кивать в ответ на приветствия незнакомцев. Он не хочет перенимать опыт и готовиться к новой должности. Алек хочет домой.