Одна сотая доля секунды

— Это довольно мило, — отмечает Алек, поднимая взгляд. Магнус в панике проверяет, насколько плотно сидит на нем маска, и давит улыбку. Алек кривится так, словно ему подсунули подделку. Так Магнус себя и ощущает. Вдох, два щелчка секундной стрелки, выдох. Свет мягко купает спальню в тепле, но, кажется, избегает Бейна. Ему потребовалось двадцать минут, чтобы найти уверенность, и ещё столько же, чтобы не растерять её по дороге в комнату. Одного взгляда Александра хватило, чтобы истончить её. — Давно проснулся? — говорит Магнус, не давая Алеку спросить первым. Тот качает головой, не обращая внимания на эту попытку. — Нам нужно… — Тут кофе, твой любимый, кстати, и я даже не забыл про корицу, то есть, конечно, избегал её с удвоенной силой, и ещё… — Магнус боится остановиться, забывает сказанное через мгновение и всеми силами цепляется за маску. Кажется: один вдох, одно прикосновение — и она отойдёт, рассыплется, исчезнет вовсе. Алек слушает. Уголки губ изображают улыбку, и, хотя Магнус не верит ей, улыбается тоже. Глаза Алека следят за мельчайшим движением, цепляют детали, отчего Бейн вспоминает о каждой ломаной линии и неуверенном штрихе в своём образе. Алек ловит его руку и мимолётно ведёт своей вдоль запястья и пальцев. Касается ногтя. Магнус замирает, забывая даже не о словах — о звуках, и готовится защищаться. Алек переворачивает его ладонь и подносит к лицу, припадая щекой и виском. Закрывает глаза. Магнусу как никогда прежде хочется знать его мысли. — О чем ты думаешь? — быстрее, чем неуверенность кусает его разум, спрашивает Бейн. — О твоих руках. Маска трещит, осыпается по краям и стекает вдоль позвоночника мерзким холодом. Дышать становится труднее. Молчание похоже на затишье перед бурей, и Магнус заранее боится грома. Он должен говорить, потому что это то, что он обычно делает. Пока мысли скачут от одного пути отступления к другому, рука сама собой сдвигается, оглаживая беспорядочные вихры за ухом и на затылке. — Ты не обязан говорить сейчас, — с вернувшейся сонливостью бормочет Алек. — Нам нужно обсудить всё это, но границы устанавливаешь ты. — Что, если я никогда не смогу? Алек молчит, подаваясь его руке. Та перебирает волосы, затем опускается на шею. Пальцы танцуют на коже и, в конце концов, сжимают плечо. — Тогда я буду сидеть здесь и ждать. Магнус цепляет его запястья и усиливает хватку, встретив шутливое сопротивление. — Думаешь, сможешь заставить меня говорить, сдавшись в плен? — улыбка выходит почти без усилий. — Если я не иду к Институту… Институт идёт ко мне, — заканчивает Алек шепотом, склоняясь ближе. Магнус представляет ораву сумеречных охотников и стонет. Хочет сказать о барьерах, но вовремя останавливает себя. Улыбка растворяется в страхе. Защиты больше нет. Прошлым вечером Алек настаивал на переезде в Институт, но пока они договорились об отсрочке. Это беспокоит Магнуса, как и десяток других, не менее острых тем. Алек перехватывает его ладони, не позволяя спрятать их. — Эй, Магнус, — он ждёт, пока не удаётся поймать взгляд. — У нас есть время. Магнуса всегда удивляла сила, которой обладали слова Александра. Просьба, приказ, вопрос, предупреждение; обещание. Мало кто мог похвастаться тем, что подчиняет Верховного Мага коротким набором звуков. Даже не заклинанием — одним неуверенным «привет». Магнус хотел верить ему, хотел, чтобы услышанное стало реальностью. Но даже сейчас, когда шаткий мир предлагал им просто жить, отложив оружие, Магнус помнил: его время подходит к концу. То, что прожитые столетия ещё не рухнули ему на голову, было лишь прихотью его отца. Он вернётся. Нагрянет штормом, огненной стихией, которая сметёт всю хрупкую надежду, которую Магнус пытается нарисовать перед Алеком. Тот смотрит прямо, и впервые с момента возвращения Бейн остаётся с правдой лицом к лицу, без щитов и безрассудного отрицания. — Его теперь слишком мало. Голос подводит, смазывая последнее слово. Алек поднимает его лицо и улыбается, разбивая маску окончательно. — У нас есть этот день, — голос не громче шагов секундной стрелки. — Это утро, день и вечер. Эта ночь, — Магнус позволяет себе выдох, когда Алек касается его губ. — И, если повезёт, у нас будет завтра. Солнечный луч вспыхивает красным на ресницах. Хорошо, что Алек не обещает счастливого конца. Магнус мог бы поверить.