Уход за магическим... оборотнем?

После примирения Дерека и Стайлза жизнь улучшилась не только у них двоих. Скотт не мог нарадоваться, что его лучший друг снова в порядке, улыбается и нормально питается. Эллисон с теплой улыбкой приветствовала вновь "ожившего" Стилински за столом и протягивала ему припрятанный пирожок на Истории магии. Лидия смотрела с облегчением и подозрением на рейвенкловца, но ничего не говорила, и этого было достаточно. Даже Джексон соизволил наградить парня парой дней нормального общения без драк и ругани, чему Стайлз был бесконечно благодарен. Кора теперь каждый раз обнимала Стилински, стоило им увидеться в коридоре, и временами Айзек кидал несколько растерянные взгляды на друзей. — Я влюблен в ее брата, Лейхи. Ты можешь перестать ревновать, обещаю, я не трону твою девушку. Она... девушка, понимаешь? Мне не нравятся девушки, мне нравятся парни. Один парень с потрясающими глазами, щетиной и руками. И всем остальным тоже потрясающим, — ухмыльнулся рейвенкловец, когда они с Корой и Айзеком шли на занятия по Трансфигурации. Лейхи что-то пробормотал в ответ, но на этом его взгляды прекратились, и в мире восторжествовала гармония. На неделю, примерно. Потому что потом незаметно приблизился май. И если для обычных людей это означало теплое солнышко, проблемы с концентрацией внимания и надежды на что-то приятное, то для учеников пятого и седьмого курсов школы чародейства и волшебства Хогвартс май означал начало экзаменов. Первый экзамен был назначен на пятнадцатое мая, и в школе стояла суматоха. Даже вечно спокойная Мартин трижды за неделю надела одну и ту же кофточку после уроков, а, по словам самой же Лидии, она "никогда не носит одинаковые вещи чаще, чем раз в две недели, потому что это глупо". Судя по этой теории, добрая часть Хогвартса была глупцами, одеваясь в обычную форму. Собственно, никого это не смущало и ничем не мешало жить. Стайлз старался все свое свободное время уделить Дереку, но преподаватель видел, что и парень ужасно переживает по поводу экзамена. И неким подобием терапии успокоения Хейл сделал объятия. Стилински мог часами заучивать заклинания и теорию магии, сидя при этом в уютном кольце рук. Мужчина чувствовал такое тепло внутри, когда они с юношей просто сидели рядом, что представить себе не мог, что с ним будет, когда они зайдут дальше. Он, буквально, сгорит, это точно. А еще рейвенкловец совершенно забыл про свой день рождения. Он настолько увлекся повторением материала к ЖАБА, что порой забывал поесть, что уж говорить о празднике. Зато Хейл все помнил и планировал небольшую вечеринку. Дерек знал, что его парень не хочет что-то грандиозное, что было странно, а желает отметить восемнадцатилетие в компании близких друзей. Что ж, если Стайлз хочет, Дерек с удовольствием сделает это. Он даже постарался по-нормальному поговорить с Питером, чтобы достать немного сливочного пива к двадцать третьему мая. Конечно, пришлось выслушать немного едких комментариев, но, серьезно, профессор по УзМС встречался со Стайлзом. У него точно выработался иммунитет к сарказму. Единственное, что немного омрачало ситуацию всеобщего счастья: невозможность Стилински и Хейла быть вместе не только в кабинете. Насколько преподаватель был осведомлен, о том, что они с рейвенкловцем встречались, знало пять человек. От Скотта у Стайлза тайн не было, Эллисон просто была проницательной и понимала все без слов, Лидия потребовала прямого ответа прямо от самого Дерека, а Кора просто была Корой, которая знала все обо всех и делилась этим всем со своим парнем. На вечеринке в честь дня рождения молодого человека мужчина собирался раскрыть их роман еще нескольким людям, но в том, что они не проболтаются, Хейл был уверен. Это заставляло Дерека с некой грустью смотреть на Стилински на уроках и бросать долгие взгляды в Большом зале. Возможно, кто-то что-то замечал, но мир давно не стоял на месте, и после Второй Магической Войны прошло уже больше десяти лет, так что бояться или смущаться проявления чувств на людях было бы даже немного глупо. Мужчина понимал это. Но пока что прилюдно не спешил брать возлюбленного за руку или оставлять на его щеках легкие поцелуи. И Стайлз, похоже, вполне неплохо переносил это. — У тебя завтра экзамен по Заклинаниям, — выдохнул преподаватель, когда вечером воскресенья, четырнадцатого мая, Стилински распахнул дверь в его комнату и без сил ввалился внутрь. Парень выглядел сонным и каким-то растерянным, и Хейл не смог ничего поделать, кроме как крепко прижать юношу к себе и зарыться носом в его волосы. — Я так устал, Дер, — протянул молодой человек куда-то в грудь мужчине. Спустя мгновение рейвенкловец поднял голову и внимательно всмотрелся в серо-зеленые глаза профессора. — Дэнни сказал, что ему надоело, что я всю ночь слоняюсь по гостиной и мешаю ему спать. Но на самом деле, он не спит, а обжимается с Итаном со Слизерина, но это не так важно, важно, что я почти разработал новое заклинание, которое позволяет замедлять время на несколько минут, и теперь его нужно протестировать. Я настолько сильно выбесил всех в гостиной Гриффиндора, что меня отправили к себе, а там меня увидел Махилани и отправил к тебе. И записку передал. В руках Дерека оказался небольшой кусочек пергамента, на котором аккуратным почерком было выведено: "Он не спит уже почти трое суток. Сделай так, чтобы он закрыл свои глаза и рот, желательно, на сутки. Конечно же, после экзамена. С любовью, Дэнни". Мужчина чуть усмехнулся и помог юноше дойти до кровати. — Давай, Стайлз, ложись, — тепло улыбнувшись, Хейл уложил молодого человека на постель и накрыл его одеялом. — Тебе нужно немного отдохнуть. К удивлению, Стилински не сопротивлялся — лишь обхватил руками подушку, уткнулся в нее носом и засопел. Дерек вспомнил свой седьмой курс. Он не спал ночами, стараясь вызубрить абсолютно все, он забывал есть и пить, проводил в библиотеке дни напролет, иногда напрочь забывая про уроки, и рядом не было человека, который мог бы просто уложить его в кровать и заставить поспать. И если временами Хейл все-таки знал норму, понимая, что пора бы закругляться, то Стилински рамок своих усилий не видел, предпочитая выматываться до полного истощения. Преподаватель искренне порадовался, что у Стайлза был он. Спустя полчаса мужчина и сам захотел спать, поэтому переоделся и удобно устроился позади давно уснувшего парня.

х х х

На следующий день Стайлз ворвался в кабинет Дерека в тот момент, когда он рассказывал четвертым курсам про единорогов. Временами Хейл устраивал занятия на поляне, но пока у Стилински проходили экзамены, мужчина предпочитал оставаться в школе. Четырнадцатилетние волшебники в шоке уставились на влетевшего в помещение парня, который в мгновение преодолел расстояние от двери до учительского стола, легко схватил преподавателя за руку и потащил его в коридор. — Почитайте пока что-нибудь интересное! — крикнул юноша прежде, чем они с Хейлом все же покинули кабинет. Профессор с нотками непонимания во взгляде смотрел на студента, а тот с улыбкой смотрел в ответ, будто выжидал что-то. — Давай, выливай свои переживания на меня, — усмехнулся Дер, за что получил легкий тычок под ребра, а потом почувствовал, как на его шее повисло тело Стилински. — Мне не о чем переживать, — широко улыбаясь, сказал Стайлз, ни на минуту не собираясь менять своего положения, и мужчине пришлось положить свои руки на талию парня. — Экзаменатор сказал, что я справился просто блестяще. Представляешь, Дерек, меня похвалили, и я уверен, что не допустил ни единой ошибки, пока писал или выполнял задание. Дерек позволил губам растянуться в улыбке, после чего поцеловал рейвенкловца в нос. Стилински смешно его сморщил, но не перестал выглядеть чрезвычайно довольно таким раскладом событий. Впервые с начала их отношений они стояли так близко вне комнаты профессора УзМС. — Я горжусь тобой. И твои родители, наверняка, тоже. Иди, напиши им, что справился с первым экзаменом, — преподаватель отпустил Стайлза, и он направился по коридору вперед. Однако, Дерек не успел зайти в кабинет, так как парень быстро вернулся обратно, оставил на щеке Хейла быстрый поцелуй, а после также быстро скрылся за поворотом коридора. В кабинет мужчина вернулся не в силах стереть влюбленное выражение с лица. Следующие два экзамена, выпавшие на эту неделю, практически не коснулись Стилински. Он не сдавал ни Руны, ни Прорицание, поэтому парень просто отдыхал. Точнее, на следующий день после экзамена по Заклинаниям, Дерек уложил молодого человека в постель утром, перед тем, как уйти на занятия, проследил, чтобы он выпил Умиротворяющий бальзам, а потом насладился (точнее, пережил) целыми двадцатью часами тишины. Стайлз проснулся в четыре часа утра, встал, пару раз обошел комнату профессора туда-обратно, съел пару печений со стола, а потом вернулся обратно в кровать, прижимаясь спиной к телу Хейла и счастливо улыбаясь. Едва Дерек поднялся с постели, Стайлз вскочил вслед за ним и набросился с объятиями, не выпуская из них мужчину до тех пор, пока не удостоверился, что они оба вполне довольны жизнью. До Большого зала они дошли вместе, рука об руку, а там пришлось разойтись: преподаватель пошел за свой стол к коллегам, а парень удобно устроился за гриффиндорским столом, где сидел Скотт с Эллисон. — Мерлиновы кальсоны, я вижу человека, а не зомби! — вырвалось у МакКолла прежде, чем он успел подумать, стоило ему обратить внимание на сидящего рядом лучшего друга. Элли прыснула в кубок с соком, но промолчала. — Кошмар, я все-таки умер и возродился в мире, где Скотти научился использовать сарказм, — добродушно усмехнулся в ответ Стилински, за что гриффиндорец пихнул его в плечо. Арджент рассмеялась и подвинула другу кубок и тарелку с завтраком. — Это заслуга Дерека, на самом деле, — улыбнулся рейвенкловец, приступая к еде. — И Дэнни, что весьма пугает. После завтрака Стайлз с загадочной улыбкой скрылся в коридоре, ведущему в библиотеку, а Скотт и Эллисон, встретившись по пути с Лидией и Корой, направились прямиком к Дереку в кабинет, зная, что сейчас у него нет занятий. Им следовало обговорить некоторые аспекты вечеринки, которая тихо набиралась обороты за спиной того, в честь кого она должна была быть устроена. — Открывай, большой брат! — крикнула Кора, пару раз стукнув носком сапога по двери, которая быстро распахнулась и явила студентам немного покрасневшего преподавателя. — Ты чем там занимался? — Если собираешься продолжать этот разговор, пошла вон, — нахмурился Дерек, увидев, как загорелись глаза сестры. Она проигнорировала его слова и бесцеремонно оттолкнула к стене, входя в знакомую комнату и заводя друзей сюда же. — Мы хотели поговорить насчет вечеринки Стайлза, — пояснила Лидия, критично осматривая помещение. Она устроилась на кровати, пока остальные распределились по другим горизонтальным поверхностям, заставляя самого хозяина комнаты остаться стоящим возле входной двери. — Я помню, ты говорил о том, что мы можем воспользоваться твоим кабинетом, Дер-Дер, — ухмыльнулась Кора, заставляя мужчину закатить глаза. — Сколько вас будет точно? — решил осведомиться профессор, проходя вглубь комнаты и находя свободное место на прикроватной тумбочке, которая заскрипела, стоило на нее сесть, но никто не обратил внимания на шум. — Скотт и Эллисон, я и Джексон, Кора и Айзек, Бойд и Эрика. Ну, и вы со Стилински, — проинформировала Мартин, не отрывая взгляда от своих ногтей. — Думаю, можно еще пригласить Дэнни, но он придет с Итаном, а за ним обязательно увяжется и Эйдан, а тут все по парочкам, так что у парня может развиться комплекс неполноценности. — Он быстрее у Уиттмора разовьется, чем у Эйдана, — улыбнулся Скотт из дальнего кресла, заставляя ребят рассмеяться. — Питер поможет достать сливочное пиво. Закуски на вас. Эллисон, мы рассчитываем на твою обаятельность, чтобы достать что-нибудь у эльфов. Тебе они точно не откажут, — Дер оглядел каждого присутствующего в комнате, и все они ответили согласными кивками. — А Стайлз? — Оставьте это мне, — вновь улыбнулась Лидия. Она была прекрасным человеком, когда не продумывала ужасные проклятья, и сейчас ее улыбка казалась немного устрашающей. — Я приведу его вовремя. — Украшением займусь я. Айзек просто прекрасно разбирается в цветах, а Бойд и Эрика могут сделать практически что угодно с тканями, — Кора хлопнула в ладоши, вставая из кресла, куда она завалилась несколько минут назад, и направляясь к выходу. Ребята последовали за ней, тепло улыбаясь на прощание Дереку и переговариваясь о том, что можно подарить другу. Стоило двери захлопнуться, Хейл взмахнул палочкой, которую держал в руках, и на столе вновь появились пара небольших голубых камней и принадлежности для небольшого медальона. Крышка уже была заполнена мелкими камушками топаза, и оставалось закончить работу над ней, чтобы приступить к цепочке. Дерек прочитал много книг, чтобы разобраться с оберегами, и решил остановиться на защитных медальонах для знаков зодиака. Судя по дате, Стайлз был близнецами, и топаз считался его счастливым камнем. Пришлось потратить небольшое состояние, чтобы найти красивый и качественный материал, а также большое количество времени, чтобы привести этот материал не просто в порядок, а в буквально блестящее состояние. Но у Хейла был стимул, который помогал взяться за работу и сделать нечто по-настоящему ценное. Двадцать первого мая Дерек получил письмо от матери. И, к его некоторому ужасу, это было не просто письмо, а целая посылка. Куча сладостей. Талия прекрасно знала, что ее сын не ест сладости, но лишь прочитав прилагающуюся к ним записку, Хейл понял, что Кора предпочла сообщить родителям о счастливой личной жизнь брата самостоятельно. "Для Стайлза", — было написано на кусочке пергамента, и мужчина чертыхнулся. Хорошо, они переживут это. "Надеюсь, мы увидим его летом", — звучало в письме, и вот теперь преподаватель реально заволновался. Ему двадцать пять лет, но сейчас казалось, что пятнадцать. В конце концов, как бы сильно он не любил свою семью, порой они были просто невыносимы. Хотя, вспоминая Стайлза... они точно сойдутся. В письме не было ни единого слова о том, что родители имеют что-то против отношений Дерека с парнем, который был не только младше его, но и все еще являлся его студентом. Только милые пожелания, типичные вопросы и слова радости за личную жизнь сына. Хейл обожал свою семью.

х х х

Двадцать третье мая наступило двумя днями позже. К пяти часам вечера все было готово. Питер привез сливочное пиво еще два дня назад, Айзек с друзьями украсил комнату профессора, не задавая лишних вопросов, а Эллисон и остальные занимались последними штрихами в сервировке столов. Даже Джексон, до этого стоявший в стороне, чем-то помогал и негромко переговаривался со Скоттом. Удивительно, как праздник мог объединять людей. Дерек заметно нервничал. Помимо законченного подарка, он обещал Стилински кое-что особенное, что не совсем входило в рамки приличий, но от одних мыслей о том, что, вероятнее всего, у них со Стайлзом сегодня будет секс, щеки Хейла начинали гореть. Что было весьма странной реакцией, он не был неопытным мальчишкой, был с женщинами и мужчинами, но, как оказалось, осознание того, что ты собираешься заниматься любовью, а не чем-то безрассудным и, зачастую, не совсем трезвым, заставляло думать об этом в разы больше. Лидия со Стайлзом опоздали на десять минут. Рыжеволосая красавица ослепительно улыбалась, когда открыла дверь в кабинет, и рейвенкловец в изумлении замер на входе, услышав громкое "С днем рождения, Стайлз!" Хейл видел, как на его лице одна за другой сменяются эмоции, начиная от шока и заканчивая неподдельным счастьем, и ему самому хотелось широко улыбаться, что он и делал. — Вы просто сумасшедшие, — смеясь, сказал парень. Дэнни кивнул, вызывая смех и у всех остальных. Махилани позвал сам Дерек, потому что был ему благодарен за то, что он, пусть не совсем заметно, но помогал в отношениях Дерека и Стайлза, направляя последнего. — А ты! Мог бы сказать, Дерек! Кора закусила губу, глядя, как Стилински улыбается, а потом подходит к ее брату и запечатлевает на его губах скромный, но искренний поцелуй, который продлился едва ли десять секунд. В комнате повисла тишина, которая спустя секунду была разрушена криком Скотта, который МакКолл грубо обозвал поздравлением. — С тебя пять галлеонов, ящерица, — ухмыльнулся Эйдан, смотря на Джексона, который сжал челюсти, но деньги передал. — Ты тоже на Слизерине, придурок, — выплюнул Уиттмор, но Лидия метнула в его сторону весьма красноречивый взгляд, из-за чего парню пришлось замолчать. Все было просто замечательно. Еда быстро уходила со столов, дружные разговоры прерывались смехом, и Дерек, сидя в одном кресле со Стайлзом, ощущал, что он невероятно счастлив. Эти ребята были младше него, но они все казались такими родными, что мужчина был готов собираться вот так хотя бы раз в месяц. К одиннадцати вечера пришлось разойтись. Во-первых, потому что Эйдан притащил огневиски, и некоторым ребятам просто необходимо было лечь в кровать. Во-вторых, к ним заглянул Питер, а потом и МагГонагалл, которая позвала Дерека в коридор и говорила с ним о чем-то минут пятнадцать, но вернулся в комнату мужчина весь довольным. И в-третьих, Лидия все еще была старостой, и даже если два часа назад она просила долить ей огневиски, сейчас девушка упрямо выгнала всех из помещения, оставляя Стайлза и Дерека наедине. — Я не верю, что вы это провернули, — улыбнулся Стилински, подходя поближе к мужчине, который запирал дверь. — Ты был так увлечен своими записями и экзаменами, что мы решили сделать это сюрпризом, — пожал плечами Дерек, впуская парня в объятия и прижимая крепче к себе. — Итак, мне восемнадцать, Дерек. — Да. Поздравляю, — мужчина вытащил небольшой сверток и протянул его молодому человеку. — Я подумал, отдать его наедине будет лучше. Рейвенкловец быстро распаковал подарок и восхищенно посмотрел на проделанную Хейлом работу. Медальон выглядел потрясающе. По крышке во все стороны расходились полоски топаза, а внутри обнаружилось место для небольшой фотографии. Все-таки, Дерек не решился вставлять то фото, которое нравилось ему, оставляя эту прерогативу имениннику. — Ты невероятный, — рассмеялся Стилински, заставляя мужчину улыбнуться. Невозможно было смотреть на этого парня без улыбки и влюбленного взгляда, просто невозможно.

х х х

Стайлз аккуратно кладет медальон на стол к остальным подаркам и в миг оказывается около Дерека. Парень опускает взгляд в пол, а потом вдруг смотрит Дереку в глаза и притягивает для поцелуя. Хейл проводит языком по нижней губе студента, и тот покладисто открывает рот, позволяя профессору углубить поцелуй. Они стоят так, просто целуясь и пытаясь содрать друг с друга одежду, несколько минут, и когда юноша уверенно направляется в сторону кровати, мужчина понимает, насколько они близки к тому моменту, когда скрывать будет уже нечего. С трудом Дереку удается стянуть со Стайлза рубашку, а за ней и футболку, оставляя его без одежды выше пояса, и мужчина позволяет себе пройтись жадным взглядом по темным бусинам сосков, заметной талии и дорожке волосков, которая уходит под ремень брюк. Стилински требуется чуть больше усилий, чтобы избавить Хейла от рубашки и, округлив глаза, посмотреть на тело преподавателя. — Да ты чертово божество, — усмехается парень, спустя мгновение застонав, потому что мужчина оставляет несколько темнеющих пятнышек на его шее, а потом закусывает тонкую кожу на ключице. На секунду ласки прекращаются, и Хейл, чуть нахмурившись, заглядывает студенту в глаза. — Ты точно уверен, что хочешь этого? — Если ты сейчас не продолжишь, то я оторву тебе голову, волче, — тепло улыбается Стайлз, и Дерека трясет, стоит ему услышать свое новое прозвище. Собственно, трясет его не только из-за этого. Им удается завалиться на кровать, попутно сшибая с тумбы стакан, который осколками разлетается по полу. — Плевать, — бубнит Хейл, снова возвращаясь к губам парня. Он целует его горячо, влажно, сразу пропуская язык в рот Стайлза, и слышит стон, который сводит с ума. Дерек переходит поцелуями на плечи юноши, ведет дорожку из касаний губами по груди и открытому животу Стилински, заставляя парня выгибаться под ласками. Мужчина легко справляется с ремнем, не менее просто стягивает брюки прямо вместе с боксерами и, усмехаясь, заглядывает в глаза Стайлзу, который приподнимает голову и смотрит так, что голова идет кругом. Хейл касается языком только головки члена любимого, а потом проводит влажную дорожку по всему стволу. Стайлз зажмуривается и стонет, громко и протяжно, и Дерек уверен, что еще мгновение — и он сам кончит от этих звуков. Парень сжимает руками простыни, и он такой невероятно молчаливый, но щедрый на стоны, что преподавателя разрывает от чувств к этому юноше. Тот что-то бормочет, закусывает губы до крови, и стоит Дереку снова провести языком по стволу, выводя языком восьмерки, рейвенкловец теряет остатки самообладания и выдает такие звуки, за которые надо прятать в самые дальние уголки Азкабана, потому что это незаконно, сводить с ума таким способом. Дерек более уверенный в постели, он продолжает двигать головой, его язык вырисовывает непонятные узоры по всему стволу члена, то и дело проникая в щелку на головке, из-за чего Стайлз не находит себе места, прячет руки в волосах на затылке мужчины, стонет — громко, сбивчиво — и кончает, стоит Хейлу выпустить член изо рта и пару раз провести рукой вверх-вниз, выгибаясь на кровати и ругаясь на каком-то непонятном Дереку языке. Стайлз выглядит таким довольным и уставшим, что Дереку кажется вероломством продолжать сейчас, но парень неожиданно подтягивается на локтях, тянется к палочке, брошенной на тумбочку, и произносит: — Акцио, салфетки и см... сумка, — и в мгновение эти предметы оказываются в руках юноши. Пока Хейл выхватывает салфетки и аккуратно вытирает живот Стайлза от семени, молодой человек достает из сумки небольшую баночку и протягивает ее в руки мужчине. — Не спрашивай. Ты наверняка все знаешь. И преподаватель знает. Он не собирается выслушивать поток мыслей от Стилински сейчас, поэтому жарко целует его в распахнутые губы и позволяет себе легко сжать ягодицы парня, получая в ответ на это низкий стон прямо в губы. Хейл нежный и заботливый, он продолжает целовать Стайлза, одновременно с этим раздвигая ягодицы парня. Дерек едва двигает кистью, легко надавливает одним пальцем на тугое колечко мышц, проникает им внутрь буквально на сантиметр и почти незаметно двигает. Волшебник под ним давится стоном, и мужчина принимает это как сигнал к действию. Он двигает пальцем, проникая глубже, и он на удивление легко проходит, что заставляет Дерека закусить губу, чтобы не задать настолько пошлый вопрос, что стыдно о нем даже думать. Однако, добавляя второй палец и отвлекая юношу от дискомфорта сладкими поцелуями в губы, шею, ключицы, профессор все же решается. — Ты?.. — Да, Дерек, да, — со стоном выдыхает Стайлз, и Хейл усмехается. Нетерпеливый мальчишка. Мужчина продолжает прикасаться губами к плечам, груди, соскам Стайлза, заставляя того вздрагивать от прикосновений, и в один момент он добавляет третий палец, из-за чего Стилински немного неуютно ерзает, но расслабляется, когда получает поцелуй в губы. Несколько движений, и рейвенкловец вдруг стонет, хрипло и протяжно, и тяжело дышит. Дерек позволяет себе улыбнуться, продолжая движения пальцами и одновременно оставляя очередное багровеющее пятнышко на шее юноши. — Давай, Дерек, — шепчет он, приоткрыв глаза. — Я готов. Хейл делает еще несколько движений пальцами, потом в мгновение вытаскивает их и проводит рукой по члену, распределяя смазку. Мужчина придвигает парня ближе к себе, осторожно закидывает одну ногу себе на плечо и приставляет головку к растянутому входу. — Давай же, Хейл, не ме-едл... — Стайлз задыхается стоном, когда Дерек входит, сантиметр за сантиметром, заполняя собой, и юноша кусает губы, но кивает. Тогда профессор делает первый толчок, входит на всю длину и замирает, смотря в глаза Стилински. Радужка почти полностью скрылась зрачком, парень дышит — часто-часто — и хнычет, требуя продолжения. Дерек чуть усмехается, но начинает медленно двигаться, практически выходя из Стайлза и входя на всю длину, делает несколько движений, а потом чуть меняет угол и слышит громкий стон Стилински. Теперь Хейл двигается только так, меняя темп, ускоряя толчки, от чего стонет сам и практически горит от срывающих крышу стонов рейвенкловца. Тот громко повторяет имя Дерека, словно мантру, лепечет какую-то ерунду между именем, прикрывает глаза и оставляет царапины на спине мужчины, которые затягиваются практически мгновенно. Дереку тяжело держать в руках волка внутри, он рвется наружу, но Стайлз цепляется за плечи преподавателя так же крепко, как Хейл держится за человеческую сущность, и это не мешает. Тут нет ничего красивого, только страсть и такая сильная любовь, что воздух будто плавится, время тянется подобно тягучей карамели, заставляя забыть о счете секунд и минут, оставляя в комнате только звуки тел, низких стонов и клятв в любви, которые эхом отбиваются от каменных стен и не забываются, висят над кроватью. Дерек сбивается с заданного ритма, начиная просто хаотично двигать бедрами, Стайлз ругается, сжимаясь от особенно сильных толчков и, задыхаясь, шепчет: "Еще, еще, еще, Дер, люблю тебя, Боже". Хейл продолжает двигаться так: у него сбито дыхание, темп давно потерян, толчки становятся резкими, без нежностей, но Стилински только крепче обхватывает ногами бедра мужчины, прижимая ближе к себе, и Дерек чувствует, что еще чуть-чуть, и он точно взорвется от ощущений и чувств, переполняющих его тело. Профессор оборачивает руку вокруг члена Стайлза, пытается двигать ею в такт собственным движениям, и парень под ним закатывает глаза от удовольствия, а сам Дерек буквально рычит, не в силах больше сдерживаться. Ему хватает еще пары глубоких толчков, чтобы кончить, и рейвенкловец изливается вслед за ним, пачкая живот и практически крича имя Хейла. Стилински чувствует мужчину в себе еще несколько мгновений, но заполненность исчезает, стоит Дереку выйти из юноши и завалиться рядом на кровати, пытаясь восстановить дыхание. Ему удается сделать это быстрее, чем молодому человеку, и Хейл наугад тянется к палочке на углу подушки, взмахивает ею и произносит: — Экскуро, — и спустя минуту они оба чистые, на что Стайлз благодарно стонет и прижимается к все еще горячему телу мужчины. — Я люблю тебя, — бормочет он куда-то в плечо Дереку, пока он рассматривает созвездия родинок на плечах парня. — Я тоже люблю тебя, — отзывается Хейл в ответ, оставляет практически невесомый поцелуй на губах Стайлза и поворачивается на бок, натягивая одеяло на себя и возлюбленного. Дерек засыпает под спокойное дыхание Стилински и мечтает, чтобы так было всегда.

х х х

Стайлз по утрам смешной. Взъерошенный, до сих пор сонный и мечтающий вернуться в кровать. Этим утром он чрезвычайно активный. Экзамены отошли на второй план, стоило парню открыть глаза и встретиться с взглядом Дерека, который смотрел с такой неприкрытой любовью, что описать словами просто невозможно. При всем при этом, Стилински передвигался, подобно пингвину по комнате преподавателя, пока сам Хейл хохотал не в силах выбраться из постели. — Дурак, мне неудобно, — заныл юноша, когда вновь наклонился за какой-то вещью, оказавшейся на полу. — Ты волшебник, Стайлз. Используй магию, — усмехнулся Дерек, заставляя рейвенкловца кинуть в него футболкой. Однако Стилински все же взмахнул палочкой, облегченно выдохнув. Хейл не знал заклинания, которое избавляло бы людей от боли, но его пара, похоже, была куда умнее него. Им пришлось расстаться перед входом в Большой зал, потому что Стайлза ждали друзья, а Дерека — работа, но парень клятвенно заверил, что будет в комнате профессора в шесть часов с парой учебников, чтобы повторить информацию перед экзаменом по Защите от Темных Искусств, который должен был состояться послезавтра. Стайлз вошел в зал, спокойно добираясь до своего законного места, когда рядом неожиданно возникла Лидия. Лидия, которая так хитро улыбалась, что можно было подумать, будто она отравила весь Хогвартс. Хотя, возможно, так и было. — Поздравляю, — протянула слизеринка, не скрывая довольной улыбки. — Я так рада за тебя. — Ага, Лидия, спасибо, это слишком неловко, уйди, пожалуйста, — успел прошипеть Стилински до того, как рядом уселись остальные друзья, по очереди спрашивая об успехах прошлой ночи. Молодой человек в очередной раз закатил глаза, развязал галстук, расстегнул первые пуговицы рубашки и оттянул воротник, демонстрируя компании бардовые метки. Скотт присвистнул, на что Эллисон стукнула его книгой по плечу, а Кора расплылась в улыбке. — Фактически, ты выиграл пари, — хмыкнула девушка, облокачиваясь об Айзека. — Фактически, не было никакого пари, — подмигнул Стайлз, поднимаясь на ноги из-за стола. Кора понятливо кивнула и вернулась к обсуждению чего-то важного с Лейхи. Лидия странно посмотрела на Джексона, из чего Стилински сделал вывод, что у них опять что-то не ладится, но Эллисон отвлекла подругу, начиная разговор о мантии на выпускной. Скотт поднялся из-за стола вслед за другом, и они вместе отправились в сторону библиотеки. — Ты счастлив с ним? — спросил вдруг МакКолл, пока они шли по коридору школы, которую собирались покинуть через полтора месяца. — Больше, чем ты можешь представить, — улыбнулся Стайлз, смотря на друга. — Тогда хорошо, — Скотт кивнул, удовлетворенный ответом. Стилински понятия не имел, к чему этот вопрос был задан, но это было неважно. — Остались экзамены и выпускной, представляешь? — вновь заговорил гриффиндорец, распахивая дверь библиотеки и проходя внутрь. — Не представляю. Мы только вчера путали кабинеты и ошибались уроками из-за лестниц. А сейчас нужно попрощаться с этим. Нет, Скотт, я не готов к этому. — Я тоже, бро. Совершенно не готов. Стайлз со Скоттом просидели в библиотеке пару часов и разошлись: МакКолл отправился на встречу с Арджент, а Стилински, забрав из гостиной книги и подмигнув Дэнни, вернулся в комнату к Дереку. Вечер ушел на повторение магии стихий, и спать Хейл утянул рейвенкловца только ближе к полуночи. Стайлз долго крутился в кровати, пока не прижался к Дереку и не закрыл глаза, однако, сон не шел еще очень долго. Он не представлял, как сможет покинуть место, где обрел счастье.