Хрустальное Солнце

      Спутанные волосы лезли в рот, мешая нормально вдохнуть хоть каплю свежего, не затхлого воздуха, проходящего сквозь небольшую щель на верхнем уровне. Распутать их не было никакой возможности, как и желания — воздух был нужнее, и я только отплевывалась, вдыхая живительную силу.       Было ли уже такое, когда я возвращалась к событиям прошлого? Бесспорно. Часто ли я попадала в неприятные ситуации? Неоспоримо. Осознавала ли я то, что все это — сон? С трудом. Но то, что это было именно мое прошлое, знала точнее, чем то, что Земля вращается вокруг Солнца.       Глаза открывала медленно, осторожно, не подскакивая как это раньше было при кошмарах, а незаметно осматриваясь вокруг. Новая привычка, спасшая мою шкуру уже не раз.       Вокруг была прохлада здания, в котором пассажиры на ближайшее транспортное судно могли скоротать время. Высокие светлые потолки, огромные окна, несколько пальм в кадках. Чистота и порядок — все прекрасно и спокойно.       Я сидела в одном из крайне неудобных кресел, распространившись в нем, но, невзирая ни на что, ощущая себя более чем комфортно. Впереди предстояло долгое путешествие в Ватер Семь и, признаться, я с нетерпением его ожидала. Суша приелась.       А то что в ней — до ужаса.       Да, ужас и страх на чуть меньше чем год моих «особенных» тренировок стали мне старшими братьями и наставниками. Меллорин, заставившая меня перед этим подписать контракт на полное вверение меня в ее преподавательские лапки, честно обещала только одно — что бы не произошло, я не сдохну. Ну, и еще то, что такой как до тренировок, я уже никогда не буду.       Она не ошиблась — использовать какие-то нелестные эпитеты в ее адрес не имело смысла, поэтому я молчала.       Поначалу был страх гордеца: я не умру — у меня команда, которую нельзя бросать, где-то вдалеке Отец и Феникс, а еще ближе к сердцу дети. Мои милые Рок и Мартин.       Потом пришла череда нервного страха: не умру — мне нужно убить Асилу. Черт с ним, с разговором по душам — я просто грохну эту тварь.       А после пришел самый обычный, но от того не менее настоящий СТРАХ. Он гнал меня по тоннелям как загнанную крысу и это сравнение было бы более чем уместно, если бы запястья не холодил ненавистный камень, а по пятам, почти наступая на трусливо дрожащую тень, которая изредка появлялась в редких лучах солнцах в верхней пещере, спешили царапающие камень маленькие и острые коготки. Я бежала как загнанный человек — такой же слабый и никчемный, а гналась за мной стая крыс. Кристальных, с острыми зубами и алыми бусинами глаз, просто крыс и крыс-зомби.       Чуть позже, когда я уже научилась уворачиваться от молниеносных тел, не позволяя им вырвать из меня кусок плоти и лишить ценной крови, в дело вступили твари побольше. Собаки, кошки, какие-то полу-люди с кучей щупалец и вживленным в тело оружием — все уже давным-давно мертвые, а потому без сожалений, раскаяния, добродушия и понимания.       После такого можно было быть кем угодно — начиная от сбрендившего психа, заканчивая мертвым внутри человеком. Но только не собой. Я умудрилась зависнуть на грани — во всяком случае, я на это надеялась.       Меллорин подошла к делу удивительно взросло, кровожадно и беспощадно: хочешь выжить — убивай. Тебе должно быть все равно на то, кто перед тобой: котенок или ребенок, если они хотят твоей смерти. Ты Шичибукай — тебе не выжить с милосердием в душе.       Увидев перед собой маленькую девочку с щербатым топором, я в первый раз не решилась на подобное и, в результате, почти потеряла руку — наверное, это был единственный раз, когда Меллорин сняла с меня на пару минут кайросеки, позволяя вернуться с того света.       Откуда взялся ребенок, вернее его мертвое тело — я так и не узнала.       Но больше поблажек не было — чертов камень натер кисти до кровавых мозолей, но снять его я не могла никоим образом. Камни, вывороченные из сводов пещеры, разваливались на куски, стоило пару раз ими ударить по дуге наручника.       С девочкой мы встречались еще несколько раз, и каждый я отступала, стараясь убежать как можно дальше и искренне радуясь, что возможности Меллот были не безграничны — трупы, под конец, замедлялись, бегая не так быстро, как в начале.       Еда была скудная — что-то сама находила или ловила, вначале удостоверяясь в том, что оно еще живо, а потому не является деятелем от Меллот и Меллорин, что-то мне приносила малышка с поверхности, когда спускалась в мои подземелья.       Она ведь не с проста выбрала именно этот остров, который я с барского плеча назвала Тортугой. Нет. Вторая его половина имела огромную разветвленную сеть пещер и ходов, когда-то давным-давно созданных стремящейся выйти лавой. Сверху все было чинно-мирно: лесок, куча полянок, где тренировалась расширившаяся команда, из-за чего ее поделили на части, каждую из которых некоторое время обучал один наставник, и который потом менялся.       Наверное, они и не предполагали, что пока спокойно делали разминку и зарядку, где-то в глубине под ними я спешно бежала прочь от очередной твари, в чьи чертоги нечаянно попадала. Там ведь и без меня с зомби и крысами хватало жильцов.       Меллорин была ужасна — нет, я не просила ее остановиться или прекратить. Какой в этом смысл, если я еще прекрасно помнила Коула с его тренировками и тем, как он не велся на мои слезы. А тут девушка, которая может точно так же и прекрасно знает им цену.       Нет, я молчала, внутренне будучи ей благодарной за то, что куколка с розовыми волосами, обожающая высокие острые каблучки, спускалась ко мне исключительно в балетках. Лучше шипеть от боли в треснувших ребрах, когда тебя отбрасывает к стене, посылая по той кучу заметных под пальцами трещин, чем от новых отверстий в итак уже страдающей шкурке.       Мне оставили только посох-бо, приказав никогда не выпускать его из рук. Спишь, ешь, в туалете страдаешь — всегда с ним. Благодаря этому я поняла, что он имеет еще много состояний — не только игла или посох: шест, рапира, парные кастеты, тонфа и еще пара примочек, которые, увы, совсем были некстати под землей. Все это здорово облегчило мне жизнь. Да и сам он, как оказалось, был проводником не только для силы фрукта — ударив в пол, я добилась того, что создала огромную волну наподобие силы Белоуса. Но, под землей такие фокусы чреваты последствиями — я, как мне казалось, несколько дней откапывала завалы камней, обдирая руки в ничто.       Я вновь открыла глаза, выходя из полусна, полудремоты — прошлое не отпускало, спустя неделю заставляя все так же неверующе подходить поутру к окну и выглядывать наружу, где было бескрайнее синее море-океан, такое же бескрайнее небо и ярчайшее солнце.       Тезка.       Корабль прибыл с легкой задержкой — подхватив свой багаж, состоящий из чемодана с тряпьем, мягко поднялась на ноги, поправляя коричнево-кофейное платье с корсетом и плавно зашагала вперед, звонко стуча каблучками туфель.       Меллорин сделать из меня леди не смогла, как ни билась. Но привить понимание того, что в штанах и мужчины ходить умеют, а мне осторожной быть нужно, все же умудрилась. Не выделяться. Шляпы, платья, перчатки и юбки — мой гардероб чуть расширился и преобразился. Хотя тут еще сыграло и то, что, не дожидаясь меня, весь мой Флот во главе с Перстьей ушел в том же направлении, куда теперь отправлялась я. Вместе с ними и мои вещи ушли, как результат.       Одноместная каюта была неуютна — оно и понятно, стандартно все, когда привык к личным хоромам. Да и, по сути, это был мой первый в жизни рейс в качестве пассажира. Завтрак в девять, обед в два, ужин в восемь. Ночью на палубе лучше не появляться, а если приспичит — идти в общий зал, где музыка, танцы и светские беседы, благо судно было не из простых.       Поставив чемодан у кровати, принялась стаскивать высокие бежевые перчатки, внутренне поражаясь тому, как из загорелой «до золотистой корочки» я превратилась почти в альбиноса — белая, как первый снег. Еще и блондинка — спасибо кристаллу, который легко изменял мой облик.       Сложив перчатки и шляпку на привинченную к полу тумбу, прошла к кровати, садясь на нее и поворачивая голову к окошку-иллюминатору. В море рвалась, но вот в остальном — скука смертная.       Скинув туфли, завалилась на бок, умиротворенно вытягиваясь на мягком, а спустя пару мгновений недовольно морщась — отвыкла. Привычнее стало спать на холодном полу в окружении рассыпанной каменной крошки, благодаря которой можно было услышать шорох опасности. Воля от кристаллов не спасала, подпуская их слишком близко. Непозволительно близко.       Погрузка проходила медленно — богатеи не спешили загружать свои задницы на борт, чинно беседуя с какими-то важными господами на суше. Кто-то громко кричал, временами срываясь на визг — неприятные звуки набирали силу и мощь, явно приближаясь к моей каюте. Я искренне порадовалась тому, что дальновидно закрыла ее: кто-то мертвой хваткой вцепился в ручку, планируя не повернуть ее вбок, открывая тем самым, а вырвать вместе с мясом и пазами.       — Вам в следующую, мэм, — чуть глухо из-за дерева стен и двери донеслось до меня.       — Капитану своему мэмкай! — раздалось в ответ уже знакомым голосом. Шумная женщина, чего уж там…       Шаги прогрохотали мимо — теперь уже соседнюю дверь начали дергать, добиваясь того же результата.       — … ключи… — я уныло выдохнула, накрывая лицо ладонью и закрывая глаза.       Дверь открылась, а шум грянул с новой силой, вобрав в себя еще какие-то подобострастные мужские голоса.       Поняв, что с такой какофонией я долго не протяну, подскочила на ноги и спешно подлетела к двери, на финише, чуть не запутавшись в шелковистой юбке, обвившей ноги. Щелкнув замком, высунулась наружу, цепко хватая провожатого дамы за лацкан пиджака и втягивая к себе в каюту.       — Леди?.. — наверное, он не привык к такому, а может просто не был готов к тому, что леди окажется двух метров ростом, глядя на него даже чуть свысока.       — Сколько стоит бутылка шампанского? — легко прищурившись, мрачно поинтересовалась.       — Десять золотых, — четко отозвался матросик, хотя сам пребывал в каком-то шоке, испуганно глядя мне в глаза.       Нихрена себе цены! Да за такую сумму нужно не только шампанское подавать…       Я окинула парня цепким взглядом, после чуть улыбнулась и ослабила напор.       — Одну… Нет, три бутылки, а к ним торт и что-то по типу курицы или утки, — скомандовала, вкладывая ему в руку увесистый мешочек. — И так же завтра днем принесите мне зеленого чая и что-нибудь сладкое — я не появлюсь до этого.       После выставила наружу, закрывая за ним дверь и прижимаясь к ней спиной. Не хотела я на него давить. Да само вышло. Опять этот «взгляд истины» — я получила столь необходимые картины и дневник, который, до тренировок, немного расшифровала, а потому имела представление об этой способности. Картины, правда, так и не решилась распаковать…       «Глаза, которые помогают увидеть сокрытое, вывести людей и нелюдей на чистую воду, а при должном желании привести к кончине — немного, но достаточно для того, чтобы на людей впредь смотреть осторожно».       Хотя, как там же успела узнать, на тех, кто верен, взгляд не действует. Вернее, «не должон».       Самое интересное то, что глаза тоже я изменила — белок стал нормального цвета, а сама радужка с желтой переменилась на голубую. Зрачок так же округлился, пусть это было сложно контролировать. А вот эффект остался прежний…       Денег матросику хватить должно было во что бы то ни стало, а мне же все это подарило бы хоть какую-то разгрузку. Это не могло не радовать.              Шел четвертый час… Утра, потому как снаружи уже стало светлеть, наполняя туман светом, но не спеша его разогнать.       Умиротворенно потянувшись, осторожно сползла с кровати, стараясь не потревожить спокойно сопящего паренька и, пройдя босыми ногами по жесткому ковру, открыла окошко иллюминатора, впуская в каюту прохладу. Матросик недовольно поежился, кутаясь в одеяло, а я, насмешливо покачав головой, вытащила сигареты и зажигалку из сумки и, подкурив, подтянула к окну кресло, в котором удобно расположилась, облокачиваясь рукой на раму и выдыхая дым наружу.       По сигаретам я соскучилась неслабо…       Мда, ледёй мне не быть, совсем не быть — я весело улыбнулась, вспоминая истерики Меллорин, когда я тупила по страшному во время ее попыток меня цивилизовать. Зато вот на ванильку вполне могу потянуть — сигаретки, вчерашнее шампанское, спящий мужчина в кровати, подоконник. И пусть последний вместит в себя только Пипу, но он есть.       Осталось только одеться хоть как-нибудь или плед найти.       За пределами каюты, куда я вышла в поисках гальюна, никого не было — пройдя по стрелочкам с подписями в указанном направлении, успешно отметилась в столь нужном месте и, возвращаясь обратно, замерла у хода наверх. Ночь ведь закончилась? Верно.       Значит можно и гульнуть.       На палубе было относительно пустынно — до подъема было еще часа пол, если не больше, и команда спешно досматривала последний сон. Виднелась только пара часовых, продрогших на утреннем холоде, да время от времени носился тот или иной юнга в одежде повара — завтрак команды по-любому был раньше, чем у пассажиров.       Пройдя к фальшборту, облокотилась на перила, с ностальгией рассматривая белую муть вокруг и прислушиваясь к тому, что происходит в море. Воля так же лениво сканировала округу, время от времени натыкаясь на каких-то плавучих рыб. Больше никого не было — удовлетворенно улыбнувшись и окончив никому не нужную проверку безопасности, вновь прикурила, пряча зажигалку под ремешок бюстгальтера.       Земля, ставшая привычной, скрылась за горизонтом еще до наступления ночи — почти все пассажиры высыпали на палубу, глядя на то, как далеко-далеко сверкала в лучах солнца моя покинутая Тортуга. Вернее, то, что от нее осталось — после всех тренировок и урона, связанного с ними, мне нужно было хорошенько так восстановиться. Я вернула себе обратно весь материал, оставив на острове лишь высокую башню, уходящую основанием глубоко в землю и скалы, и обвитую ажурным драконом. Постепенно утончаясь к верху, она утыкалась в небо длинным шпилем, на котором был мой флаг. Башня выступала в роли маяка, чтобы заблудившиеся в шторм суда не напоролись на остров, хотя, как мне казалось, это было ее второстепенной задачей. Алая с черным, со вставками из зеленого, голубого и желтого, с бирюзовым зверем из легенд — она была великолепна, своими зеркальными стенами отбрасывая множество бликов: именно поэтому народ и высыпал наружу, чтобы посмотреть на мой прощальный подарок. Пусть они и не знали этого посыла. Для них это было просто еще одно чудо.       Туман оседал крупными каплями, создавая вокруг достаточно красивые узоры, часть из которых была и на мне — некоторое время не двигаясь, я получила в свое распоряжение покрывшиеся влагой волосы, с которых, вскоре, начало капать.       Сигарета закончилась быстро — выкинув начинающий сыреть бычок в море, отошла от фальшборта и, придерживая местами намокшую юбку, поспешила скрыться в глубине жилых кают — из недр корабля начинал подниматься легкий гул голосов. Команда просыпалась.       Влетев в каюту, на пару секунд замерла около мирно спящего парня и, внутренне посокрушавшись на тему того, что именно с таким и надо жизнь сводить, а не за пиратами бегать да кого-то убивать, потрясла его за плечо, вынуждая проснуться, а после объясняя сонной моське то, что ему пора бежать и вливаться в ряды.       Наблюдать за тем, как быстро одевается матрос, было весело — в армии ему бы аплодировали стоя. Коротко мне кивнув и непонятно от чего смутившись, он вылетел за дверь, а я, вновь закрыв ее на заветный замочек, быстрым движением скинула с себя одежду и нырнула в еще неостывшее нутро постели.       Зло. Смекалка. Выживание.                     Второй мой подъем состоялся в обед — мне принесли заказанный накануне чай с тортом, да поинтересовались о том, выйду ли я к ужину. К ужину я планировала выйти — хоть увижу тех, с кем плыла на одном судне, а вот ближайшее время я потратила на то, что умяла остатки прошлой роскоши, запивая их душистым и горячим напитком.       Если в кармане есть деньги, жизнь сразу приобретает краски.       Очистив стол, и объедая самую вкусную часть тортика, осторожно вытащила на свет заветный дневничок и пару листов с карандашом к нему — расшифровка старых записей шла медленно. И медленно не только из-за того, что текст был еще куда зубодробительнее, чем в библиотеке острова Неба, а из-за того, что писали явно в спешке и не особо хорошими чернилами — большая часть записей выцвела почти до конца, и приходилось угадывать вязь букв буквально по миллиметру.       За таким занятием я и не заметила, как снаружи стемнело — где-то вдалеке вновь зашевелился народ, готовясь к трапезе — зазвонил колокол. Довольно потянувшись, обвела взглядом исписанные листки и, сложив полученное вместе, переписала на чистовик в своем журнале, который далеко смотрящий Шура оставил в моей спальне на Тортуге.       «… дети Земли были очень хрупки и нежны — любая неудача, любое расстройство или потеря, начиная от пропажи конфеты, заканчивая увиденной мертвой птицей, могли вогнать их в глубокую депрессию, из которой вывести их было почти нереально. Обычно на помощь приходили старшие братья и сестры, но иногда случалось так, что от пережитых страданий дети накладывали на себя руки. Это можно было считать началом эпидемии — они все сходили с ума, переставая слушать кого бы то ни было и по цепной реакции шли той же дорогой.       Из-за такой особенности и благодаря уже давно поданным к рассмотрению заявкам, глава НИБВ согласился поделить научную Базу на несколько разрозненных и раскиданных по всему миру.       Выделенная нам находилась вдалеке ото всех и носила не исследовательский, а экспериментальный характер: ИР — 1, ИР — 2, ИР — 3 и, как особенная гордость, ИР — 0 стали нашими пациентами, благодаря которым мы смогли прийти к выводу, что после перенесения определенных манипуляций с их сознаниями и телами, они становятся куда более устойчивыми к проявлениям внешней среды.       Это разительно отличалось от первых результатов по созданию идеального человека, и было очень важным шагом в сторону будущих исследований.       На этом приятные стороны закончились и, хоть мои коллеги и считают, что любой результат уже дает повод радоваться и гордиться тем, что мы, ученые, работаем на благо, а не во вред, я начинаю подозревать некоторые экспериментальные образцы в куда большем последующем развитии — данные, которые я начал получать на второй год испытаний, разительно отличались от стандартных. Рост некоторых внутренних функций ИР — 1 и ИР — 0 превышает уже имеющиеся показатели в несколько сотен единиц, в то время как их собственные личности начинают претерпевать изменения.       Необходимо сообщить об этом главе отдела — совещание в ближайшие часы, и я обязан вынести это на всеобщее рассмотрение.»       Я уязвленно потерла переносицу, прочтя полученную информацию и не понимая из нее большую часть. Из прошлых записей я смогла расшифровать всего небольшой кусочек — речь в нем шла о том, что в мире были отобраны дети-сироты, для проведения эксперимента с кодовым названием «Дети Земли». В ходе этих опытов — так было явно точнее, врачи-ученые полностью изменили сознания этих детей.       Да, пришло понимание того, почему я — она, так сильно переживала за Анну, особенно когда та лежала на операционном столе. Это была общность, в которой все считали друг друга самыми родными и любимыми. Я начала понимать то, почему с ней это вообще происходило, но вместе с тем опять же получила ряд вопросов — в том сне я была точно уверена в том, что ее лечили, и лечили от чего-то, что совершенно не связано с выше прочитанным.       Решив, что продолжать не имеет смысла, убрала все бумаги обратно в чемодан и, затолкав его под кровать, а чистовик упрятав под ремень на бедре, накинула подготовленное платье и, заплетя отросшие волосы в косу, вышла наружу.       Если нет ответов на вопросы, то не стоит мучиться и искать их там, где их все так же нет.                     Люди вели себя шумно, оно и понятно — люди. Мой цинизм, после добровольного заключения под землю на долгое время, возрос до небес, потому и род людской, обсуждающий последние сплетни и чужие интрижки, воспринимала с насмешкой и снисхождением — у Донцовой в романах и то больше шарма загадок и тайн. Но уши держала, что называется, «на макушке», стараясь уловить все темы и уже среди них выловить нужное. Слишком долгое пребывание в безынформационной зоне подкосило, заставляя адаптироваться в быстром темпе.       Леди Граа купила новый браслет, который точь-в-точь как пропавший браслет леди Тофы? Ответ, кажется, и так ясен. Всемирно известный модельер Валери всерьез заинтересовалась новой модой с элементами еще никому не понятного стимпанка? Льстит — в Юбе, на момент моего последнего визита, лавочки и магазины работали в поте лица, выпуская новые модели одежды и обуви, благо рисунков я им накидала на год вперед, посоветовав все и сразу не выставлять.       Морской Дозор увеличивает Флот, объявив ежегодный призыв? Печальненько, но с другой стороны их работу за них делать тоже не интересно.       Участились нападения пиратов в этом регионе? Уже интереснее, особенно после упоминания о том, что они, скорее всего, были из моего Флота.       Встав со своего места в углу помещения, осторожно прошла к столу с закусками и, нагло забрав вишенку с одного из тортиков, ненавязчиво подошла ближе к обсуждающим столь интересную для меня тему. Быть более напористой вряд ли стоило, пусть я успела убить около часа времени, отобедав в гордом одиночестве, а после мирно почитав газету все в том же одиночестве. Хотелось действовать, и как можно быстрее. Тем более, что рослая блондиночка в дорогом платье и с аристократической бледностью — я, то есть, привлекала внимание одним фактом своего присутствия, а это означало, что напрягаться мне, чтобы засветиться, не стоило.       — Совсем страх потеряли! — алея румянцем на щеках, возмущался юноша, удивительно тонким, для своего плотного строения, голосом выражая точку зрения. — Куда смотрит Дозор? Шичибукай под самым носом орудует!       Я невольно усмехнулась, перехватывая у проходящего мимо официанта бокал с какой-то цветной бурдой, на вкус оказавшейся приторно-сладкой с примесью алкоголя и, опершись бедром на стол, всем своим видом выразила живейший интерес к его словам.       Хочешь поощрить кого-нибудь на бурное обсуждение — дай собеседнику понять, что ты ловишь каждое его слово.       А вот ляп про Шичибукай под носом повеселил, да. Ты, мальчик, даже не представляешь того, насколько я близко. Пнуть могу.       — Пока нам помогал сэр Крокодайл, в стране не было бед! Мы жили свободно и счастливо — не было преступности! А теперь? Понастроили новых городов, обрушили рынки, навязали толпы туристов и эмигрантов!..       Ага. Нет, именно «ага». То есть то, что Крок тоже Шичибукай — ты конкретно так не помнишь?       Нет, оно-то да: Крок больше НЕ Шичибукай и тихо улыбнемся мыслям о том, кто именно дал ему такую прекрасную приставку «экс».       — Ох, беспредел, — горестно вздохнула я, стараясь как можно качественнее замаскировать невольный смешок под грусть понимания.       — О, леди, вы ведь меня понимаете? — я вежливо улыбнулась, замеченная как крайне благодарный слушатель и внутренне потирая лапки, а на деле хлопая ресничками. — Король и принцесса явно заигрались в демократию и дипломатию!       Не зная, что сказать на такое, я лишь согласно кивнула, мимикой выражая единодушие с клиентом и, дабы чем-то себя занять, пока юноша отвлекся на чей-то недовольный вяк из невольной аудитории, еще пригубила из бокала, все так же поражаясь ужасному вкусу выпивки. Лучше бы там был ром или чистая водка.       — Глупец, еще не понимает, что столь вольные речи могут иметь слишком дорогие последствия, — за спиной прогудел низкий, с нотками рычания, мужской голос — повернувшись в сторону его обладателя, почти нос-к-носу столкнулась с уже стареющим мужчиной, лет эдак шестидесяти: морщинки вокруг глаз и рта указывали на то, что мужчина успел оставить за бортом большую часть своей жизни, но глаза его, голубые как бескрайнее небо, были живы и лучились внутренней силой.       — Все опять измеряется в золоте, — невольно сорвалось обреченное, да отступать было поздно — мужчина прищурился и, пару секунд что-то высматривая в моих глазах, чуть отступил назад, кланяясь и, согнув руку, жирно намекнул на то, что хочет, чтобы я прошлась с ним.       Легко пожав плечами и на мгновение обернувшись на вступившего в яростный спор с каким-то почитателем семьи Нефертари паренька, поставила бокал на стол, ухватилась за предложенный сгиб руки и чинно прошла с мужчиной, покидая каюту и выходя на свежий воздух, в котором отчетливо витала сырость. Пусть море и было относительно спокойно, но быстро бегущие тяжелые облака ясно указывали на то, что нам предстояло встретить бурю.       — Честно говоря, леди, я поражен тем, что встретил вас, — прислонившись к перилам, задумчиво отозвался мужчина. — Мне казалось, что вы предпочитаете общество себе подобных.       — Вы, наверное, меня с кем-то путаете, сэр, — я удивленно вскинула брови, отвечая невинным взглядом. — Я…       Эм, я же другого цвета и вообще несколько видоизменена!       — Вы из команды Хрустальной Сони — не отнекивайтесь, — он перебил меня, тяжелым взглядом глядя в даль. — Личиком и фигуркой меня можно обмануть — в моем возрасте все начинают становиться на один лад, но вот то, что вы ее подчиненная — видно сразу. Да и в сводках про вас пару раз мелькала информация.       Я ошарашенно замерла, переваривая полученную информацию и пытаясь лихорадочно понять то, с чего мужчина так решил и за кого вообще принял. Единственное, с кем меня сейчас можно было спутать, это одна из близняшек-минков.       Но спутать меня со зверем — если уж совсем грубо их назвать! Наверное, это были очень лажовые сводки. Или же я просто попалась на крючок, и теперь не могла с него соскочить.       Но любопытство уже за свое ухватилось — мужчина, выходит, долго следил за тем местом, откуда я. И ему очень свербит, раз он решил завязать диалог со мной сейчас, когда мы только-только вышли из вод Сенди Айленд.       — Что ж, вы правы, — я горестно вздохнула, облокачиваясь на перила и подпирая голову, всем своим видом показывая, что блондинка полностью сдалась, рассекреченная и, в принципе, не особо радостная от самого наличия игры. — Но я больше не в составе команды и вообще не отвечаю за дела Хрустальной! Я хочу забыть об этом времени раз и навсегда!       — Что ж, я вам верю, — располагающе кивнул мужчина, а я надула губы, окончательно вжившись в роль капризной девушки. — Соня известна как достаточно жесткий капитан-женщина, так что я понимаю то, почему вы так сильно не желаете иметь хоть какие-то связи с ней.       — Да, но не напоминайте больше — прошу, — почти всхлипнула я, стараясь этим замаскировать неудержимый гогот, который рвался наружу до того сильно, что заслезились глаза.       Мужчину, кажется, проняло — мне на плечо положили руку, несильно сжимая и, после, успокаивающе поглаживая, пока я уделяла внимание кружевному платочку.       Я благодарно кивнула — прикосновение отрезвило, позволив взять себя в руки: из-за длительного заключения, сейчас я чувствовала себя волком на диете, который попал в сарай с курицами — хотелось проявить себя, поиздеваться, показать силу и смекалку. А нужно было держать себя в руках.       — Ну, что же, тогда отставим хороводы в сторону и перейдем сразу к делу, чтобы не мучить вас, — он чуть отошел, явно для того, чтобы показать, что он мне сопереживает, но в мое личное пространство вторгаться больше не будет. — Ваш Флот, простите — Флот Хрустальной, разошелся — этот регион раньше и правда был поспокойнее, а сейчас от ее знамени много чего лихого делается, — приняв серьезное выражение, повернулся он ко мне лицом. — Вестей о вашем бывшем капитане не было уже около года — последнее значимое событие с ее непосредственным участием, это возрождение Эрумару. У меня к вам несложный вопрос: она еще капитан своим людям?       — Любопытное словосочетание, — качнула головой, в начале его речи имея желание перебить и сказать, что мой Флот давно уже ноги сделал из этих мест. Но после призадумалась — ну скажу, и что? Незнакомому мужчине в лицо заявить, что ты, кто ушла и не хочет вспоминать о Соне как о страшном кошмаре, в курсе таких дел? — И действительно сложный вопрос.       — Рекомендую дать на него ответ как можно скорее — у нее с Главнокомандующим Морским Дозором есть некая договоренность…       — Кто вы? — вспомнив о роли блонды, округлила глаза и перебила его, либо не услышав самого важного, либо не дав ему сказать лишнего, из-за чего я сама могла попасть в крайне неприятную ситуацию. Впрочем, почему-то вызнавать то, кем, кому и как он приходится, и не хотелось. За любопытство часто приходится платить, и далеко не всегда в качестве оплаты идет звонкая монета.       — Глава тайной стражи его величества Артура, действующего короля объединенных островов Земли и Неба, Зар, — коротко кивнул он. — Он направил меня на поиски Хрустальной команды и самой Сони. Я искал ее в течении нескольких месяцев, даже был на Тортуге, но не нашел. А после мне доложили, что заметили вас — больше никого из команды рядом не было.       — А раньше у команды спросить было тяжело? — вскинула бровь, глядя на него со всей наивностью, на которую была способна.       И, черт подери, у моей команды нет названия!       — Мне нельзя было афишировать свое присутствие. А верить слухам мне не позволяет моя должность. Поймите — я важный человек и моя жизнь — лакомый кусочек для противников Артура.       Я спрятала глаза за платком и надеясь, что тот миг, когда они начали менять цвет, мужчина не заметил. Опять выдержка летит. Теперь уже от легкой злости и раздражения. Глава тайной стражи — не должность, а образ жизни. Хотел бы — нашел бы.       Так что, господин Станиславский, прошу на сцену!       — А, это важно, — с умным видом покивала, извлекая сигарету и благосклонно принимая мгновенно возникший перед лицом огонек зажигалки. — А как там мой милый Пу-Пу? Все так же жалуется на боли в пояснице? Он обещал мне писать, но так и не было ни листика. Вы понимаете?! — я шагнула вперед, с обидой глядя на чуть напрягшегося мужчину. — Ни строчки! Ах, я так волнуюсь…       — Ему уже лучше, но сейчас он сильно занят, — непринуждённо кивнул он, не повев и бровью. — Так что на счет вашего Флота?       — Ни малейшего понятия, — философски пожала плечами, затягиваясь. — У них там эта… Демон, — на лице мужчины застыло полнейшее непонимание, — ну эта!.. демонкартия… Или демакартия…       — Демократия, — догадавшись, что я в затруднительной ситуации, поспешил подсказать он.       — Именно! Дерьмакратия! — я вновь начала издеваться над ним.       Мужчина внешне еще был спокоен и держался согласно названной должности, вновь облокотившись на фальшборт и буравя волнующееся море серьезным взглядом. Но было видно, что ему все труднее держать себя в руках, чтобы не наорать на тупую меня.       Эх, связаться бы сейчас с Нико, оставшейся изучать храм в Эрумару, чтобы она позвонила по той огромной улитке на остров Неба и точно узнала… Впрочем, ответ я и так знала — никакой он не подчиненный Артура.       Пу-Пу медведь. Да и после свержения старого режима, Артура всегда называли королем. Всегда. Это было даже больше не для него, а для тех, кто бок о бок с ним отвоевывал страну и замок. Как символ. А Зар спокойно упустил этот титул. Да и, если на то пошло, у меня, по приказу его величества, так же был титул — герцогский. Крайнее непочтение проявляет этот Зар, упоминая меня.       — Тут холодно, — я добавила капризных ноток в голос, выкидывая бычок за борт и демонстративно ежась, — Вы как хотите, сэр, а я к себе.       — Вас проводить? — он вздрогнул, выпрямляясь. Наша беседа плавно зашла в тупик и было видно, что лучше нам разойтись сейчас, пока я не решила добить его тупостью, а он меня просто удавить.       — Не стоит утруждать себя, сэр, — отмахнулась, подхватывая юбки. — Я вполне себе самостоятельна.       — В таком случае, рад был встретиться, леди, — покорно поклонился он.       Меллорин меня бы удавила за такое поведение не леди, однако мне необходимо было как можно скорее вернуться к себе в каюту, чтобы уже куда более жестким и внимательным взглядом осмотреть все вещи, которые были сдвинуты со своих мест.       Устраивали обыск, причем повальный. Но сработали на удивление чисто — я просто подсознательно ждала того, что кто-то придет, а потому подготовилась.       Незаметная ловушка над дверью сработала на отлично — стеклянная пыль успешно рассыпалась на буйные головы шпионов, позволяя вычислить их и послать по следу пару таракашек, в то время, как я сама перешерстила каюту в поиске следилок. Их, к счастью, не было.       В первое время никаких диалогов не заводилось — трое мужчин сидели тихо: один читал какую-то газету, двое других играли в маленькие шахматы — только шорох бумаги да стук деревянных фигурок по такой же деревянной поверхности разрезали тишину.       Маячок, прикрепленный к Зару, наконец-то начал двигаться по направлению к ним: мужчина, все же, сначала посетил общую каюту, после чего прошел в каюту.       — Что нашли? — его голос был не в пример суше и суровее.       — Ничего, — читающий газету выпрямился в кресле, откладывая чтиво в сторону. — Сумка со шмотьем, запас сигарет, да дневник с непонятными записями — мы не смогли различить там хоть что-то. Большего не нашли — она вернулась. Вы могли бы и подольше потянуть время, сэр…       — Она ужасна в общении, — откликнулся он, садясь в последнее пустующее кресло. И явно, в ответ на загоревшиеся глаза подчинённых, пояснил. — Дура полнейшая.       Послышались смешки.       — Мы не нашли никаких подтверждений тому, что она все еще поддерживает связь с Хрустальной, — развел руками один из шахматистов.       — У нее что, должно лежать на столе чистосердечное признание? Придурок, — цыкнул Зар.       — Лучше тогда она сама и в кайросеки, — мечтательно протянул третий. — Так, на всякий случай.       — Тогда еще и про кляп не забудь, — и опять смех.       Я скривилась, вновь закуривая и удобнее усаживаясь в углу на кровати, откидываясь спиной на стену и прикрывая глаза.       — Она не так проста, как хочет показаться, — протянул Зар, растекаясь по креслу. — Нам необходимо как можно быстрее установить то, чьи корабли нападают на местное население.       — Почему вы так решили, сэр? Почему не так проста? — прищурился второй игрок в шахматы.       — Я в одном из диалогов упомянул Флот Сони, приобщив и эту к нему. Она не отказалась, — я сжала зубы, поняв, что все же допустила легкую промашку.       — Могла по старой привычке — сами ведь знаете, из пиратства трудно уйти. Рефлексы остаются, — пожал плечами мужчина.       Зар в ответ лишь неприязненно повел плечами, хмурясь.       — Если это стекляшка — тогда с поста Шичибукай ее турнут, да? — парень с газетой вновь вернулся к чтению, начиная бегать глазами по строчкам, но явно продолжая участвовать в беседе.       Я внутренне усмехнулась — занятно. Мне пытаются диктовать условия? Еще и прозвище… Пусть веселятся, пока могут.       — Да — таков приказ. Прямой приказ, — не меняя интонации отозвался Зар.       Потянувшись, поднялась на ноги, начиная вытаскивать из чемодана вещи и, на мгновение замерев, выпрямилась: вдали ощутимо плыло в нашу сторону судно. Потом я смогла почуять еще одно — шло тем же курсом.       Копание в шмотье пошло усерднее — переодеться в излюбленные штаны и рубашку много времени не заняло и, одернув юбку платья, неплохо все замаскировавшего, в том числе и высокие сапоги с пряжками и множеством ремешков, за некоторыми из которых были спрятаны патроны и пара тонких железных иголок-отмычек, спешно упаковала все остальные вещи в чемоданчик.       Это не моя команда, даже приблизительно.       На момент, когда я, застегивая замочки чемодана тихо материлась из-за их сложности, наверху раздался звон колокола — уверенно кивнув себе, поставила чемодан у стены и, состроив удивленную мордочку, высунулась за пределы каюты, переглядываясь с остальными пассажирами.       — Пираты! — на мгновение в пассажирском трюме повисла гробовая тишина.       Пользуясь случаем, быстро нырнула обратно к себе за дверь — и вовремя: поднялся такой визг, что начало закладывать уши.       Паника была ужасная — я невольно удивилась тому, как можно так быстро и качественно впадать в истерику. Все же, пребывание в составе подготовленной к боевым ситуациям команде накладывает определенный отпечаток или, что точнее, балует.       И, пока пассажиры носились за пределами моей каюты, спешно пакуя багаж и рассовывая все свое богатство по всем дырам я, вновь прикурив, уселась верхом на чемодан и терпеливо ждала, пока пираты пришвартуются — охрана у нашего кораблика отсутствовала как таковая. Наверное, хозяин всей этой транспортной организации зажмотился на сопровождающих судах. А ведь путь достаточно неблизкий. Зря он так — даже я бы напала, для поддержания имиджа и авторитета.       Пираты быстро заняли судно, рассредоточиваясь и вытаскивая экипаж и пассажиров на палубу.       Заглянувший ко мне в каюту пират никого не обнаружив и, недоуменно посмотрев на открытый нараспашку иллюминатор, недоверчиво прошел внутрь и присел, заглядывая под кровать. Меня, в кристальной форме, он не удостоил и мимолетным взглядом.       Там он и заночевал, крепко связанный порезанной на веревки простыней и с надежным кляпом во рту.       Подождав, пока всех вытолкают наверх, неторопливо вышла из своей каюты в облике повязанного пирата и, стараясь все же не попадаться на глаза народу, прошла наверх, выходя на палубу, а там отошла в сторону, откуда было неплохо видно пару кораблей, взявших нас в клещи.       Флаг мой… А вот ребята не мои.       — Так, обыщите-ка их, — насмешливо приказал размалеванный пиратик с огромной пушкой на плече. — Капитан любит, когда мы приходим с добычей.       В раздавшемся в ответ смехе я услышала издевку в свой адрес и, не желая более пребывать на палубе, поспешила на ближайший корабль, спрыгивая на его доски и незаметно скрываясь в трюме.       Если чуть дольше останусь на палубе — раскрою себя и маскировку с силой фрукта. Мой флаг юзать!.. твари.       Зачистить остаток команды, оставленной больше для контроля судна в поднявшейся непогоде, чем для охраны, особого труда не заставило — будто конфету у ребенка отнять. У меня даже бывшие миллионы с миллиардами умелее. А ведь это была устаревшая информация — до моего ухода под землю. Нынешний уровень команды я не знаю.       Корабельный журнал поначалу вызвал живейший интерес, но, пролистнув его, ничего интересного не нашла, кроме информации о том, сколько, где и у кого было отнято.       Это точно не моя команда. Даже не содружественная мне.       Пираты, кажется, Волей Наблюдения не владели, или же владели, но не особо развитой — никто даже не почесался, пока я уложила с дюжину преступников.       Перебежав в сторону второго судна и стараясь сильно не скрипеть досками, все так же в облике пирата, успешно приземлилась на чужой территории и, наметанным движением двинула в трюм, а оттуда невольно завернула в сторону капитанских апартаментов. На этом корабле они были.       Тихо скрипнув дверью, осторожно проникла внутрь, внимательно изучая захламленное помещение и стараясь ничего не зацепить.       Где-то впереди ощущалась живая тушка. И эта тушка, все же, меня услышала, откуда-то выходя и внимательно глядя куда-то возле того места, где присев, затаилась я, хамелеоня что есть сил.       — Кто… тут? — я мрачно взглянула в ответ, рассматривая ее.       Она была похожа на меня — такие же черные волосы с начесанным одуванчиком на макушке. Глаза желтые — я ревниво убедила себя в том, что это были линзы.       Ниже меня ростом, шире и толще. Грудь была больше — я опять скривилась, рассматривая размер, где-то, четвертый-пятый. Мой приближался к хилой троечке, что с моим ростом было не особо много.       Одета девица была по последнему писку моей моды, да только с перебором — если стимпанк совмещал с собой викторианскую эпоху и элементы техно, то тут была ходячая новогодняя елка, у которой вместо игрушек была огромная коллекция цепей, брошек, сережек и ремней. Мне решительно не понравилось такое вот зрелище.       — Черт бы всех побрал! Опять дверь не заперли! — я вздрогнула от громкого и чуть визгливого голоса — девица решила, что все звуки были из-за сквозняка, поворошившего ворох шмоток рядом, из которого выпала пара монеток, и стремительно подошла к двери. — Ублюдочные твари! Сейчас я вам устрою!       Она вышла наружу, с такой силой хлопнув дверью, что посыпалась пыль. Неприязненно посмотрев ей вслед, поднялась во весь рост и, вернув себе нормальный вид, решительно прошла вглубь каюты.       Валяющиеся повсюду тряпки, кубки, какие-то золотые цацки моего внимания не привлекали — кое-как пробравшись к столу, заваленному бумагами, начала спешно перебирать листы.       Листовки, газеты с выделенными новостями о моей команде и обо мне, вырезки из них же. Несколько моих фото — часть смазанных. Журнал с тем, где была команда, напавшая на мой транспортный корабль.       Перейдя к столу, начала спешно искать потайные ящики или второе дно — успехом был легкий щелчок, после которого мне в руки выпал еще один журнал. Тоже корабельный.       Журнал, который я вела на корабле Дозора.       Я ошеломленно выдохнула, быстро пролистывая книжицу и находя собственные записи и подписи. Происходящее все сильнее захватывало — я почувствовала себя искателем сокровищ, который нашел карту и теперь шел по следу.       Мои записи не были последними — после них шли другие: поначалу было заметно, что заполняющий журнал пытается подражать моему почерку, но со временем это различие пропало. Складывалось ощущение, что писать все так же продолжала я.       — А вот это уже оскорбление, — я мрачно сощурилась, пряча журнал под одну из перевязей ремней на ноге, рядом с блокнотом, после чего покинула каюту, уходя по намеченному до этого маршруту.       В трюме дело прошло быстро — в полутьме меня никто не заметил и, после пары резких движений и звука упавших тел, вернув себе все иголочки, поспешила обратно, быстро обходя небольшой кораблик.       Первоначальную идею о том, чтобы убить вообще всех пиратов, решительно отодвинула в сторону — себя выдам, а я ничего не знаю о той команде из Дозора, что была послана за мной.       Недооценивать противника никогда не стоит. Да и позволить подставить себя какой-то шлюшке с загонами я тоже не хочу.       Неожиданная искрометная мысль вывела на губы хитрую улыбку. И зайцы будут целы, и волки сыты.                     — Что вы себе позволяете? — холодный голос с долей презрения заставил присутствующих недоуменно обернуться, чтобы посмотреть на того, кто столь смело вышел навстречу к пиратам.       Шана, та, кто была первой увидевшей говорившую, подавилась вылезшей на язык насмешкой. Именно она, будучи далеко не глупой женщиной, продумала столь прекрасную стратегию, позволяющую ей не отказывать себе ни в чем и действовать так, как хочется.       Она, однажды увидевшая в газете статью о начинающей пиратке с огромными амбициями, тут же продумала и начала воплощать в жизнь прекрасный план: похитить чужую личность, чтобы от ее лица творить все, что душе угодно.       Шана любила власть, силу и, что важнее всего, деньги. Золото, побрякушки, сережки и колечки. Шане понравилась вседозволенность и горячая кровь у ее ног.       Но сейчас Шана поняла, что ее играм и забавам пришел конец. Горький и, если она не вывернется и не применит какую-нибудь уловку, весьма болезненный.       — А мы тут… — начала тихо блеять она, даже не помыслив о том, что замершая напротив нее девушка, в принципе, совершенно одна, в то время как Шана была в окружении двух дюжин рослых мужчин, да у нее самой было оружие.       — Что? — желтые глаза с крестом внутри заставили ее вздрогнуть, зачарованно глядя в ответ и поддаваясь какому-то гипнозу, будто мышь перед змеей.       — Капитан, они напали на мой корабль. Она выдает себя за вас, капитан, — рядом с высокой фигурой возникла еще одна, подобострастно склонившаяся. Блондинка с крайне испуганным лицом нервно мяла юбку платья, но выйти и стать рядом с мрачной шатенкой не рискнула, переминаясь позади.       — А я будто не вижу, — ядовито прошипела капитан, даже не поворачивая к ней головы и делая пару шагов вперед.       Шана поняла, что уловки не сработают: Воля, разливающаяся вокруг, давила любые попытки к действию — позади послышался шум падающего из рук пиратов оружия. Она поняла, что шансы на жизнь все быстрее умаляются.       Женщины, которые пугливо жались на палубе, попадали в обморок, да и не одни они — некоторые мужчины так же осели, пусть и не все из них потеряли сознание.       Однако Шана, так сильно молящая Мироздание подарить ей забвение, все так же продолжала стоять на ногах. Все так же была в сознании, которое медленно, но верно, сходило с ума.       — Меня зовут Хрустальная Соня. Я одна из Шичибукай. И я требую пояснения тому, что здесь происходит! — громко и четко проговорила брюнетка, явно пытаясь сдержать переполняющую ее злость, которая выплескивалась наружу легкими вспышками силы, да рычащими нотками в голосе.       — Я… — Шана и сама понимала то, что ее блеянье может только усугубить ситуацию. Но молчать было просто недопустимо, а потому, с трудом сглотнув образовавшийся в горле ком, продолжила. — Я капитан…       — Не я, — холодно оборвала ее девушка, чуть наклоняя голову, но не прекращая зрительного контакта. — Как ты посмела выдать себя за меня, тварь?       — П-простите, — Шана только сейчас поняла, что она плачет — глаза, чертовы глаза настоящей Сони буквально переворачивали ее нутро с ног на голову, перемалывали в мелкую труху. Вытягивали душу. — Прошу, хватит… Я больше не могу!..       — А выдавать себя за меня можешь, — зло прищурилось злато напротив.       — Да, черт подери — да! — она неожиданно сорвалась, с криком выплескивая весь страх и напряжение наружу и рыдая уже в голос. — Я не Хрустальная Соня! Я — Шана! Шана! Я никогда не была Соней, никогда не была в вашей команде! Я выдавала себя за вас! Я не вы!!! Только хватит!..       Соня резко отвела взгляд, отпуская рыдающую женщину. Та грузно осела на палубу, начиная ощущать то, что вся вспотела, что позорно обмочилась, что продолжает рыдать. Она такая маленькая, такая слабая. Такая грязная во всех отношениях. Она — ничтожество, гнусная подделка, понявшая, что до оригинала ей дальше, чем до Рафтеля.       — Сударь Зар, ваше расследование, я полагаю, окончено, не так ли? — Соня перевела горящий взгляд на напряженного мужчину, стоящего неподалеку.       Дозорный из спец подразделения вздрогнул, с недоверием глядя на Шичибукай.       Он действительно подозревал в плохой игре ту блондинку, которая пробежала мимо него в трюм, после чего вернулась, натужно таща за собой свой чемоданчик и бледнея при виде Сони? Думал, что то и есть Соня?! Какой же он дурак…       Настоящая Соня ужасала одним своим присутствием — он не знал, теперь даже не мог догадываться о том, что же такое произошло с Хрустальной за прошедший год, но девушка перед ним была даже ближе к титулу Йонко, чем к Шичибукай.       Он читал множественные рапорты про эту особу, часами просиживал в архиве, перебирая тонны информации и составляя для себя портрет личности «выскочки из ниоткуда» — так ее называли между собой в Дозоре.       Но то, с чем он столкнулся теперь, заставило все его усилия пропасть втуне.       Перед ним замерло первобытное зло и это не было шуткой — он действительно испугался той ауры, что источала без пяти минут лишенная статуса.       — Д-да… Никаких претензий, — нервно кивнул он. — Я прошу выдать мне преступницу, выдающую себя за вас.       — Увы, но я откажу вам, — это «вам» было хуже пощечины — так прозвучало из ее уст. — Будет уроком за то, что посмели подозревать меня в грабеже граждан в своей, — она выделила и это слово, четко обозначив свои позиции, — стране. Я сама, — тут уже сжались пираты, замершие статуями вокруг, — разберусь с ними и взыщу ответ за то, что они посмели использовать мой титул, мое имя и, что страшнее — мой герб.       Пробрало всех — пираты вжали головы в плечи, испуганно глядя на девушку, которая, казалось, стала еще выше.       — Как вам будет угодно, — Зар решил не усугублять — итак неясно было то, что происходит вокруг: что на уме у Хрустальной, и одна ли она, или с командой. Он же был среди гражданских и не желал подставлять и их.       — Отлично, — его удостоили микроскопическим кивком. — Пираты! Подобрали свои шмотки и живо на судно позади меня. И эту… — она одарила покорную женщину на палубе неприязненным взглядом, — захватите.       — А второй корабль? — жалобно раздалось от кого-то.       — Забудьте. Живых там больше нет, — а красноречивый взгляд был адресован тут же вспотевшему Зару. — Сударь, у Маринфорда есть номер моей Муши. Если где-то кто-то опять посмеет действовать от моего имени — сообщите. И еще, — а вот теперь Зар испугался по-настоящему — Соня возникла перед ним быстрее чем за миг, — не смейте использовать имена моих друзей и, что важнее — еще раз посмеете использовать в своих целях его величество короля острова Неба Артура…       — Я понял, — севшим голосом отозвался мужчина, ощущая, как по виску стекает капля пота. Он почти простился с жизнью.       — Умница. Привет Гарпу, — почти ласково улыбнувшись, девушка положила ему руку на плечо чуть сжимая, как он до этого делал с блондинкой из ее команды.       А это означало лишь то, что она присутствовала при этом разговоре, не выпуская свою подчиненную из поля зрения.       Мужчине стало плохо — он и помыслить не мог о том, что не первый раз выходя на дело, окажется сам в ловушке.       Вслед спешно отплывающему кораблю с Хрустальной он смотрел почти не дыша, долго провожая взглядом уходящее за горизонт судно и искренне молясь богу, благодаря его за то, что в этот раз Хрустальная, все же, имела иные интересы. Кто знает, как бы она поступила, узнай о том, что ему вообще было велено, в случае чего, устранить начавшую представлять угрозу девицу. Кто знает…       Второй корабль, с полностью вырезанной командой, остался как неприятный осадок на душе, от которого невозможно было отделаться — Зар лично его осмотрев, внутренне еще раз убедился в том, что сегодня он лицом к лицу повстречался со смертью. Поверить в то, что подобное смог провернуть человек, было почти невозможно.                            — А ты, я смотрю, скоро будешь настоящей, — с какой-то долей издевки пополам с уважением, протянула растянувшаяся на кровати клон.       В этот раз от меня ей досталось платье, которое тупо некуда было девать, когда я сменила наряд и облик. Да и личину создавать было проще, не заморачиваясь рюшечками.       — Очень странно слышать это от той, кто не имеет даже собственной души, — хотелось уязвить ее.       Нещадно болели и жгли глаза — до этого, я и не пыталась использовать их вместе с той Волей, которая проявилась в подземельях. Да и просто не использовала так долго, а потому теперь ловила отходняки.       — А мне и не нужно — я инструмент, а не личность, — она довольно потянулась, после чего вытянула вперед руку, с интересом рассматривая пальцы. — Инструмент, который имеет мозги, но в то же время понимает, что его век ограничен. Грустно, по идее. Правда, не мне.       — Крайне философская тема, — пробормотала я, ложась грудью на столешницу в оккупированной капитанской каюте, прислоняясь лбом к прохладной поверхности и блаженно щурясь. — Черт, как же нехорошо.       — Скоро пройдет, — уверенно отозвалась клон. — Думаю, это просто с непривычки. Странно, что ты все же выступила в главных ролях. Хотела же меня сделать ключевой фигурой, так почему же решилась?       — Мне нужно было беспрекословное подчинение, а не бой. Мои глаза действуют только в оригинальной версии — сечешь?       — Да-да, — вяло отозвалась клон, приподнявшаяся на локтях до этого, а теперь рухнувшая обратно в подушки. — А у этой Шаны неплохой вкус. На хлам.       — Ты просто читаешь мои мысли, — ядовито отозвалась, отлипая от столешницы. — Черт, осталось только придумать то, что же делать с этим огрызком команды.       — Они там ожили. Кажется, начинают шептаться о бунте, — чуть прищурилась клон, явно «подключившись» к свободно перемещающимся по судну кристаллам. — Шана, правда, молчит — все ее слова ждут.       — Предлагаешь сходить и поучаствовать? — ехидно прищурилась я.       — А почему бы и да? — подмигнула клон. — Вали давай — я тут поляну посеку. Мало ли, что там будет.       — Дожили… Клон выгоняет меня на разведку, — скорее для вида, пробурчала, в прозрачном виде просачиваясь сквозь стену наружу, и, минуя будто ненарочно прохаживающегося мимо каюты соглядатая, прошла в сторону трюма.       — Капитан! Их всего двое — блондинку и в расчет брать не стоит — она сама ее боится до одури! — все тот же размалеванный пират, правда уже без пушки, уперев руки в небольшой столик, за которым сидела бледная, особенно в свете нескольких свеч, Шана, горячо доказывал свою точку зрения. — Да, тогда она напугала нас, но теперь мы взяли себя в руки!..       Повисла ожидающая тишина — лишь парень хрипло дышал после своего долгого монолога, звучавшего до моего прихода, да потрескивали свечки, сделанные из не особо хорошего воска.       — Она не просто так стала Шичибукай, — наконец-то тихо и хрипло — крик на палубе транспортного корабля все еще давал о себе знать, отозвалась Шана. — Она чудовище. Чудовище, которому просто лень нас убивать.       — Да плюнь ты на эту дуру, — к пирату подошел еще один, красноречиво кивая на Шану. — Она уже сошла — никакой она не капитан! Сами решим, что делать! А ту суку — за борт. Блондинку себе оставим, — подкупил пряником товарища мужчина.       Повисла теперь уже предвкушающая тишина.       — А может, это вас за борт? — тишина разом стала гробовая, стоило раздаться моему голосу.       Перестала даже где-то в углу шуршать живая крыса, пытающаяся обглодать какой-то застарелый сухарь.       Бой был коротким — в живых осталась только подвывающая от ужаса Шана, отползшая во время заварушки в угол, а там, прикрыв голову руками, начавшая раскачиваться из стороны в сторону. На тот свет ушли даже прибежавшие на шум члены экипажа, до этого бывшие на другом конце корабля.       Остались только я, мой клон и размашисто идущая к сумасшествию обманщица.       — Даже не проси меня это мыть! — я повернулась на голос, внимательным взглядом глядя на замершую возле входа в трюм клона. — Могла и менее кроваво все разрешить.       — О, извини — не смогла удержаться, — скривилась я, поднимаясь с тела, которому свернула шею и оглядываясь вокруг. — У моих тренировок масса побочных эффектов.       — Да, любовь к большому количеству крови, как вариант, — скрестила на груди руки клон, взглядом красноречиво указывая на залитое помещение.       — Неумение контролировать силу удара и просто силу, — будто не слыша ее, продолжила я. — Меллорин научила меня бить так, чтобы стена рушилась. Выставляла против меня тех, кто с одного удара не падал, и продолжал атаковать, ведь мертвым было плевать на пробитую грудь, или оторванную руку. Теперь, кажется, у меня есть некоторые проблемки…       — Да, и они явно связаны со стиркой и уборкой, — понятливо закивала головой она. — Что с бабой делать будешь? — она тут же перевела разговор на другую тему, пальчиком указывая на тихо подвывающую женщину.       — А что я могу? Мой уровень навыка — боец, а не психолог, — пожала плечами, неприязненно глядя на залитую кровью одежду и грязные ободки под ногтями. — Могу, конечно, попробовать промыть ей мозги, но… Она мне вообще не нужна, если на то пошло. Я изучила все журналы, и выяснила, что базы у нее нет — все деньги она и команда тут же спускали на ветер.       — А… давай попробуем гипноз! — неожиданно просияла клон. — Твои глаза ведь способны на такое!       — У меня только перестала голова болеть, — мрачно нахмурилась я. — Да и что мне ей внушать?       — Ну… пусть ухаживает за тобой, — пожала клон плечами. — Должен же кто-то тут убрать? Плыть-то еще ой, как долго.       — Ты ужасна, — покачала я головой, подходя к женщине. Вполне дельный совет, все же. Да и готовкой заморачиваться неохота…       — Не забывай: я — это ты, — достаточно зловеще прилетело в ответ.