Хён.

Кап-кап-кап-кап. С завидным постоянством вода разбивалась о мокрый асфальт, оставляя после себя только миллионы брызг. Её надоедливое стучание разливалось по холодной поверхности короткими вибрациями, давящими на мозг, почти целиком отмёрзший. Частицы холодной жидкости попадали на ободранные бледные губы, иногда впитывались в кожу лица, покрытую сплошь засохшей кровью и корками болезненных ран. Сквозь полуоткрытые глаза была видна лишь серая плитка мостовой, да редкие капли, падающие совсем рядом. Тук-тук-тук-тук. Где-то рядом раздавались оглушающие звуки, заставляя сжиматься сильнее. Мышцы напрочь отказывались сокращаться, и каждое движение приносило боль, сравнимую разве что со смертью. Точно. Наверное, именно это и происходит. Рваное дыхание неслышно и едва различимо среди городского шума всего в двух шагах отсюда. Горячая кровь где-то под рёбрами хлипко окутывает кожу, стекая жаркими струями вниз. Жидкость смешивается с водой, становясь блёкло-красной, а новые ручьи крови текут всё сильнее. Кашель. Слюна, смешанная с кровью на губах, больше не бледных, но таких ярко-бордовых. Синевато-белое тело отпускает эту жизнь так неохотно, что его хозяин злится на самого себя. Пока он может думать, ЧжунХон будет винить себя. Во всем. А кашель всё так же дерёт горло и новые потоки горячей крови текут по внутренностям. Боль. Она усиливается, достигая пика, выворачивая наизнанку, швыряя совсем молодого, ещё даже не познавшего жизни парня, между жизнью и смертью. Хон, кажется слышит, как его сердце неумолимо сокращает свои отстуки, и слеза скатывается по заледеневшей щеке. Новый плевок кровью на асфальт, но сил реветь в голос нет. *flashback* -Хён, ты что-то приготовил мне?- он доверчиво заглянул стоящему напротив мужчине в глаза и тепло улыбнулся. -Сегодня для тебя особенный день, мой хороший,- ласковая улыбка в ответ заставила ЧжунХона вновь растаять и потянуться за объятиями. -Хён, я тебя очень-очень люблю,- он поцеловал мужчину в нос, прищуриваясь и смотря прямо в глаза. -Я тоже,- чужие руки разомкнулись и повязка возникла на глазах.- Это будет сюрприз, хорошо? Темно. ЧжунХон никогда не думал о том, что может быть вот так вот темно перед глазами. Но черная шёлковая повязка всё-таки делала своё дело, отделяя его зрение от остального мира. Заливистый смех над ухом, и парень сам невольно усмехается. Счастливо, почти по-детски, ведь ещё не разучился наивно любить. -Мы почти пришли…- тёплое дыхание над ухом заставляет чуть вздрогнуть, приятно ошеломив. На слова остаётся лишь нетерпеливо прикусить розоватую губу и повести носом в ожидании уловить какой-нибудь аромат. Впрочем, после секундного принюхивания Хон понял, что не получится, никогда ароматы не давались ему, ускользая от рецепторов. Разочарованно сморгнув под повязкой, он вдруг споткнулся обо что-то небольшое и испуганно схватился за руку на своей талии. -Прости,- он чувствовал, что сзади пожали плечами и осторожно ступил вперёд, тут же убрав ногу, чувствуя под ней что-то мягкое.        Он не желал улавливать странную насмешку в словах и предвкушающее подрагивание чужих рук, не хотел, не мог. Тепло чужого тела опьяняло, подозрений в этой голове никогда и ни за что возникнуть, увы, не могло. Топот ног и громкие хлопки где-то рядом. -Это вечеринка, хён?       Вдруг его тела коснулись совсем чужие руки, а те, что были на талии, сжали до синяков. Начали стягивать одежду, попутно грубо царапая кожу. Хон кричал и извивался, пытаясь отстраниться от ужасных ощущений, тело уже болело, синяки проступали там и тут. -Хён! Мне больно! Хён!- повязка насквозь промокла , холодный воздух касался его, как и чужие руки, свойственнически лапающие молочную кожу. Удар.        Хон почувствовал обжигающий отпечаток ботинка на своей спине, прогибаясь и падая лицом на пол. Руки сжились в кулаки, а из горла вырвался болезненный стон. Ещё один удар, теперь по голени, заставил кричать от разрывающей тело агонии. Будто в огне, он молил помочь ему и спасти, но никто не приходил. -Пожалуйста, хён! Мне больно! -Заткнись, мать твою!- удар по ноге, и новый крик заполнил помещение. -Пора! Выводи этого!       ЧжунХон почувствовал, как его ведут куда-то, одновременно мерзко держась за тело потными руками, ком в горле не давал даже спокойно дышать. Больно, мерзко, противно. Сейчас он хотел исчезнуть, не понимая что именно сделал не так. Почему всё так вышло?        Повязка исчезла, свет резал глаза, заставляя зажмуривать глаза до слёз. Руки никуда не исчезли. Свист и хлопки послышались совсем рядом, добавляя шума к собственному бьющемуся сердцу. Вдруг его тела коснулось что-то холодное, а после с оглушительным треском разбилось у колен. -Уберите его! -К чёрту этого! -Веди другого! -Что за говно ты нам предлагаешь!        Хона чуть дёрнули за кандалы, застёгнутые около широких запястий, заставляя переступить чуть вперёд. В колени вонзились огромные осколки чьего-то стакана. Кровь просочилась по безликому куску стекла, и парень сильнее снова закричал, вызывая новые возгласы толпы. Свет просачивался даже сквозь зажмуренные веки, и не хотелось открывать глаза. Страшно и больно было уже сейчас, когда его силой стаскивали, так и не убрав осколки из кожи. Но когда холодный металл гладко вошёл в его тело где-то под рёбрами, стало действительно ужасно. Мерзкое ощущение, адская боль и собственный крик в ушах. Словно выброшенная на берег рыба, он метался в поисках воздуха и помощи. Темнота, почти спасительная, если бы не было так адски больно, уволокла юношу в свои жуткие объятия. *end flashback*        Он очнулся через почти три часа от мороза колотящего по полуобнажённому телу. Вещи лежали где-то на уровне бедёр, но не было сил за ними тянуться, кровь всё так же хлестала, каждое движение пульсировало болью.        Болезненные хрипы, разбавленные тихими стонами о помощи, походили больше уже на предсмертный вой. Слёзы катились вниз, смешиваясь с кровавой лужей под ним. -Хё-ё-ён.. помо..ги. Он уже не смог расслышать топот чьих-то ног рядом, опустившись в непроглядную бездну