Хён.

      Зачем же он повернул тогда в это переулок? Что за черти дёргали за его ноги? Зачем это всё?..       Раненый паренёк лежал рядом, бинты пропитались кровью и теперь были цвета поблёкшей розы, рядом о чём-то беспрестанно шептала медсестра. Руки девушки дрожали, когда она прикасалась к щекам, по которым текли слёзы, размывающие кровяные корки, покрытые грязью. Она то и дело вздыхала, изо рта вылетали какие-то шепотки жалости. Гук, откровенно говоря, остервенел. В его воспалённом мозге и так копошилось с тысячу тараканов, больше, может, их было десять тысяч. Они что-то противно жужжали, червяки сомнений медленно ползли по черепной коробке. -Вы можете молча делать свою работу?! И без вас здесь жалостливых хватает!       Все люди в больнице в этот момент чуть ли не разом оглянулись на мужчину, так же быстро отвернувшись обратно. Он взорвался. Не делал этого уже десять лет и вдруг! Лицо покраснело, ноздри раздувались от тяжёлого дыхания, руки сжимались в кулаки. Чёрные волосы пропитались собственным потом и гневом, свисли прямо на глаза мужчины. Он откинул их назад в порыве ярости и прижал, оставляя лоб открытым. Так его лицо становилось ещё страшнее.       Глаза девушки округлились до невиданных размеров, руки задрожали ещё сильнее. Она в страхе замолчала, боясь лишний раз даже вздохнуть. Джело посмотрел на мужчину, который приволок его сюда и с омерзением отвернулся. -Ухо…дите. -Я не… это было не тебе. Я подумал, что она может помешать тебе уснуть, и… -Хён… скоро придёт… за мной,- Джело не мог сказать и двух слов, как горло сдавливало железными тисками. Воздух отказывался поступать в это тело, и он чувствовал, как по всем внутренностям растекается кровь, чувствовал так отчётливо, что хотелось поскорее умереть, лишь бы больше никогда не ощущать этого. -Когда придёт, тогда и поговорим,- Гук скрестил руки на груди и сел напротив кровати, ожидая доктора.- А сейчас, спи.       Хон не мог сейчас спорить. Всё его тело было не подвластно ему в тот момент. Взгляд полный боли скрылся за опустившимися веками, губы разомкнулись от нехватки воздуха, грудную клетку сдавило словно многотонным прессом, где-то за гранью слуха и жизни аппарат часто запищал, а звук становился всё более размытым.       Это было уже в миллионный раз за эти два дня, когда Хон был готов умереть. Когда он изо всех сил хотел умереть.       ЁнГук яростно вскочил, опрокинув за собой лёгкий больничный стул с таким грохотом, что ещё немного и земля могла расколоться под ногами. Он с ужасом осознал, услышав противный писк : аппарат жизнеобеспечения этого парня оповещает о смерти. -Доктор! Мать вашу, где доктор?! ОН УМИРАЕТ! ДОКТОР!       Больничная суматоха собралась огромной кучей вокруг одного Чхве ЧжунХона. Несколько медицинских сестёр сразу пытались помочь доктору, изо всех сил борющемуся за жизнь пациента, каталки со всевозможными шприцами и медикаментами горой стояли около больничной койки. Внутри Гука что-то треснуло. Глаза будто залили медной патокой, он не моргал и не мог отвести взгляд, ноги заледенели, ужас сдавил горло.       Десять минут длились будто целую вечность. Писк возвратился, неровной диаграммой высвечиваясь на тёмно-зелёном экране. С доктора градом лился пот, с ЁнГука никак не могло сойти жуткое оцепенение. - Мы не можем обещать, что это единичный случай, но мы устранили заново возникшие кровотечения и больше… Туман пробрался в голову, капельками осаживаясь на мозгах. -Он… не умер? Не умер же, так? -Он жив. Это всё, что нужно было. Это всё…

***

      Так уж вышло, что с самого раннего детства Бан ЁнГук не был совсем уж обычным ребёнком. Мать не то, чтобы была слишком уж занята его воспитанием, за домом в основном никто не следил, да и тигруля разговаривать и поучать никогда не умел. Гук рос в окружении бездомных щенков и кошек, которых постоянно притаскивал с улицы. Он прятал пушистые комки по углам дома и строго-настрого наказывал не выходить: «Если мама тебя увидит, мы с тобой не сможем дружить, понимаешь, Ленни?». Каждая бездомная зверушка имела своё имя, любимую еду и даже хобби. Маленький Гук-и успевал поиграть со всеми, всех покормить и рассовать обратно до того, как мама приходила домой, чтобы снова уйти к соседке.       Когда пришло время ходить в школу, мальчик всё так же не отчаивался, времени хватало на всё, ведь из-за склада ума и его отношения к жизни учёба не была чем-то сложным. Животные не оставались обделёнными. После семичасового учебного дня, мальчик скорее прибегал домой, иногда по пути захватив нового питомца. Иногда это была черепашка, выкинутая на берег с раненой ногой, иногда даже маленькая божья коровка, награждённая треснутым крылышком.       Со сверстниками Гук не общался. Они были жестокие, лицемерные и уже для того возраста довольно коварные и расчётливые. Мальчик нередко становился свидетелем сцен, когда один бил другого просто потому что у него была машинка чуть лучше. Одноклассники каждый день мерились карманными деньгами, которые дали им родители -У меня десять тысяч вон! -У меня всего пять… Но я завтра попрошу у мамы ещё больше! Почему же так мало?.. Видимо, она что-то забыла.       Сидя в уголочке, Гук удивлялся. Почему их интересуют только деньги? Почему никто не хочет играть с ним? Будучи ребёнком, очень трудно думать, что ты какой-то другой. Поначалу он приходил домой грустный, сжимал в объятиях тигрулю и долго-долго разговаривал с ним обо всём. Потом приходили его животные, ластились под руку и потихоньку отвлекали от грустных мыслей. К старшим классам всё полетело кувырком. Мать, никогда толком не интересовавшаяся хобби ребёнка, вдруг придумала ему будущую профессию. -Ты пойдёшь учиться на управление персоналом. У меня есть знакомые в крупной фирме, там сможешь сразу стать директором, без нудной карьерной лестницы. А дальше будешь думать сам. -Мне как-то не улыбается идти на управление, я хотел пойти на ветеринара. -Ветеринара? Что за смешная профессия,- мать засмеялась и отмахнулась от сына, как от назойливой мухи.- Ветеринары даже врачами полноценными стать не могут. Ну и шуточки у тебя. -Я не хочу идти туда!- Гук нечасто повышал голос. В детстве, когда голос ещё только ломался, становясь грубым и низким, он однажды прикрикнул на одного из одноклассником. Увидев жуткий страх в чужих глазах, он старался больше не использовать свой голос на запугивание людей. Однако, репутацию восстановить не так уж просто, вся школа начала считать его сыном мафии из-за одного лишь тона. Мать шокировано вздрогнула и остановилась на полпути к кухне. -Я сказала тебе, что ты поступишь на этот факультет, значит так оно и будет!

***

      Таким образом, из уважения к старшим, которое Гук сам выучил в раннем возрасте, он не посмел перечить матери. И оказался именно в том переулке после долгого серого и до жути унылого рабочего дня. Однако море жалости до сих пор плескалось в нём. Этот паренёк был похож на брошенного щенка. Его большие глаза, растрёпанные волосы и колкий характер напоминали повадки пушистого шпица.       И когда этот мальчонка-шпиц чуть не умер, Гук готов был пообещать всем богам, которые существуют на этом свете, что защитит его любой ценой, исполнит для него всё, что угодно, только пусть малец живёт. Пусть ему больно, но Гук вылечит. Он просидел около больничной койки около тридцати двух часов, бодрствуя. Глаза слипались, но нужно было сделать кое-что крайне важное. Отряхнув голову, мужчина двинулся к справочной. -Где я могу найти доктора этого пациента? И… медсестру, которая ему помогала? -Вот тот коридор, 67 кабинет, медсестринская кабинетом ниже. -Спасибо.       Он уверенно зашагал в сторону коридора и тут же встретился с девушкой, на которую со всей злостью рявкнул сегодня. -Я хотел бы извиниться,- он глубоко поклонился,- за то, что сделал сегодня. Я не должен был кричать на вас. -Нет- нет, что вы, - она засмущалась и опустила голову,вперила взгляд в пол и шаркнула ногой,- я сама виновата, постоянно что-то бормочу и в общем… -В любом случае, - он остановил новое невнятное бормотание,- ещё раз простите. Дойдя до кабинета доктора, ЁнГук от всего сердца поблагодарил врача, спасшего жизнь мальчику и на всякий случай извинился. -Работа у нас, докторов, такая, -хохотнул чуть седой мужчины в белом халате,- не беспокойтесь, мы проследим за ним. Можете сходить домой, чтобы выспаться и сменить одежду? А то подумают, что вы кого-то убили.       Он опустил голову, чтобы разглядеть свою одежду. И правда. Рубашка пропиталась кровь, на штаны накапала грязь, обувь сшарканная и обезображенная. -Нет, что вы… Я только в ближайший магазин за одеждой. Если он проснётся, вы можете позвонить мне? -Конечно-конечно.       ЁнГук немного успокоился и вышел из кабинета в более-менее нормальном состоянии. Медленными шагами он продвинулся к улице, заглянув по пути за ширму. Малец спал, посапывая и вздрагивая в глубоком сне, как будто что-то тяжёлое мучило его в тот момент. «Снова ему больно. Да что ж такое».       Мужчина в сердцах топнул и пошёл к выходу. Как только лица коснулся поток прохладного осеннего воздуха, он чуть поежился. Чувствовалось, будто в последний раз безжизненные улицы Сеула встречали его несколько лет назад. Медленно и нерасторопно ЁнГук двинулся вверх по улице, разглядывая витрины магазинов. Это был не совсем знакомый ему квартал: тихий, серый и полупустой. Ближайший магазин находился лишь в километре от больницы. Как только его двери открылись, стали видны лица продавцов полные ужаса. -Сэр…это… Вам не следовало бы сюда заходить, - девушка у кассы протянула руку к телефону и уже собиралась нажать телефон экстренной службы. Руки крупно дрожали, взгляд метался от окровавленной рубашки в сторону. -Боже мой, да нет же, - Гук низко засмеялся, от чего все присутствующие вздрогнули,- я в полном порядке и не убивал никого, если вы об этом думали. Просто спас парня, попавшего в передрягу… Мне бы одежду… почище. Какой-то парень, вероятно работающий консультантом, отпустил металлическую вешалку и дружелюбно подошёл к мужчине. -Конечно, какой ваш размер?       Цифры в голове путались, вместе с мыслями. Вообще разум его в данный момент представлял собой липкий ком из всякой всячины, который в таком подвешенном состоянии вряд ли разлепишь. Поэтому он только показал бирку своей рубашки, консультант ушёл подыскивать новую, все ещё подозрительно поглядывая на гостя. « Что ж, никто его не винит. Я бы и сам себя испугался».       Спустя полчаса, ЁнГук был уже в нескольких метрах от больницы, переживания и чувства всё ещё непослушным морем хлестали в голове. Вокруг серая, не до конца опавшая листва колыхалась от резкого ветра, ноги шаркали по асфальту, края серых каменных высоток кивали с самого небосклона вниз. Улицы всё сужались и сужались, грозясь сдавить мелких людей меж собой. Грязно-серая вата, свисающая сверху как старая потёртая ткань, была недалека от того, чтобы порваться и обрушиться на серые будни проливным дождём. «Разве мог я подумать, что сегодня случится вот это?Сегодня ли? Разве мог… На столе осталась стопка бумаг… Отчёты, точно. Вчера? Нет, это было раньше. Позавчера? Может быть… Дома не выключен свет в гостиной… Постель так и не заправлена, кто же знал… Мать обещала приехать в двадцатых числах. Наверное, я теперь не смогу. Или смогу… Кончился сахар… господи, да разве важен теперь сахар?! Один рамён распихан по ящикам. Отец бы наверное посмеялся. А у него есть отец? Есть ли у него отец… И что же с ним будет теперь? А со мной? Что же будет…» Что же будет теперь… с ними?