1000 галлеонов за один поцелуй

— Боже, эта неделя была шикарная, — Хоран плюхается на диван, — столько драмы, экшена, — он улыбается, — в общем, я в восторге. Лиам присаживается рядом, подхватывая разговор. — Я думал, что ты будешь злиться, — произносит парень. — Злиться? Я счастлив, что теперь могу не прятаться от Малика и наслаждаться жизнью, — Найл глубоко вздыхает, — если бы вы не сказали сделать, я, может быть, никогда и не решился. Найл много раз прокручивал в голове ситуации, когда мог бы признаться Зейну, что он и его сестра некоторое время встречаются. Первый вариант подразумевал, что Анна сама расскажет или хотя бы подготовит брата к этому разговору. Второй вариант был самым лучшим — ничего не рассказывать и продолжать хранить все в секрете, ну, может рассказать только Лиаму. Третий вариант — подойти к когтевранцу самому и признаться в своих чувствах к ней. Но все это было глупо. Найлу вообще не хотелось кому-либо рассказывать, это был единственный секрет, который он так успешно хранил. Но в свете последних событий это признание стало лучшим из вариантов. Хоран уже представил лица слизеринцев, когда он выйдет в общих коридор, держа одну из них за руку. У Стайлса точно отвалится челюсть. В дверном проёме виднеется чёрная шевелюра, которая прячется, когда Хоран замечает ее. — Боже, — тот закатывается глаза, — уверен, что это за мной. Не поминайте лихом. Хоран встаёт с места и подходит к когтевранцу, который продолжает прятаться. Он делает несколько глубоких вдохов перед тем, как начать говорить. — Если снова хочешь сломать мой нос, я не буду останавливаться, — Найл подходит ближе, позволяя парню сделать все, что он хочет. Зейн ухмыляется и отходит, создавая дистанцию между ними. — Я разговаривал с Анной, и хочу извиниться перед тобой за это все, — он указывает на его лицо, — в общем, если ты не будешь распускать при мне руки и вести себя достойно, то я не против. Найл удивлён.

POV Найл

Это действительно так? Он правда дает своё добро? Хоть мне и было бы срать на то, что он против, но так намного проще. — И ещё, — Зейн смотрит на свои ноги, — она рассказала мне про игру.

Flashback

Все вокруг смотрели на меня. На мой разбитый нос и на то, как я кладу свою руку на плечо слизеринки. Она тихонько всхлипывает и не от того, что все вокруг узнали об их отношениях. Она испугалась, что Зейн не сможет остановится и продолжит избивать ее парня. — Мне очень жаль, — шепчу ей на ухо, и она улыбается, вытирая мокрые от слез глаза. — Я тебе все объясню. Анна поднимается и берет меня за руку, уводя от этих посторонних глаз. Мне нравилось, когда она брала все в свои руки. Мы сворачиваем за угол, останавливаясь возле главной лестницы. — Что это было? — Анна толкает меня в грудь, — что... это... было. Я перехватываю руку, медленно опуская ее вниз. — Ты должна выслушать меня,— моя девочка расслабляется, и я отпускаю ее руку, после чего она скрещивает их на груди, — в общем, помнишь нас наказали? Мы ещё убирали эти кабинеты. Я решил, что будет безумно весело немного развлечься и предложил парням сыграть в игру. Мы делали нечто подобное очень давно, но в этот раз мы решили делать ставки. Каждый вопрос сопровождался деньгами и если хоть один из нас отказывается от выполнения действия или правды, то весь его банк сгорал и сверху он должен был добавить ту же сумму, что уже вложил, — я кладу руки на ее талию, немного притягивая ближе к себе, — и тогда была моя очередь. Я не специально выбрал правду, просто решил, что они зададут грубый вопрос и дальше нашей компании это не выйдет. Но все немного вышло из под контроля. И мне очень жаль, что я такой придурок. Я мог соврать им. Но это был единственный шанс на нас. Единственный шанс рассказать все и мне плевать, что я получил за это, — указываю на своё лицо, — зато я поднял ставки и если мне удасться продержаться до конца, то мы сможем летом поехать в путешествие, как ты хотела. — Ты согласился ради меня? — Анна опускает взгляд, рассматривая свои туфли. — Сначала просто было весело, но потом я подумал, что можно извлечь из этого пользу, — Боже, когда я стал таким парнем, который все рассказывает своей девушке, — я рассказываю тебе все это не для того, чтобы как-то оправдать себя, просто эти идиоты могут загадать мне все что угодно. Ты просто должна знать, что это игра и ничего больше.

End flashback

Вот черт. Почему у неё такой длинный язык? Никому нельзя знать про эту игру, иначе наживем море неприятностей, особенно, если слизеринцы узнают первыми. — Игру? — Не строй из себя дурака, Найл, — Зейн улыбается, — у меня есть к тебе просьба. О, Малику что-то надо от меня. Я должен воспользоваться этим. — И что ты хочешь? Его рука проводит по волосам, парень явно нервничает. Но выглядит все это очень забавно. Зейну Малику что-то от меня нужно, хотя ещё недавно он был готов сравнять мое лицо с полом и не оставить ничего живого. — Я хочу сыграть с вами,— что? черт возьми он хочет играть. Это круто. Наверное это круто. Можно воспользоваться ситуацией и загадать все, что соизволит моя душа. Это явно лучший день в моей жизни. — Правда или действие, Малик? Зейн широко улыбается и хочу отметить, что его улыбка нечто потрясающее, хотя я не должен такое говорить. — Это не вся просьба, — Малик говорит тише, — я хочу, чтобы ты заставил этого парня, — указывает на Лиама, — подойти ко мне. — Хорошо, это слишком просто, — я пожимаю плечами, — а теперь правда или действие? — Действие, — Зейн снова проводит рукой по волосам. Игра продолжается.

POV Луи

— Они разговаривают слишком долго, — проговариваю, облокачиваюсь на стену, — может Малик решил закончить начатое? Лиам улыбается. Вряд ли от моих слов, потому что его всегда раздражало, как я комментировал происходящее. — Если бы все так и было, Найл уже кричал бы от боли, — заключает Лиам. Тоже верно. О чем вообще эти двое могут разговаривать? Составлять правила для общения со слизеринцами? Надеюсь, Хоран не настолько глуп, чтобы быть слишком милым со змеями. Хоран возвращается к нам с глупой ухмылкой на лице и садится рядом. — И о чем вы секретничали? — О, тебе не стоит об этом знать, — парень смеётся, хлопая меня по плечу, — я тут подумал, что брать выходной от игры не самая хорошая идея, так весь азарт пройдёт. Я не думал, что после произошедшего он захочет продолжить. Хотя Найл один из самых безбашенный парней, которых я знаю. Он всегда участвовал во всех моих шалостях и это было очень весело. — Если в этот раз это буду не я, то я согласен, — нам осталось ещё три кабинета, и я не хочу снова танцевать со шваброй. — О, нет, Лу, я придумал нечто очень забавное для Лиама, — парень поворачивает голову в сторону друга, — правда или действие, друг? Пейн удивленно смотрит на нас всех и сдаётся. — Действие, — отвечает, — не хочу, чтобы моя правда закончилась так же, как и твоя. Найл встаёт с места и размеренными шагами обходит помещение, глупо улыбаясь и подмигивая мне. — Я хочу, чтобы на следующей неделе на всех занятиях по травологии ты сидел рядом с Маликом, — Хоран останавливается и складывает руки на груди, — каждое занятие, Лиам. Это он называет «нечто веселое»? И в чем же тут веселье? Лиам соглашается и предупреждает, что собирается вернуться в комнату, чтобы подготовить какой-то доклад, который, оказывается, я тоже должен был подготовить. Парни расходятся по своим комнатам, и я решаю прогуляться немного по коридорам Школы, а Хоран решил составить мне компанию. — Не вижу ничего веселого, Найл, — проговариваю, когда мы сворачиваем в западное крыло, — ты не мог придумать что-то более изощренное? — Лу, поверь мне, тебе понравится то, что я придумал, — парень смеётся, а после прощается со мной и произносит пароль, чтобы попасть к своим. Я продолжаю свою прогулку. Не хочу сейчас наблюдать за тем, как Лиам зубрит и делает заметки. Глупее занятия в жизни я не видел. Хотя, нет, когда он каждое утро пытается поднять меня с кровати — вот это самое глупое занятие. Сегодня на улице не слишком ветрено, поэтому я решаю дойти до игрового поля и, может, немного выпить. В нашей раздевалке всегда было пару бутылок сливочного пива, но я прекрасно знал, что в зелёной раздевалке есть огненный виски. И я, даже не раздумывая, забираюсь в раздевалку противника и вытаскиваю из серебристого ящика бутылку. — Черт, а стаканы? — роюсь в ящике, — черт. Придётся пить из горла. Хотя какая разница. На самом деле я слишком много думаю в последнее время. Раньше меня бы не беспокоило отсутсвие стаканов, а сейчас я пытаюсь закинуть в свою голову хоть пару мыслей, лишь бы не всплывало это мерзкое лицо Стайлса после поцелуя. Эта довольная ухмылка, когда я, наконец, смог оторваться от его губ и взглянуть в изумрудные глаза. Он явно был доволен тем, что произошло, но внутри меня бушевал дикий огонь. Я ненавидел себя в тот момент. Ненавидел. — За удачное окончание недели, — поднимаю бутылку в воздух, сталкивая с ветром, и делаю два больших глотка, которые начали обжигать горло и создавать тепло. Единственное, что реально поможет мне избавиться от долбанных флешбеков, это ещё пару глотков. Ну, или ещё несколько, так, для закрепления результата.

От лица автора

Томлинсон лежал на траве, держа бутылку в правой руке, и считал звёзды. Его не волновало, что кто-то из преподавателей может поймать и дать ещё одно наказание или снять очки с факультета. Он впервые за долгое время был расслаблен и озабочен только тем, сколько ещё звёзд сможет сосчитать и не сбиться. Он не слышал ничего вокруг себя, ни дуновение ветра, ни скрип дверей, ни шаги, приближающиеся к нему. Только цифры и мегающие огоньки, которые на самом деле не светились даже, но Луи выпил слишком много, и ему казалось, что все вокруг мерцает. Он боялся подняться с земли, потому что в данный момент он чувствовал, что она действительно кружится. Шаги становились все ближе и ближе, пока тень не накрыла его полностью. — У тебя большие неприятности, — хриплый голос отдаётся эхом, — очень большие неприятности. Томлинсон старается подняться, но полностью теряет контроль над собой и снова ложится на землю. — Плевать, — кричит Гриффиндорец, — плевать, плевать, плевать. Высокий парень присаживается рядом, отбирает бутылку и делает тоже самое, что Томлинсон — начинает пить. — Теперь неприятности не только у меня, — Луи смеётся, — у всех вокруг теперь неприятности. Лу переворачивает на бок и его взгляд падает на темные кудри, закрывающие лицо. Он не сразу понимает, кто сидит рядом с ним. Сознание настолько затуманилось, что Томлинсон просто отбрасывает все лишнее в сторону и пытается выхватить своё спасение, свою бутылку. — Тебе уже хватит, — парень отбрасывает уже пустую бутылку в сторону и ложится рядом с гриффиндорцем так же на бок, сталкиваясь с ним лицом к лицу. — Не надо указывать мне, — отвечает Луи, — у меня все под контролем. Парень смеётся, потому что контролем это назвать было нельзя. Волосы Томлинсона были похожи на гнездо, а смятая одежда точно не говорила о контроле. — Единственное, что ты контролируешь, Томлинсон, это желание набросится на меня прямо сейчас, — с глупой улыбкой произносит Стайлс. Луи начинает громко смеяться, хлопая рукой о землю. — Боже, ты вообще слышишь себя? — Луи улыбается, — ты такой идиот, Стайлс, единственное, что я действительно сейчас хочу, чтобы ты ушёл. — Ты этого не хочешь. — Что? — Луи услышал, но не мог поверить своим словам, — с чего ты взял, что знаешь чего я хочу? Гарри подвигается ближе, кладёт свою руку на талию парня и осторожно сжимает ткань. Луи выпускает весь воздух из легких, не понимая, что сейчас происходит. Гарри забавляет это. Он наклоняется и оставляет короткий поцелуй на шее парня, а после отстраняется, замечая смятение в его глазах. — Ну же, Томлинсон, ты хочешь этого точно так же, как и я, — и гриффиндорец теряет все обладание, все то, что строил, все стены, все барьеры, абсолютно все. Он позволяет ему коснуться губами своей шеи ещё раз, и ещё раз, и ещё много много раз. Он позволяет Гарри сесть сверху и контролировать все, что происходит. Стайлс берет его руки в свои и заводит за голову, не давай возможности для сопротивления. Сейчас, в данную минуту, Луи снова считает звёзды, чтобы не чувствовать горячие поцелуи и нарастающее возбуждение где-то внизу.