1000 галлеонов за один поцелуй

В месте, где вокруг одни цветы, названия которых он давно знает наизусть, больше не было света. Только дым от сигарет и разливающаяся жидкость по его телу. Казалось, что мир вокруг погиб. И, может, это было на самом деле, ведь Зейн чувствовал, что что-то внутри умирало. Хотя он сам все себе придумал. Придумал, что Лиам интересуется им, ведь Малик часто замечал его взгляд на себе. Придумал, что Лиам сидел и разговаривал с ним не потому, что выполнял действие, а потому, что сам хотел этого. Придумал, что Лиам придёт на свидание, они мило побеседуют и, может, Зейн пересилит себя и обнимет парня на прощание. Он все себе придумал. Его сердце уже было разбито однажды, и он пообещал себе, что не позволит этому больше случиться, но позволил. Зейн всегда казался слишком самоуверенным и отстранённым. Единственный друг, который прекрасно понимал его, теперь руководит всем своим факультетом и не может тратить столько времени на него. На прошлой неделе в субботу они встретились в башне с часами, и Зейн позволил себе рассказать все, что волнует. Он говорил, что учеба не приносит уже такого удовольствия как раньше, что мысль о будущем начинает его пугать и что один парень слишком часто смотрит на него. Тогда Стайлс решил ответить правдой на правду. Он поведал, что хочет стать министром магии. Глупо, но Гарри даже купил учебники, чтобы готовиться к экзаменам в тайне от всех. Зейн поддержал его рвение, но предупредил, что помогать не будет. Тогда слизеринец бросил пару шуток, сведя все к юмору. Он так же рассказал, что с ним происходит что-то необъяснимое, буквально тело не слушается, и он пускается во все тяжкие. Зейн не стал задавать слишком много вопросов, чтобы Гарри в очередной раз не сорвался. Они с Гарри с самого детства были вместе. Жили на соседних улицах, делили игрушки, кровать и даже девушку, которая приглянулась им обоим. Все это было ровно до того момента, как Стайлс вырос и решил, что хочет подчинить себе все вокруг, не в плохом смысле. Зейн достаёт очередную сигарету и слышит, как хлопнула дверь. Он не видел, кто вошёл, было слишком темно. — Ой, извини, я не думал, что здесь кто-то есть, — слышится голос Найла. Зейн улыбается. Возможно, это действие алкоголя, но он рад, что кто-то нарушил его самобичевание. — Я пойду, — парень разворачивается, но Зейн его останавливает. — Останься. Тогда Найл присаживается рядом, чувствуя запах табака. Парень курил пару раз, но ему не особо понравилось. — Давно ты здесь? Малик протягивает ему полупустую бутылку, и Найл понимает, что впервые видет когтевранца с алкоголем. Раньше, когда они с парнями напивались, Зейн проходил мимо с осуждающим взглядом, но теперь сидит на полу в темной оранжерее и пьёт виски в одиночестве. — Что-то случилось? — Найл обеспокоен. Он не уверен, что парень сейчас хочет говорить, но не может поступить иначе. — Меня продинамили, — со смехом отвечает Зейн, — представляешь? Малик опускает голову, продолжая буквально истерически смеяться. Он сейчас похож на ту девчонку с Пуффендуя, которая рыдала у всех на глазах, потому что ее бросил парень. — Бывает, — отвечает Найл, — твоя сестра тоже поначалу избегала меня, но, как видишь, я своего добился. Зейн делает пару глотков, морщась от вкуса, но не останавливается. Не то, чтобы ему было неприятно слушать про свою сестру, скорее он не хочет понимать, что Найл намного увереннее в себе, чем он сам. — Тебе стоит отвлечься, Зейн, — продолжает Найл, — на девушках жизнь не заканчивается. — Это не девушка, — шепотом произносит Малик. И до Найла доходит. Он вспоминается что Зейн спрашивал его о Лиаме, попросил, чтобы тот сидел с ним, а теперь напивается среди растений, потому что его продинамил тот, на кого Найл никогда бы не подумал. — Дело в Лиаме, — на выдохе произносит светловолосый, — ты должен был встретиться с ним? Зейн кивает, но Найл этого не видит. Он счёл молчание за согласие, поэтому выхватил бутылку и тоже сделал пару глотков. — Если тебе станет от этого легче, то сегодня он выглядел паршиво, — Найл смеётся, но быстро замолкает, понимая, что это было лишнее, — ну, когда мы сидели в мётлах, он даже не вступился за Эрика в перепалке со Стайлсом, я даже не уверен, что он вообще что-то слышал, — парень снова выпивает, — может он просто не так тебя понял? — Скажи мне правду, Найл, — шепчет Малик, — скажи мне долбанную правду. Найл понятие не имел, какую правду он хочет услышать. Поэтому просто решил, что это очередной ход: — Это вызов? Зейн не взвешивает все за и против, он поджигает очередную сигарету и сквозь дым произносит: — Определённо, — выдыхает дым, прикрывая глаза от наслаждения, — скажи мне, Найл, почему твой друг продинамил меня? — пуффендуец уже хотел ответить, но Зейн продолжил, — я же прекрасно все видел, как он смотрел на меня, как отвлекался на лекциях, чтобы, как он думал, незаметно перевести взгляд с доски на меня, как он неловко себя чувствовал, когда сидел со мной. Черт, да я видел его лицо, когда Блэк меня поцеловал. Почему он решил не приходить? Хоран допил все содержимое бутылки, отбросил ее в сторону и задумался о словах Когтевранца. Он знал Лиама уже очень давно и никогда не замечал всего этого. Боже, да он был хреновым другом. — Лиам всегда был осторожным, — начинает Найл, — ну, он всегда боялся сделать что-то не так и даже сейчас он слишком аккуратен. Может он решил, что ты прикалываешься? Мы часто так делали, и он просто мог привыкнуть к этому. Зейн ухмыляется. Конечно дело было не в привычке, но Малик не мог понять в чем именно. Если он ему не интересен, то мог бы набраться смелости и сказать это в лицо, а не оставлять Зейна одного в полном смятении. — Пообещай мне, что ты поговоришь с ним, — просит когтевранец, — узнаёшь у него, почему он решил не придти. Хоран обещает. Он поговорит с другом и узнаёт всю правду, которая так нужна Зейну. Найл до сих пор удивлён, что они смогли спокойно поговорить, что когтевранец буквально раскрыл перед ним душу и пускай это действие алкоголя, но ему нравилось такое сближение. — Почему тебя это так заботит? Но вопрос остаётся без ответа. Зейн уснул, облокотившись спиной на стену с тлеющей сигаретой в руке.