1000 галлеонов за один поцелуй

Наступала предэкзаменационная неделя, когда каждый студент был сосредоточен только на том, как бы не сигануть с самой высокой башни этой школы. Когтевранцы делились на группы, чтобы тренировать друг на друге новые заклинания, Пуффендуйцы засиживались в своей гостиной и общими усилиями повторяли материал, пока Гриффиндорцы устраивали шумные вечера у себя ровно до прихода декана, который обещал снять пару сотен баллов за такие выходки, но никогда этого не делал. Слизеринцы затаились в подземелье и никто не знал, чем именно они занимаются. Ходили слухи, что они планируют подменить табель успеваемости магическими чарами, чтобы преподаватель не мог поставить оценку ниже, чем ‘выше ожидаемого’. В понедельник Луи проснулся раньше обычного, собрался за десять минут и уже уплетал кашу вместе с остальными. Он не мог думать ни о чем, пока не разберётся с этим подарком, который получил вчера. Книга в красивом кожаном переплете была спрятана под кровать вместе с дневником, в который он внёс одну единственную запись: ‘может я ошибся на счёт него?’ Луи долго решался, обдумывал, пока не коснулся чернилами пустой страницы и мысль сама не отобразилась на бумаге. Это была сто двенадцатая запись за этот год, сто двенадцатая запись, связанная с зеленоглазым парнем в чёрных штанах и с плохими манерами. Он допивал яблочный сок, раздумывая, чем заняться сегодня. Томлинсон бы и не вспомнил, что в пятницу первый экзамен по заклинаниям, если бы Эрик не навалился на него сверху и не начал свою вечную тираду о том, что он в этом году точно провалится. Луи бы не вспомнил, что нужно готовиться к экзаменам, если бы Лиам не подхватил тревожное состояние друга и не начал обсуждать с ним подготовку. — Ты уже освоил брахиаминдо? — спросил Лиам, обращаясь к Блэку, который качнул головой. — Брахи что? — Томлинсон недоверчиво смотрел на друзей, думая, что это очередной выдуманное слово, которое ему не нужно запоминать. — Связывающее заклинание, Томмо, — отвечает Когтевранец, — оно будет на экзамене в пятницу. Луи покачал головой и продолжил завтракать, стараясь не слушать множество незнакомых слов, которые исходили от Пейна. Он готовился к экзаменам всего раз в жизни, в самый первый год обучения. Это было что-то новое для него, поэтому нужно было не ударить в грязь лицом. Луи прогуливался по школе между лекциями. Суетливые сокурсники даже не замечали его. Томлинсон бы и не вспомнил, что нужно заучивать заклинания, если бы не столкнулся с Найлом в коридоре. Парень сидел на полу и размахивал палочкой в разные стороны, повторяя очень странные слова. Это было последней каплей. Луи был единственный, кто не понимал, что происходит и почему все так напряжены. — Я провалюсь, — произносит, когда все собираются в общей гостиной, чтобы немного отдохнуть от многочасовой зубрежки. Эрик продолжал шептать заклинания, а Лиам читал очередную бредовую книгу о магах, — у меня есть три дня, чтобы выучить весь этот дикий список, а я не силён в заучивании. Лиам на секунду отвлёкся, смотря на потерянного Гриффиндорца. — Этого времени достаточно, чтобы освоить материал всего семестра, Лу, — говорит Лиам, и Луи кажется, что это чертовски хорошо замаскированный сарказм. Невозможно выучить пятьдесят семь заклинаний за семьдесят два часа. Томлинсон идёт на отчаянный шаг, когда во вторник вечером заходит в библиотеку. Он был здесь пару раз, но в основном просто валял дурака и один раз даже смог подготовить доклад. Он проходит по рядам, решая где лучше спрятаться, и натыкается на Зейна с огромной стопкой учебников, который еле удерживает их. — Я помогу, — он берет несколько и следует за Маликом, который расположился в самой глубине, где ни один посторонний не сможет его отвлекать. Луи присаживается рядом, решая понаблюдать за тем, как это тратить столько времени на учебу и при этом быть довольно сумасшедшим, чтобы сменить форму Слизеринцам во время матча. Малик пролистывает страницу за страницей, делая несколько записей в тетрадь. Его взгляд был сосредоточен, и Луи буквально мог слышать, как работает мозг этого парня. — Мне нужна помощь, — шепчет, и Зейн откладывает книгу, поворачиваясь к парню, — понимаешь, я совсем не готов к тому, чтобы заучивать это дерьмо в одиночестве и решил, что ты неплохая компания для тренировки. Зейн смеется, потому что Луи никогда не считал его хорошей компанией. Их ничего не значащие разговоры, а после полное игнорирование присутствия каждого было нормой. Им легче контактировать в группе, чем один на один. Это могло вылиться в то, что Луи сболтнёт лишнего, а Зейн не выдержит и спросит о Лиаме больше положенного. — Сам подумай, — настаивает, — ты сможешь попрактиковаться, а я выучить несколько заклинаний. Зейн соглашается после того, как Луи чуть ли не встаёт на колени перед ним. Томлинсон был в полном отчаянии, а это последний шанс получить выше ожидаемого. Он умолял Зейна хотя бы на пару часов в день, а в замен сделает все, что только придёт на ум Малику. Луи был готов забрать то действие и выполнить самому, но Зейн был слишком умён, чтобы согласиться. Он обещал, что придумает для Луи что-нибудь интересное, а пока готов помочь с подготовкой, если тот будет слушать и выполнять все указания. Малик начал рассказывать про основы каждого заклинания, о верном движении кисти и мышлении. Привёл несколько примеров, когда заполненная голова могла привести к плачевным последствиям. Луи слушал и старался записывать каждое слово, пока не стало сводить руку. Томлинсон впервые так усердно работал, что решил похвалить себя хорошим перекуром перед сном. — Ты точно запомнил? — спрашивает Зейн, когда они выходят на улицу и прячутся за углом. Малик достаёт две сигареты и передаёт одну Луи, который поджигает обе кончиком палочки. Это было единственное заклинание, которое он освоил в совершенстве. — Ваддивази, — произносит, — заставляет предмет лететь в противника, а джеминио создаёт копию предмета. Малик, удивлённый тому, как быстро Луи запомнил два одних из самых сложных заклинаний, похлопал его по плечу. — Отлично, завтра продолжим. Ночью Луи прятался под одеялом и заучивал ещё несколько определений, чтобы блеснуть своими знаниями перед Зейном. Он сам не верил, что вместо хорошего сна выбрал это. Единственное, что радовало в этой ситуации, это отсутствие мыслей по поводу книги, спрятанной под кроватью. В среду Лиам устроил опрос, когда все собрались в выручай комнате. Он поочерёдно задавал вопросы каждому и выдавал карточки, если ответ был правильным. Луи собрал десять карточек из тридцати, и это было лучшим результатом. — Ты взялся за ум, — заключает Лиам, — не думал, что буду гордиться тобой, Лу. Томлинсон улыбается. Его надежда на успешную сдачу возрастает с каждой секундой. — Уверен, что ты удивишься ещё больше, когда я получу такую же оценку, что и ты. Лиам только пожал плечами, так как это высказывание ни капли его не задело. Он несколько месяцев заучивал материал и был готов к любому вопросу, который зададут. Луи же прогуливал больше половины занятий, а если и присутствовал на них, то занимался не учебой. Пейн вообще не уверен, что Луи способен сдать этот экзамен. Обычно Лиам помогает ему со всеми зачетными заданиями, но в этот раз Луи не просил его помощи, и он лишь надеется, что его самоуверенность не приведёт к плохим последствиям. Вечера Луи и Зейн проводят в библиотеке, иногда в тренировочной комнате, где разрешено практиковать заклинания. Малик каждый раз удивляется тому, насколько способными оказался Томлинсон. — Ты невероятен, — однажды произносит Зейн, — с первого раза у тебя получается то, что вышло у меня не сразу. Луи гордится собой. Он с легкостью выполняет все указания и выдаёт потрясающий результат. Если бы он взялся за это раньше, то точно бы догнал Пейна и Малика по количеству полученных баллов на уроках. — Сам удивлён, — врет. Зейн показывает ещё несколько секретов, которые знает лишь он. Они проводят в этом зале половину дня, устраивая дуэль. В пяти попытках из одиннадцати побеждает Луи, и Малик серьезно думает, что из этого парня выйдет неплохой волшебник. Они решают выпить по бутылке пива после занятия. Малик приносит клубничный напиток, который припас для Гарри. Парни разваливаются на полу, отбрасывая палочки в сторону, и разговаривают впервые о чем угодно, лишь бы не об учебе. — Знаешь, Томлинсон, — начинает Зейн, — ты бываешь нормальным. Луи лишь смеется с его слов, пытаясь опровергнуть это. — Я всегда нормальный, просто ты видишь меня не в самые лучшие мои дни. Зейн отпивает, ставит бутылку между ног, раздумывая, что в основном он видит Луи вместе с Гарри. Все общение между ними складывается в присутствии Гарри, и это он называет ‘не самые лучшие дни’. — Ты и Гарри, — произносит будто в пустоту, — вы очень похожи с ним. Оба не можете перестать спорить и трепать другим нервы. Луи пытается защитить себя, но Зейн не даёт вставить и слова. — Упрямые, самоуверенные, наглые, я могу перечислять бесконечно, — он делает глоток, — и никто из вас не понимает, что таким образом вы разрушаете не только себя, но и друг друга. Томлинсон молчит. Он пытается переварить все, что услышал. Зейн был не первым, кто сказал, что Луи разрушается. Впервые он услышал эти слова от своей мамы, когда вернулся домой после каникул и не мог перестать говорить о Стайлсе. Томлинсон выливал на неё все, абсолютно все, вплоть до мелких стычек в коридорах. Лиам тоже несколько раз напоминал, что если такое продолжится, они просто поубивают друг друга. Но слышать такие слова от человека, который является практически единственным другом Гарри Стайлса, который знает о Луи чуть больше, чем остальные, было чем-то новым. — Вы будто ходите по лезвию ножа. Пытаетесь удержаться на плаву, но каждый раз срываетесь, — продолжает, — может для вас это кажется нормальным, но в конечном итоге это закончится разбитым сердцем, и я не совсем уверен, чьё это будет. Томлинсон допивает остатки клубничного напитка. Он не уверен, что там было достаточно алкоголя, чтобы Луи смог сказать то, что сказал. — Мое, — шепчет Луи, и Зейн поворачивает голову, откладывая пустую бутылку в сторону. Луи сидит поникший, опустивший взгляд в пол. Его руки дрожат, и он пытается спрятать их, не показывать слабость. — Мне порой кажется, что все это розыгрыш, тупой прикол судьбы, — еле слышно говорит, — ну не может быть так, что я чувствую что-то к человеку, который просто играет со мной, да не только со мной. Он может легко сорваться, сделать что-то, после чего я ненавижу его ещё сильнее, но в одно мгновение он превращается в человека, которому хочется отдать себя полностью. Это ломает меня. Луи отворачивается, чувствуя, как по щеке скользит слеза. — Он проводит со мной выходные, играет в приставку и ведёт себя не как Гарри, но после срывается от того, что я иду на бал. И я не понимаю, то ли ему не понравилось, что я вообще туда иду или потому, что не позвал его. Хотя какого черта я должен приглашать его, мы никто друг другу. Мы даже не можем находиться рядом и не кричать друг на друга больше одной минуты, — Луи замолкает, когда рука ложится на его плечо и легонько сжимает, — что я должен думать, Зейн? Почему я должен поддаваться ему и его прихотям? Малик делает глубокий вдох. Он прекрасно понимает его чувства. Сам совсем недавно боролся с тем, чтобы не накричать на Лиама и не заставить исправить все. — Знаешь, я был на твоём месте, — говорит, — конечно у меня не было такого противостояния, но я ощущал тоже самое. Не могу сказать, что я избавился от этого. Порой мне кажется, что все это сон и когда я проснусь, то снова буду проходить мимо него и делать вид, что не замечаю только потому, что он ошибся один раз. Я боюсь, что все это лишь мое воображение, но я сейчас здесь, с тобой, значит это не сон, — Зейн улыбается, — просто ты должен решить для себя один вопрос. Готов ли ты быть с тем, кто не может понять кто он? Это не просто, но Гарри не всегда был таким. Он был очень добрым парнем, который приносил печенье, когда приходил в гости. Постоянно играл с Анной, помогал моей маме, часто улыбался. Не уверен, что помню переломный момент в жизни Гарри, но сейчас я уверен, что он возвращается. Иногда он забывается и становится тем парнем, который готовил ванильный пирог на моей кухне. — Он правда готовил ванильный пирог? — спрашивает Луи. Это был его любимый десерт на первых курсах. Он уплетал его каждый праздник, а после приносил друзьям по кусочку, чтобы они тоже оценили. Луи понятия не имел, что Гарри тоже умеет это делать. — Да, — Малик поджимает колени, — помню, как он пришёл к нам летом и сказал, что обязан научиться делать ванильный пирог, — Зейн не может содержать улыбки, когда вспоминает, каким взволнованным он тогда был, — не поверишь, но он принёс с собой продукты, строго следовал рецепту и это было лучшее, что я когда-либо пробовал. — Я люблю ванильный пирог, — перебивает Луи, и Зейн улыбается. Он понимает, что все старания Гарри были лишь ради того, чтобы некий Томлинсон обратил на него внимание. Луи рассказывает пару историй из своего детства. Он рассказывает, как познакомился с Лиамом, когда встретил Найла, и почему они все стали дружить. Луи упоминает, что самое любимое воспоминание связано с зимой. Это было в самом начале учебы, наступила зима, и он сидел на скамейке и ловил снежинки. Луи помнит каждую деталь, которая отпечаталась в голове, но напрочь забывает, что именно в тот момент рядом с ним сидел кудрявый мальчик, который решил, что станет сильнее, лишь бы вот так сидеть и ловить снежинки рядом с Гриффиндорцем.

***

Последний день перед экзаменом стал роковым для Томлинсона. Он как обычно зашёл в библиотеку, занял их с Зейном место и достал свои записи. Прочитывая каждую, он ещё раз убеждался, что полностью запомнил все, чему его учил Зейн. Малик никогда не опаздывал, но сегодня задерживался уже на полчаса, и Луи уже собирался уходить, пока на место Малика не присел назойливый Слизеринец. Он вальяжно заходил в библиотеку, проводил рукой по корешкам, стряхивая с них пыль, и выбирал рандомные. Луи пристально наблюдал за ним, пока Гарри не отодвинул соседний стул и не присел рядом. — Малик с Блэком помогают профессуру подготовить кабинет к экзамену, — отвечает на не заданный вопрос Луи, — так что он попросил меня проверить тебя, и как назло я был свободен. Гарри надевает свою фирменную улыбку, от которой Луи уже тошнит. Он хочет убежать отсюда. Не то, чтобы он не мог находиться с ним в одной комнате, но был явно не готов заучивать и повторять заклинания, когда зелёные глаза смотрят словно в душу. — В общем, я взял у Зейн карточки, которые подарил ему Лиам, — Гарри забавляет, как эти двое обмениваются какими-то предметами. Он даже наблюдал тот момент, когда Пейн вышел во двор школы с пакетом в руке и подошел к Зейну. Он был так взволнован, будто собирается сделать ему предложение, что просто молча протянул пакет. Стайлс поймал себя на мысли, что это выглядело очень мило, особенно, когда Зейн протянул руку и коснулся пальцев Лиама, а тот покрылся румянцем, — так что я просто буду задавать вопрос, а ты отвечаешь, хорошо? Луи кивает. Он не готов сейчас тратить время на бессмысленную перепалку, когда завтра один из самых важных дней в его жизни. Гарри задаёт несколько вопросов, и Луи блестяще на них отвечает. Он ошибается лишь раз, когда ставит неправильно ударение на заклинание, но Гарри не шутит над ним. Карточки заканчиваются слишком быстро, и Стайлс пытается найти в учебнике что-то интересное, чтобы ещё раз прогнать Луи по вопросам. Томлинсон молча смотрит за тем, как Гарри водит пальцем по книге, морщится, убирает волосы с лица и что-то шепчет. Луи не хотел мешать помогать ему с экзаменом, но само присутствие Стайлса вынуждало. — Спасибо за книгу, — произносит Луи, и Гарри отрывается от прочитанной страницы и смотрит на Томлинсона. Он услышал об этой книге во время их похода в Хогсмид. Его отец знал Оддипика, и Гарри решил, что это будет хороший подарок, если он договорится о первом издании с автографом. Гарри потратил несколько часов, чтобы заставить отца позвонить писателю и выслать книгу, — не думал, что ты можешь сделать что-то не для себя. — Ты повторяешься, Томлинсон, — отвечает Гарри, а после добавляет: — но я рад, что тебе она понравилась. — Она и правда замечательная, — Луи вспоминает, как открыл ее и увидел пожелание, как в ту же ночь прочитал ее от корки до корки, — ещё раз спасибо. Гарри кивает и начинает заваливать Луи вопросами, лишь бы не возвращаться к этой теме. Сам факт того, что Гарри решил сделать для него подарок выглядел абсурдно. Стайлс получил, что хотел. Он получил признание Луи, его влюблённый взгляд и множество поцелуев, которые никогда не сможет забыть. И они в ту ночь договорились, что никто не будет вспоминать о том, что было в Хогсмиде. Гарри дал слово, что не напомнит Луи о его слабости. Но Гарри не был из тех, кто держит своё слово. И Луи не сопротивлялся, когда Слизеринец облокотился на стол, притянул его к себе и впился губами.

***

— Как подготовка? — спрашивает Лиам, когда сталкивается с Зейном в коридоре. Всю неделю они практически не виделись, что расстраивало его ещё сильнее. Он даже решил, что Зейн снова его избегает, но в очередной раз ошибся. — Замечательно, — Малик улыбается, — думаю, что смогу спокойно спать сегодня и завтра выложиться на все сто процентов. Ты как? — Ну, — Лиам сдерживается, лишь бы не сказать, что чувствовал себя потерянным без него, — я каждый раз говорю, что не справлюсь, но хочу признаться, что в этот раз могу немного расслабиться. Зейн подходит ближе, наклоняется и шепчет ему на ухо: — Если ты сдашь так же хорошо, как и я, то сможешь загадать любое действие, которое придёт тебе в голову. И Лиам полностью растворяется, ощущая этот шёпот по всему телу, словно электрические разряды. Всю ночь он пролистывал учебник и повторял заклинания, чтобы получать шанс, пригласить Зейна сходить на настоящее первое свидание.

***

В пятницу Луи несётся по коридорам с листком бумаги. Практически сносит Эрика, который только и успевает, что сказать: — Как все прошло? Но Луи не обращает на это никакого внимание. Он путает пароль несколько раз, но полная дама пропускает его, уже наслышанная о результатах экзамена. Томлинсон перепрыгивает через две ступеньки, толкает дверь со своей силы, чем пугает Пейна, который только вышел из душа. — Превосходно, — тычет в лицо Лиаму своим результатом, — превосходно, Ли, ты понимаешь? Пейн берет лист в руки и перечитывает несколько раз, не веря своим глазам. — Лу, ты справился, — Лиам обнимает друга так крепко, что тот начинает задыхаться, — не могу поверить, что ты смог это сделать. Томлинсон вырывается, отряхивая капли с мантии. — Ты что получил? Лиам подходит к прикроватной тумбочке и достаёт свой листок, протягивая Луи. — Превосходно, — зачитываете Томлинсон, — от вас с Маликом я другого результата и не ждал. И Лиам вспоминает их вчерашний разговор, когда Зейн был так близко, что у него закружилась голова. Пейн потратит весь вечер на то, чтобы отрепетировать все свои реплики перед тем, как пригласить Зейна Малика на первое настоящее свидание.