1000 галлеонов за один поцелуй

Если в этой школе и была девушка, которая всем своим видом пыталась показать своё безразличие на все происходящее, то Шарлотта Лестрейндж с легкостью утёрла бы ей нос. Учитывая, что Стайлс неоднократно говорил, что явной ошибкой распределяющей шляпы было ее распределение на Когтевран, никто из студентов не сомневался, что за всей ее красотой и улыбкой скрывался настоящий ураган. Одного взгляда этой девушки было достаточно, чтобы заткнуть собеседника и заставить чувствовать себя неудобно. Она была первой представительницей своего рода не попавшей на Слизерин и чертовски этим гордилась. Она не хотела быть похожей на свою семью, особенно на мать и брата, которого превозносили всю его жизнь. Шарлотта была лишь полезным приложением к роду Лестрейндж и самым большим разочарованием. Каждый праздник обходился без неё, хотя ее мать всегда приглашала ее из чувства долга. Шарлотте было необходимо доказать себе, что она чего-то стоит. Каждое ее действие было заранее обдумано и проанализировано, каждая оценка заслужена благодаря упорному труду, каждая награда, полученная в стенах школы доказывала, что она лучше остальных. Но этого было недостаточно. Каждый раз ей не хватало. Словно наркотик тяга к совершенствованию поглощала ее разум. Ее комната была заставлена учебниками. Соседки постоянно жаловались на то, что свет от палочки мешал им спать, но ей было плевать. Если в этом мире и была девушка достойная похвалы, то это определённо была Шарлотта Лестрейндж. Зейн восхищайся ее упорству, Гарри же способами получать желаемое. И только единственный человек восхищался ей самой, каждому безрассудному поступку, безумному желанию. Она не думала, что когда-то сможет ощутить это чувство наполненности, но это произошло в самый неожиданный для неё момент. Когда Шарлотта приняла решение остаться на каникулах в замке, то давно построила планы на каждый день. По понедельникам она читала учебники по будущим предметам, во вторник практиковалась в зельях, в среду и пятницу упражнялась в заклинаниях, а в четверг повторяла пройденный материал. Но все ее планы нарушил ворвавшийся в гостиную Когтевранец, настолько озлобленный на весь мир, что она ощутила это знакомое чувство под кожей. Каждое его слово было таким родным, таким привычным для неё, что Шарлотта, наплевав на свои планы, дала обещание себе, что эти каникулы они запомнят. Первое время они просыпались после жуткого похмелья. Блэк не раз говорил, что это последний раз, когда они так напиваются, но вечером все повторялось. И ей безумно нравились такие вечера. Она могла говорить все что хочет, все что думает о каждом и не слышать осуждения. Роковым моментом стало Рождество, когда Чарли выложила единственный секрет, который беспокоил ее слишком долго. Даже в этом она нашла родственную душу. Эрик Блэк был потомком чистокровной семьи, настоянии джентльменом и отличным собутыльником. Лестрейндж много слышала о его семье, особенно об отношениях Эрика с родителями. Он был такой же белой вороной, как и она. Ей чертовски нравилось, что они чувствовали одно и тоже, она была не одинока. Последние несколько дней она много думала о том, стоит ли продолжать это самолечение или вернуть свою жизнь в прежнее русло. Эти размышления занимали все свободное время. Даже сейчас, расположившись на свой кровати с книгой в руках, она не могла не думать о тех чудесных днях, когда они с Эриком наплевали на всех и делали все, что только приходило в их безумные головы. Шарлотта несколько раз прочитывает предложение, пытаясь выкинуть из головы пьяные вечера и пение под гитару, но ей не удается. Назойливая соседка по комнате бессовестно врывается в помещение. — Если ты снова хочешь попросить меня освободить комнату, то можешь валить к черту, — произносит Шарлотта, не отвлекаясь от книги. Девушка открывает рот, чтобы противостоять напористости Когтевранки, но тут же вспоминает зачем вообще вошла в комнату. — Тебя вызывают к директору, Лестрейндж, — Шарлотта поднимает глаза, пытаясь понять шутка это или нет. Девушка продолжает стоять в дверном проеме, скрестив руки на груди, — надеюсь, что ты где-то облажась и документы на отчисление уже подписаны, — после этих слов соседка выходит, громко хлопнув за собой дверью. Когтевранка была уверена, что все ее шалости за последние две недели остались незамеченными. Она была слишком осторожной, чтобы хоть раз попасться. Она спокойно выходит из башни факультета и размеренными шагами направляется в сторону кабинета директора. На лице ни капли сомнений и испуга, она уверена, что если и есть повод отчислить ее, то она примет его с достоинством. Шарлотта произносит пароль и перед ней появляется лестница. Она делает несколько глубоких вдохов перед тем, как подняться и принять то, что суждено. Ей раньше не доводилось проводить в кабинете директора много времени. Она была здесь дважды, первый раз, когда на втором курсе Найл Хоран спалил часть ее волос на зельях, а она превратила его в отвратительную жабу, второй раз директор сообщил о предстоящей стажировке, на которую она была приглашена. Это был третий раз, когда она поднимается по этой лестнице и как и в первые два, она абсолютно спокойна. — Добрый вечер, мисс Лестрейндж, — произносит директор, когда девушка преодолевает последние ступеньки. Она поднимает глаза, одаряя ослепительной улыбкой директора школы. Мужчина жестом предлагает ей присесть, и Шарлотта следует указаниям. Ей казалось забавным, что общение с одним из самых могущественных волшебников складывалось так, словно они старые друзья. — Добрый вечер, — Шарлотта облокачивается на стол, а перед ней появляется стакан с тыквенным соком. — Прошу извинить меня за то, что потревожил вас в такой поздний час, — произносит директор, пока Чарли отпивает из стакана, — но данный вопрос не требует отлагательств. С началом семестра я совсем забыл сообщить вам радостные новости. Шарлотта отодвигает стакан, немного настораживаясь. Она уже хотела поинтересоваться, что же такого хорошего могло случиться, что он вызвал ее так поздно, но все нарушает шум позади и до жути знакомый голос. — Прошу прощение, директор, Луи передал ваше послание слишком поздно, — Лестрейндж оборачивается и улыбается, замечая своего однокурсника в ярко красной пижаме. — Не беспокойтесь, мистер Пейн, присаживайтесь, — Лиам поспешно занял место рядом с Шарлоттой, будто не замечая ее присутствие. — Милая пижамка, — шепчет девушка, пытаясь скрыть вырывающийся смех, но Лиам игнорирует это, все еще беспокоясь за свое опоздание. — Я попросил вас прийти сюда, чтобы лично сообщить вам, что после инцидента на балу староста школы был снят со своего поста, а ввиду скорого отъезда мисс Смит, мы были вынуждены выбрать новых старост школы от мальчиков и от девочек, — начал директор, — я изучил вашу успеваемость и прилежность за последний семестр и принял решение назначить вас на эти должности. Лиам потерял дар речи. Он мечтал о том, чтобы стать старостой еще с первых курсов и вот сейчас он получает это. Он хочет подорваться со своего места и обнять директора, а после бежать к Зейну и рассказать об этом. Лестрейндж же не изменилась в лице, все также смотря на директора. — А лучше кандидатуры чем я, вы не нашли? — такой тон поражает Пейна. Он смотрит на девушку, мысленно умоляя ее закрыть рот, пока директор не передумал. — Понимаю ваше удивление, Шарлотт, но ваша успеваемость безупречна, а внеклассные занятия восхищают, — она закатывает глаза. Помощь некоторым бестолковым студентам в учебе и тренировка по квиддичу, который она терпеть не может не является веским основанием взвалить на нее такую ответственность, — ключевым, безусловно, является ваше обучение в Америке, где вы проявили себя очень достойно. Лучше кандидатуры чем вы нельзя придумать. — Хорошо, — коротко отвечает, — я согласна принять ваше предложение, — Лиам выдыхает. — Профессор Линн покажет вам ваши новые спальни, а так же передаст вам все необходимое, — Лиам кивает, а Чарли все так же безразлично смотрит на присутствующих. Они покидают кабинет сразу после появления Профессора. Мужчина высказывает свои восхищения мисс Лестрейндж, которая всегда была его любимой студенткой и поздравляет Лиама с вверенной ему ответственностью. — Ваши спальни находятся на втором этаже, так же там находится ваша общая комната, ванная комната и небольшая библиотека, — Лиам улыбается, — все рекомендации и правила находятся на столе, — профессор произносит пароль и статуя льва отодвигается, — желаю вам доброй ночи, увидимся завтра на занятии, ваши вещи уже там. Профессор еще раз улыбается Когтевранке и бесшумно покидает западное крыло замка. Шарлотта не произносит ни слова, входя внутрь. Комната, как и предполагалось, была сделана в светлых тонах, отдавая дань каждому из факультетов. Ей казалось это вычурным и бестолковым. Лиам же был в восторге. — Ты уже сообщил своему другу, что больше не будешь его мамочкой? — произносит Лестрейндж, выводя Пейн из шокового состояния, — уверена, что с этого дня его посещаемость скатится. Лиам чуть усмехается, проходя по комнате. — Не могу поверить, что теперь я староста, — Пейн выглядел слишком счастливым, — это какой-то сон. — Согласна, это кошмар. Лиам недовольно смотрит на девушку, которой абсолютно наплевать на это. Да, Шарлотта хотела быть лучшей, получать лучшее и эта должность определенно поднимет ее статус, но ей этого не хотелось. — Радует, что теперь не будет назойливых соседок и в компаньоны мне попался не Томлинсон. — Почему ты постоянно всем недовольна? — Шарлотта усмехается. — Знаешь, Лиам, не каждый мечтает патрулировать коридоры по вечерам, снимать баллы с факультетов и расхаживать с важным видом, будто получил в этой жизни все, — девушка присаживается на диван, — если ты думаешь, что это круто, то я спешу тебя разочаровать. Никто не будет воспринимать тебя всерьез, каждый захочет сделать так, чтобы ты облажался и потерял это, потому что привилегии, которые получают старосты отражаются на их дальнейшей жизни. Возьми моего брата, после окончания этой школы его приняли на работу без собеседований только потому, что он носил этот долбанный значок. Пейн на секунду задумался о ее словах. Он совершенно забыл, как поступил Стайлс с предыдущим владельцем этой комнаты. Хоть Слизеринец и был отвратителен, но он выполнял все обязанности как можно лучше и все равно потерял это. — Не стоит загоняться по этому поводу, — продолжает девушка, — раз я ввязалась в это, то не позволю всяким увальням лишить нас этого. С этими словами она встает с дивана и направляется вверх по лестнице, оставляя Пейна все еще переваривать информацию. Она знала, что ее спальня будет первой по левой стороне. Небольшой ворон на двери был слишком предсказуем. Она открывает дверь, пытаясь сдержать рвотный рефлекс. Комнаты выглядела отвратительно. Эти синие тона сводили ее сума еще в ее башне, а здесь их было даже слишком много. Первым делом, когда выберется отсюда в Хогсмид, она купит новое постельное белье и несколько предметов декора, чтобы превратить это помещение во что-то более достойное. Преимуществом старосты является личная комната, в которую не сможет войти даже Лиам, если она не позволит. Это нравилось ей больше всего, не будет больше недовольных воплей и размышлений на тему, как быстро умрет человек, если его голову пару раз ударить о стену. Все вещи уже были разложены по местам, и девушка взяла ту книгу, которую пыталась прочитать до того момента, пока ее снова не потревожили. Шарлотта удобно устраивается на кровати и пролистывает до нужной страницы. Нежелательные мысли снова полезли к ней в голову, как только она поняла, что хотела бы сейчас поделиться с ним новостью о своем назначении и отметить это так, как они делали на каникулах.

***

Лиам просыпается в хорошем расположении духа. Он потянулся, медленно встал с кровати и раздвинул шторы, впуская утренние лучи. Лиам до сих пор не верил, что целая комната была в его распоряжении. Он мог делать здесь абсолютно все. Первым делом Пейн разложил свои книги в правильном порядке, надел форму и несколько раз посмотрел на себя в зеркало. Ему казалось, что сейчас выглядит иначе. Все та же белая рубашка, красно-золотой галстук, чёрный джемпер, но одна маленькая деталь полностью меняла его внешний вид. Небольшой значок под гербом его факультета отдавал блеском солнечных лучей. Пейн был счастлив. Так горд собой. Спускаясь по лестнице он ненадолго задержался возле ее двери. Он настолько привык контролировать своих однокурсников, живущих с ним в комнате, что машинально постучал в дверь. — Какого черта, Пейн? — слышит недовольный голос и мысленно ударяет себя по голове. Конечно, она не Луи, ее не нужно будить по утрам и придумывать тысячу способов, чтобы вытащить с кровати, — я сейчас спущусь. Пейн облегченно выдыхает и разворачивается, продолжая спускаться вниз. При свете дня общая комната выглядела ещё лучше. Он не успел разглядеть все незначительные детали. Всю эту факультетскую атрибутику, цветовую гамму и великолепный кожаный диван в самом центре. Лиам уже прикинул, как уютно будет проводить здесь вечера с хорошей книгой и чашечкой какао. — Не думала, что ты будешь ждать меня, — Пейн оборачивается. Ее форма сейчас выглядела иначе. Она сама выглядела иначе. Собранные волосы, минимум макияжа и полное отсутствие синего цвета. Лиам пару раз моргнул, пытаясь понять не мерещится ли ему, но картинка перед глазами не менялась. Шарлотта стояла в короткой чёрной юбке, высоких ботинках и белой блузке, на которой как же блестел Новый атрибут. Никакого галстука, мантии и какого-либо упоминания о принадлежности к факультету. Лиам знал, что она бунтарка, но и представить не мог, что станет свидетели ее очередного бунта, — Лиам, если ты не хочешь опоздать на завтрак, то закрой свой восхищённый рот и не задерживай меня. Пейн тряхнул головой и улыбнулся, позволяя девушке пройти вперёд. Их появление на завтраке должно было вызвать фурор. Никто до сегодняшнего дня не знал, что их назначали старостами, даже самые близкие друзья. Лиам уже предвкушал восхищение Найла и его гениальные идеи о том, как Лиам будет прикрывать глаза на все их шалости. Шарлотта же знала, что никто не обратит на это внимание. Никто не заметит, что она больше не появится в комнате, в башне и уж тем более никто не обратит внимание на отсутствие галстука. — Что же, — девушка улыбается, — увидимся на патрулировании, Лиам, и, пожалуйста, не хвастается слишком громко, начинает раздражать твое восхищение, — девушка развернулась и направилась в сторону своего стола. Шарлотта ошибалась, когда думала, что никто не заметит. Один из ее друзей, великолепный брюнет с грустными глазами махнул ей рукой, предлагая сесть рядом. — Могу тебя поздравить? — Зейн улыбается, а Шарлотта кивает, — мы обязаны отметить твое назначение. — Мне нравится, когда ты улыбаешься, — девушка берет стакан с соком. На каникулах они с Гарри решили, что не будут трогать Зейна до тех пор, пока он сам не даст зелёный свет. Сегодняшний сигнал, его улыбка, позволили Шарлотт немного расслабиться и пообщаться со своим лучшим другом, — тебе это идёт. Малик опускает голову, немного покачиваясь. — А мне нравится, когда ты игнорируешь все правила, — Малик указывает на отсутствие галстука, — не думал, что староста может себе это позволит. — Староста может и нет, а Шарлотта Лестрейндж определённо, — Зейн начинает смеяться. Его щеки приобретают розоватый окрас, а вокруг глаз собираются морщинки. От былой бледности не осталось и следа, стоило ей сказать что-то настолько привычное и обыденное. — Я скучал по тебе, — Зейн кладёт руку на ее плечо, притягивая к себе, — не хватало твоего самолюбия. Чарли, не сдерживаясь в эмоциях, обнимает парня, зарываясь носом в его плечо. Он пах все также, казался таким родным, что, если бы не врожденное чувство сдерживать эмоции, она бы расплакалась при всех, произнося Зейну все слова поддержки, которые только можно. — Я тоже, — шепчет, — безумно. Она не хотела его отпускать. Знала, что большинство сидящих сейчас испепеляли ее взглядом, даже безумно счастливый Лиам бессовестно пялился на них. Шарлотта сделала несколько вдохов перед тем, как разжать руки и выпустить Зейна. Малик немного смутился. Он погладил девушку по плечу, пытаясь выразить свою благодарность. — Не хочешь рассказать мне про свои каникулы, Шарлотт? — Зейн отворачивается, накладная в тарелку кусочки фруктов, — я слышал, что ты неплохо развлеклась в интересной компании. Шарлотта закатывает глаза, сдерживая себя в порыве ударить Стайлса прямо сейчас. Никто кроме него не мог написать Зейну о ее приключениях, никто, кроме мерзкого Слизеринца. Он всегда совал нос не в свои дела, и Шарлотта намерена ответить ему тем же. — Не думаю, что ты захочешь это слышать, — она ухмыляется, — по крайней мере не на трезвую голову. — Тогда в восемь у тебя? — Если тебя не смущает мой новый сосед по комнате, то, — она указывает на Пейна, — буду рада видеть тебя с чем-то необычно вкусным, Зейн. Малик кивает, давая согласие на вечернее распитие алкоголя. Лиам получил свои поздравление ещё за завтраком. Найл прыгал от счастья, когда узнал эту новость. Луи немного расстроился, что не сможет больше раздражать Лиама в его привычной манере, а Эрик только улыбнулся и пожал руку новому старосте школы. Гарри перехватил Чарли перед лекцией. Он произнёс долгую и бестолковую речь о том, что Шарлотта, как настоящий друг, просто обязана помочь ему в случае непредвиденных обстоятельств. Девушка пыталась прервать собеседника, но Гарри была настроен слишком серьезно. Он буквально умолял ее о том, чтобы как можно меньше наказаний он получал из-за неё. Стайлс прекрасно знал на что способна его подруга, и это мольба была не актом унижения, а самым выигрышным ходом. Когтевранке не нравилось такое количество внимания в ее сторону. Все эти одобрительные кивки, крики с поздравлениями от ее сокурсников и восхищение преподавателей, который не сомневались, что только она достойна стать старостой. После лекции девушка решила сбежать. Она вышла во двор и свернула за угол, в то самое уже ни для кого не секретное место Гарри и Зейна. Шарлотта достала сигарету, подожгла ее кончиком палочки и сделала первую затяжку, ощущая, как дым проникает в ее тело. Этот способ успокоение был самым лучшим. Ей нравилось, как мороз обволакивает кожу, а сигаретный дым растворяется с дуновением ветра. — Потрясающе, — шепчет девушка, делая ещё одну затяжку. — Несомненно, — слышит за своей спиной знакомый голос. Шарлотта улыбается. Ей не нужно было оборачивается, чтобы узнать обладателя этого едкого тона. — Ты всегда любил нарушать мое душевное равновесие, — ещё один вдох, запускающий яд в организм. Парень делает несколько шагов вперёд, равняясь с блондинкой. Он достаёт сигарету из мантии и проделывает те же движения. Его мантия развевалась на ветру, завораживая. Каштановые пряди спадали на лицо, а шрам, полученный в прошлом году, начал заживать. — Неплохая школа, — он прикрывает глаза, вдыхая дым, — люди здесь интересные. Казалось, что время остановилось. Перенесло ее на пол года назад. Теплое весеннее утро, студенты торопливо спешат на лекции, а двое самый отвязных бегут сломя голову, снося все на своем пути. Она чувствует тоже самое, что тогда, эту тревожность, что их могут поймать, а после успокоение, когда Тео протягивает ей сигарету и поджигает ее. Это было их традицией. Ровно в восемь утра во дворе школы они выкуривают сигарету. Если кого-то ловят, то он выполняет любое желание. — Люди везде одинаковые, — Лестрейндж выбрасывает сигарету, собираясь вернуться в замок. — Этот парень, — Тео поправляет волосы, — Эрик Блэк, интересная личность, — Шарлотта делает вдох, сдерживая секундный порыв задать вопрос. Нотт замечает ее смятение и улыбается, касаясь губами фильтр, — в Хогсмиде мне показалось, что он твой, ну, скажем так, друг, а вчера при упоминании твоего имени он потерял, как ты выражаешься, душевное равновесие, — Тео делает последнюю затяжку и растворяет сигарету в воздухе. Ему не нужно ждать от нее ответа. Он всего-лишь хотел донести информацию, свое наблюдение. Тео не мог похвастаться тем, что знает Когтевранку так же хорошо, как ее друзья. Одно он знал точно, как только кто-то приближается к ней так стремительно, она сдает назад. Отворачивается от этого человека и делает все, чтобы он сделал о ней отрицательные выводы. — Был рад увидеть тебя, Чарли, — он одаривает ее улыбкой, — в эти выходные мой друг устраивает вечеринку, и я буду рад, если староста школы почтит нас своим присутствием, — на этой ноте он удаляется. Она опоздала на последнюю лекцию. Села на последний ряд рядом с Зейном, который буквально засыпал, подпирая щеку рукой. Она не помнит, о чем говорил Профессор Линн, не помнит, как вообще дошла до кабинета. Единственное, что отпечаталось за эти два часа это взгляд Когтевранца, который неловко улыбнулся, когда она ворвалась в кабинет. Всю лекцию Шарлотта проводила анализ. Он не касался Гербологии, и уже тем более ни капли не был похож на то, чем они занимались на Нумерологии. Магглы назвали бы это психологический анализ. Ей хотелось изучить его взгляд. О чем он думал, когда повернул свою голову, когда уголки его губ медленно поползли вверх, а после резко вниз, когда они столкнулись взглядами. Было ли это обдуманное решение или ежесекундный порыв? Она хотела знать правду. Ей было необходимо добраться до истины в этом вопросе, и совсем не потому, что каждый вечер ей хочется взять бутылку шоколадного коньяка и прийти к нему в комнату. Совсем не потому, что ей не хватает общения и еще больше не хватает его нелепых фраз, на которые она постоянно закатывает глаза. — Ты идешь? — Зейн касается ее руки, и девушка возвращается. Осознание, что она все еще сидит за партой, все еще в кабинете, приходит слишком быстро. — Да, конечно, — она встает, собирает разбросанные по столу книги и аккуратно складывает в свою сумку. Зейн уже ушел, торопился в библиотеку, чтобы закончить доклад перед их встречей. Шарлотт остается последней в кабинете. Профессор улыбается ей, а после прощается, покидая помещение. Ей нужна была всего минута, чтобы перевести дыхание и вернуться в эту реальность. Девушка размеренно дышит, прикрывает глаза. Успокоение приходит спустя сорок секунд, и она направляется к выходу. С каждым шагом она приходит в норму, ощущает, что ностальгия по прошедшим временам наконец отступила. Девушка касается ручки двери, опускает вниз, делает шаг и чуть не сбивает с ног ворвавшегося в ее построенный барьер. — Твою мандрагору, — кричит Шарлотт, — ты что ослеп? Она поднимает с пола свою сумку и сталкивается с этим взглядом. — Надеюсь, что нет, — отвечает Когтевранец, не скрывая улыбки, — мне жаль, я забыл учебник, — девушка оборачивается, смотрит на место, где до этого сидел парень, но никакого учебника не замечает. Эрик видит ее недовольный взгляд, блуждающий по рядам, и понимает, что его совсем непродуманный план в эту секунду рушится, — ну, наверное я оставил его в другом кабинете. Он уже собирается уйти. Ему было достаточно этих секунд, этого короткого разговора, чтобы снова почувствовать себя дома. Еще на каникулах он признал себе, что общение с ней вызывало в нем успокоение и ощущение, что он там, где должен быть. Ему хотелось снова почувствовать это, хотя бы на мгновение. Блэк в очередной раз неловко улыбается и собирается сбежать как трус, но Шарлотт его останавливает: — Как ты? — вот так просто, без долгого анализа и подбора различных вариантов она спрашивает его о том, что по сути является обычным вопросом для двух друзей, кем они не являются. — Неплохо, не учитывая то, что я уже второй день отбываю наказание за тот раз, — Шарлотт улыбается, поправляет волосы так, что его взгляд цепляется за ее запястье, на котором висит подаренным им браслет. Он не может отвезти взгляд, как бы сильно не пытался, — ты носишь его, — машинально произносит. Она мешкается секунду, следит за его взглядом, блуждающим по ее запястью. Ее рука касается одного из камней, и он замирает, задерживает дыхание, неосознанно, но слишком заметно. — Он мне нравится, — она не понимает, когда их общение из сумасшедших танцев на столе большого зала переросло в неловкие фразы в кабинете Гербологии, — ты же знаешь как я люблю все блестящее, — он знал, что это сарказм, но не смог сдержать улыбки. Одной фразой она могла расслабить его, забыть обо всем, вернуть настоящего Эрика Блэка в этот мир. — Знаешь, пока я отрабатываю наказание можно считать, что наш договор все еще действует, — Шарлотта складывает руки на груди, — я же получил его во время каникул, значит мы не можем закончить то, о чем договорились, пока я не отработаю эти часы. — Знаешь, а в твоих словах наконец присутствует логика, — девушка залезает в сумку и достает клочок бумаги, — жду тебя сегодня в восемь у меня и не забудь то, ради чего я вообще на это согласилась. На прощание она улыбнулась и вышла из кабинета, пока Блэк придумывал миллион вариантов как доставить в школу теперь ее любимый напиток.

***

На ее удивление Лиама не было в гостиной, не было в ванной комнате и его собственной тоже. Девушка предположила, что он решил отметить этот праздник с Гриффиндорцами и вернется за полночь. Она достала три стакана, закрыла шторы, посмотрела на часы и убедилась, что Когтевранцы никогда не приходят во время. Она решила надеть одну из шуточных футболок, подаренных Зейном. Когда Шарлотт залезла в шкаф, то наткнулась на свитер, который брала у Эрика каждый раз, когда они сбегали из замка. Она достала его, ощущая мягкость ткани, и уткнулась в него носом. Он все еще пах его табаком. Это была плохая идея, но девушка отбросила футболку в сторону и натянула через голову темно-синий свитер, принадлежащий любителю ментоловых сигарет. — Эй, Лестрейндж, встречай гостей, — слышит голос снизу и закрывает шкаф. Она спускается по лестнице, все еще думая о том, что это плохая идея. Еще один шаг и она видит Зейна, стоящего рядом с Эриком, в руках которого две бутылки ее любимого напитка. — Я смотрю, что ты никуда не торопишься, — произносит Эрик, — я предупредил Лиама, что это вечеринка только для тех, кто носит синий. Девушка улыбается. Конечно, Лиам не мог просто взять и не прийти сюда. Он позаботился о том, чтобы им всем было комфортно, хотя Зейн и Эрик не были близкими друзьями. Шарлотт наконец преодолевает лестницу и бросается в объятия Зейна, который в ту же секунду обнимает ее. Только они знают, что этот жест не просто дружеское приветствие, это их способ сказать «спасибо, что ты всегда рядом». Эрик не смеет шевелиться. Он все так же стоит с бутылками в руках и смотрит на них. Он не сразу замечает знакомую вещь на ней, лишь когда она отстраняется и поворачивается к нему. — Спасибо, что пришли, — она улыбается и забирает одну из бутылок из его рук, — присаживайтесь Зейн обходит Блэка и садится в удобное кресло, закидывая ногу на ногу. Блэк продолжает стоять на том же месте, не веря своим глазам. Она надела тот самый свитер, который он позволил ей оставить себе. Она не забыла о нем, как казалось ранее. Это внушало надежду на то, что их дружба может не закончиться так быстро. — Предлагаю напиться и совершить что-то безумное, — произносит девушка, разливая напиток по стаканам, — я же староста, могу себе позволить, — Зейн усмехается. Она протягивает стакан Эрику, до сих пор стоящему на том же месте, — присаживайся, Блэк, не беспокойся, если ты переберешь, то рецепт отрезвляющего я помню наизусть, — он улыбается и проходит за стол, садясь на диван. Шарлотта берет свой стакан и присаживается рядом с Блэком. — Моя первая вечеринка в этой тюрьме, — девушка поднимает бокал вверх, янтарная жидкость стекает по стакану, — выпьем за то, что в отличии от заключённых в Азкабан у меня есть отсюда выход. Блэк ухмыльнулся, понимая весь скрытый юмор этой фразы и поднял бокал в знак одобрения. Зейн повторил за своими друзьями и звук звенящих стаканов оглушил их. Тепло разливалось по телу каждого, и Зейн впервые за последнее время ощутил эту волну спокойствия, когда позволил алкоголю подчинить свой разум. Стакан за стаканом Зейн поглощал пойло, принесенное Эриком. Он много смеялся, даже шутил пару раз, чем очень радовал Шарлотту. Ей нравилось наблюдать за тем, как ее друг возвращается в жизнь, может лишь на один вечер, но он все тот же парень, с которым она познакомилась много лет назад. — Ты правда не знаешь что она сделала с Гарри при первой встрече? — Зейн машет рукой так, что напиток выливается на брюки Блэка, — черт, чувак, это было незабываемо, — Малик допивает остатки напитка, — в общем, когда наша леди увидела Стайлса в первый раз, то ей стало нехорошо и ее стошнило на его новые ботинки, представляешь? Эрик начинает смеяться, а Чарли толкает его в плечо, пытаясь заткнуть. — Зейн, не стоит забывать, что именно ты накормил меня тем тортом, — Шарлотта кидает в него подушку и парень ловит, роняя стакан на пол. К его счастью стекло оказалось настолько прочное, что стакан уцелел, и он смог наполнить его в очередной раз. Он не знал, какое количество алкоголя выпил сегодня, но этого явно было мало. — После этого случая она никогда не ела еду, которую я ей предлагал, — Малик улыбается, — так что если вдруг ей станет плохо от того, что ты ей предложишь, то знай, что она будет проклинать тебя всю твою жизнь. — Не думаю, что я готов к такому, — Эрик бросает беглый взгляд на девушку. Ее щеки покрылись румянцем, а синий свитер немного съехал, оголяя плечо. Ему на секунду показалось, что они вернулись в тот вечер, когда играли в карты на желание. Он потряс головой, пытаясь выбросить этот образ полуголой Когтевранки из своей головы. — Честно говоря я не ожидал, что вы станете настолько близки, — Зейн подмигивает Шарлотте и та тут же ставит скан на стол. — На что это ты намекаешь, Зейн? Малик усмехнулся, сделал несколько глотков и откашлялся от обжигающего напитка. Он не совсем помнил, что сказал минуту назад, но недовольное лицо подруги немного радовало его самолюбие. — Уверен, что его разум выдаёт рандомные предложения, — вмешивается Эрик, — как в тот раз, когда мы сказали Гарри, что играем в прятки. Лестрейндж совершенно не помнит этого. Ей было весело в тот вечер, это факт. Что именно она говорила им остаётся загадкой, но Блэк запомнил каждое слово, произнесенное в тот вечер. — Спасибо, дружище, — Малик прохлопал парня по плечу сильнее, чем хотелось бы, — оу, прости, не хотел. Эрик кивает, пытаясь отодвинуть последнюю бутылку как можно дальше от Зейна. Он ещё ни разу не видел парня в таком состоянии. Он был весёлый, разговорчивый, шутил и мог посмеяться даже над самой глупой вещью. Если бы Блэк не видел все это своими собственными глазами, то не поверил бы. В любой другой ситуации он бы поинтересовался, почему его однокурсник больше не ведёт себя как напыщенный идиот, но точно это не тот случай. — Зейни, милый, тебе, кажется, пора прилечь, — девушка встаёт с дивана и подходит к другу, обнимая его за шею, — завтра сложный день, особенно для того, кто выпил целую бутылку в одну наглую рожу, — Малик улыбнулся, от чего у неё свело что-то внутри. Улыбка отчаяния, боли, настолько знакомая, — я помогу тебе дойти до башни, сделаю все, чтобы утром тебе не было так плохо. Малик кивает. Он знал, что всегда мог доверить ей свое бездыханное пьяное тело. Это был не первый раз, когда она тащила его на себе, и он заранее подготовил утреннюю речь, которая пойдёт в разрез всем ее упрекам и недовольствам. Она один из его лучших друзей. Зейн без сомнений подаёт ей руку, и она тянет его на себя, помогая подняться. За эти годы он подрос ещё на десяток сантиметров, и Шарлотта пожалела, что не воспользовалась магией. — Вот так, — шепчет, — просто держись за меня и старайся передвигать ногами. — Давай лучше я, — Эрик перекинул руку Зейна на свои плечи, освобождая девушку от тяжести, — не хочу, чтобы ты потом припоминала мне это, как история с тортом. Шарлотта улыбнулась, позволяя Когтевранцу взять дело в свои руки. — Ты можешь остаться здесь, я в состоянии уложить этого парня спать, — Блэк улыбнулся, наигранно прижимая Зейна ближе, — мы вроде как друзья с ним. — Нет, — девушка обходит их, — как староста школы я просто обязана убедиться, что никто из вас не пострадал, пока добирался до своих спален, — она подошла к столу, чтобы взять свою палочку, — тем более мне нужно сделать обход. Блэк потащил Малика к выходу, умоляя, чтобы парень хоть немного помог ему. Зейн лишь улыбался и говорил, что он король этой вечеринки, раз его выносят отсюда на руках. Шарлотта смеялась, подначивая Блэка в следующий раз принести корону, чтобы награждать победителей. Коридоры школы оказались намного мрачнее, чем она помнила. Холод подбирался под кожу, и она уже несколько раз пожалела, что оставила синий свитер в своей гостиной, когда решила проводить их. Патрулирование не было основной причиной, почему ей захотелось прогуляться до бывшей гостиной. Лиама не было все это время, и Чарли совсем не хотела, чтобы Зейн под действием алкогольного опьянения наговорил ерунды, если Пейн попадётся им по пути. Она была уверена на миллион процентов, что Зейн не сказал ему про отца. Если бы не близкие отношения с Гарри и Шарлоттой, он бы унёс это с собой в могилу. — Эй, Лестрейндж, подожди меня десять минут, пока я уложу этого парня, — Блэк указывает на Малика, — не хочу, чтобы ты обходила замок в одиночестве. Даже мне тут бывает жутковато. Парень скрывается за дверью, оставляя за собой легкое дуновение ветра. Продолжение этого дивного вечера не входили в ее планы. Ей хотелось вернуться в свою комнату, дождаться, пока Лиам соизволит вернуться и почтить ее своим присутствием. Не то, чтобы ее сильно волновало существование второго старосты, но этот парень слишком много значил для ее лучшего друга, а значит она должна научиться принимать его хотя бы в роли коллеги. — Черт, никогда не мог даже представить себе, что буду тащить на своих плечах гордость нашей школы, — произносит Эрик, спускаясь по лестнице, — если бы ты сейчас видела с какими воплями мы укладывались на кровать, — смеется, — кому-то завтра будет очень плохо. Шарлотта улыбается, обнимая себя руками. Ей действительно приходилось видеть Зейна в таком виде, с его стонами, ворчанием и постоянно сбрасывающим с себя одеяло. Это было в одно их рождество, когда Чарли прибежала в дом Маликов с растрепанными волосами и красными от холода щеками. Она набросилась на Зейна как только переступила порог. Ему не нужно было спрашивать, он прижал ее ближе и нежно поглаживал по волосам, давая понять, что она дома. Несколько бутылок сливочного пива и запрятанный Маликом маггловский бурбон превратили тихий семейный вечер в нечто сумасшедшее. — Тебе нужно обойти только этот этаж или все крыло? — спрашивает Блэк, выводя девушку из своих мыслей. Она кивает и делает первый шаг, ощущая, что с каждой секундой коридор все больше покрывается льдом. Эрик замечает, как дрожь пробегает по ее телу и снимает с себя теплый свитер, подаренный кем-то из родственников, и протягивает ей, — здесь довольно холодно. Шарлотта незамедлительно натягивает на себя свитер, вдыхая знакомый аромат прошедших недель. Она снова ощущает себя дома, хотя так далеко от этого понятия. — Думаю мы управимся за пол часа, — продолжает Блэк, — уверен, что Лиам уже обошел свой участок, так что тебе не стоит волноваться по этому поводу. — Я не волнуюсь, — быстро проговаривает девушка, — сам факт того, что мне приходится это делать раздражает. Эрик понимающе кивает. Он еще не успел раскусить ее, понять, когда исходит ложь, а когда правда. Каждый раз, когда ему кажется, что вот-вот понял, то все снова возвращается на круги своя. Единственный раз, когда он уверен, что откровение было искренним, это рождественская ночь. В тот день они признались друг другу в том, что так сильно разрывало изнутри. — Тебе не кажется, что было нечестно заставлять меня отбывать наказание? — улыбается Эрик, пытаясь поддержать разговор — я конечно джентльмен, но этот запах до сих пор стоит у меня перед глазами, — Шарлотта чуть улыбается, все больше закутываясь в теплый свитер. — Не понимаю о чем ты, — они заворачивают за угол, проходя мимо спальни Гриффиндора, — какого черта? — Шарлотта останавливается, улавливая знакомую мелодию, — глупые Гриффиндорцы, наложить бы на каждого силенцио. Блэк не сразу понимает о чем идет речь, пока музыка не становится громче. Он не помнил, чтобы сегодня у Гриффиндорцев намечалась вечеринка, обычно он один из самых "главных" гостей. — Ты же знаешь пароль от их гостиной, — она обращается к нему, — давай устроим облаву и накроем этих нарушителей, — Лестрейндж улыбается своей идее, — первый же обход и такая удача, Блэк, мы просто обязаны воспользоваться этим. — Не думаю, что это хорошая идея, — проводит рукой по волосам, — не то, чтобы ты не можешь так сделать, просто я совсем не настроен увидеть там то, что увижу. — Знаешь, говорить загадками не самая хорошая идея, когда я собираюсь лишить факультет твоих друзей большого количества баллов, — девушка улыбается, представляя, какие лица будут у этих бездарей, когда она войдет. Эрик делает глубокий вдох. Он не уверен, что сейчас хорошая идея поднимать эту тему. Избегать этого несколько недель казалось так легко и просто, что сейчас, находясь в двух шагах от бездны, он не готов прыгнуть. Любое упоминание запретной темы и та хрупкая сущность, что живет между этими двумя, может испариться в секунду. — Шарлотт, поверь мне, вечеринки у Гриффиндора проходят в очень дружественной обстановке, — начинает парень, — там нет правил и границ, особенно для тех, кто оказался в самом центре, — девушка непонимающе смотрит на него, и Блэк уверен, что еще несколько метафор, и она выстрелит в него непростительным, — ладно, ладно, — он делает вдох, — Хоран устраивает эти вечеринки и как я слышал, то Анна вернулась сегодня в школу. Ее взгляд сменился так резко, что Эрик будто внутри почувствовал какая буря скрывается за ним. Ее руки еще сильнее вцепились в подол свитера. Блэк впервые мог прочесть это сомнение и нарастающий гнев внутри. — Прости, — шепчет Блэк, — я не хотел говорить этого. — Все в порядке, — она отбрасывает волосы с лица, — я совсем не подумала об этом. — Знаю, — слишком быстро отвечает, — я хотел сказать, что сам не сразу подумал об этом, но мы сейчас не в том состоянии, чтобы столкнуться с этим лицом к лицу. — Согласна. — Тогда продолжим обход? — Шарлотта кивает, и они продолжают идти вдоль коридора. Ей уже не было так холодно, все вокруг будто замерло, когда осознание наконец накрыло. Найл больше не ее друг, не ее парень и тем более он не тот человек, с кем она хотела бы сейчас сталкиваться. А Анна не та девушка, с кем Шарлотта смогла бы подружиться. Даже факт того, что ее брат был самым близким для нее человеком, то сама Малик не стала такой даже спустя столько лет. Эрик наблюдал за ней со стороны, держа дистанцию в два шага. Он не знал стоит ли сейчас что-то говорить или спрашивать. Ее реакция была неоднозначной, а они не друзья, чтобы интересоваться что у них на душе. Такое состояние сводило его с ума. Он не понимал, что чувствует и что происходит между ними. Это не была дружба. Это не были взаимоотношения просто однокурсников или знакомых. Это было то, о чем пишут в книгах, но никогда не называют конкретным словом. Он обещал себе не копаться в этом, но каждый раз, когда он хоть на долю, хоть на мгновение ловит этот до боли знакомый взгляд, он нарушает собственные клятвы. — Никогда не думала, что я испугаюсь чего-то, — шепчет девушка, сбавляя темп. Ее дыхание учащалось с каждым произнесенным словом, а руки привычно тянули мягкую ткань вниз, — я не была готова увидеть их на балу вместе, и сейчас я не готова снова увидеть это. Эрик опешил. В этих словах не было ни капли желчи и яда, к которому он был готов. Этот шепот настолько пронизывал его, что он в очередной раз пропустил ее чувства через себя. — Забавно, не находишь? — она оборачивается, сталкиваясь с ним взглядом, — те, кого выбрали мы, не смогли выбрать нас, — она зажмуривается, поднимая голову вверх. Ей хочется кричать. Кричать так громко, чтобы выплеснуть все. что накопилось. — Чудовищная ирония, — с усмешкой отвечает Когтевранец, замечая, как бомба замедленного действия вот-вот рванет. Он делает несколько шагов вперед, медленно протягивает руки и прижимает девушку к себе точно так же, как раньше это делал Малик. Та же нежность в прикосновениях и голос, шепчущий, что все будет хорошо, что они с этим справятся. И ей хотелось, чтобы время остановилось. В этих крепких руках, поглаживающих ее волосы, она ощутила тепло, которого так не хватало. Этот запах ментоловых сигарет вперемешку со сладким одеколоном туманил разум. С каждым рваным выдохом она сдерживала слезы, пытаясь казаться сильнее. С каждым вздрагиванием, его хватка усиливалась, давая понять, что она не одна. — Я рада, что ты сейчас здесь, — еле слышно произносит. И это та самая правда, которую Эрик никогда ни с чем не перепутает, потому что он чувствует тоже самое. Если бы время могло остановиться, то Блэк бы умолял Мерлина сделать это сейчас, когда она крепко прижимается к нему, не боясь казаться слабой.