1000 галлеонов за один поцелуй

Воспоминания о первом совместном рождестве таких разных на первый взгляд людей, но таких близких по духу, окружали стены этой школы. В каждом углу, словно призрак, витали силуэты неловких встреч Луи и Гарри, прятавшихся от посторонних глаз. В Когтевранской гостиной каждая разбитая тарелка, перевёрнутый книжный шкаф, разбросанные по полу столовые приборы таили в себе тысячи воспоминаний. Никто не задавал лишних вопросов, ни один из преподавателей не пытался контролировать оставшихся в школе студентов. Лишь иногда подглядывали, чтобы те не настрочили глупостей. Каждое утро профессор Линн оставлял стопку книг по гербологии, заклинаниям и прорицанию в общей гостиной в самом центре комнаты. Он не был уверен, что студенты замечают это, но каждый день приносил ещё по одной книге в надежде, что один из его студентов откроет хотя бы один учебник. Декан факультета Гриффиндор однажды поймала Томлинсона после отбоя. Тот уже готовился получить ещё одну отработку, но женщина лишь улыбнулась и взяла с него обещание больше не ходить по темным коридорам. Эрику повезло меньше, когда их декан застукал, как он и Лестрейндж пытались украсть пару склянок зелья правды. И сколько бы он не объяснял, что профессору всего лишь показалось, он был приговорён к двадцати часам общественных работ в кабинете профессора зельеварения сразу после начала нового учебного семестра. Шарлотта долго благодарила Блэка за то, что тот взял вину на себя и спас ее от наказания. Их неожиданное для Гриффиндорца сближения станет самой обсуждаемой темой сразу, как только все студенты вернутся. Томлинсон уверен в этом. Он уже приготовил несколько историй об этом, которыми поделится со своими друзьями. Но только Томлинсон не знал, что этот сумасшедший тандем обрадовался не в силу каких-то взаимных чувств, привязанности или влечение, это был сухой договор, который закончится слишком скоро. И пусть, может, ещё несколько дней все будут обсуждать как Лестрейндж и Блэк пьяные катались на мётлах, как разнесли свою гостиную и как устроили танцы на столах за завтраком. Их это не волновало. Блэку нужно было чтобы кто-то, а в данном случае Шарлотта, был рядом, пока жизнь снова не вернётся в нужное русло. В последнюю неделю Луи заперся в своей комнате. Он много читал, делал заметки в своем журнале, выписывал цитаты, которые западали в душу и пытался воспроизвести несколько строк на чистом пергаменте. Он связался с издателем и пообещал, что к концу января сможет выслать несколько глав его книги. Луи зацепился за эту возможность. Писать всегда было его страстью, но все это оставалось лишь в глубинах его сердца и короткими фразами в дневнике. За время каникул он достал его лишь дважды. Первый раз, когда Гарри вручил подарок, второй, когда он поцеловал его в новогоднюю ночь. Его мысли уже не были столь разъяренными, он даже пометил, что наедине Стайлс намного приятнее, чем в обществе. Если бы Луи знал, что он может прочитать каждую написанную им строчку, то не выливал бы все эмоции на бумагу. Но Луи не знал, поэтому Стайлс пользовался этим регулярно. Каждый вечер на протяжении нескольких месяцев он доставал вторую копию дневника из под кровати и исправлял гневные фразы. Он впервые ничего не редактировал в ту ночь, когда пересилив свои принципы, смог прикоснуться к Луи прилюдно. Он оглядывался по сторонам, ловя на себе удивленные взгляды Когтевранки. Ему было неловко, что даже Чарли забила на все и развлекалась с Блэком, а он не мог дотронуться до парня, в которого влюблен на их глазах. Шарлотте не нужны были слова, когда Гарри в очередной раз умоляюще посмотрел на нее. Она взяла Блэка за руку и притянула к себе, погружаясь в теплые объятия. Эрик прикрыл глаза от теплоты ощущений, и это позволило Гарри дотронуться до Гриффиндорца, а после слить их губы в поцелуе. Это самое яркое впечатление засело в голове у обоих. Луи ни раз упоминал, что Стайлс самый непредсказуемый человек, на что Гарри только улыбался. Ему нравилось проводить все свободное время рядом с Томлинсоном. Они практически не разговаривали, обменивались бессмысленными фразами, много целовались и читали вместе, запиравшись в комнате. Стайлс пытался запомнить каждую незначительную деталь каждого дня. Как Луи перелистывает страницы, как хмурится, когда главный герой ведет себя как придурок и как радуется, что книга заканчивается хорошо. Все эти мелочи делали его счастливее. За несколько дней до приезда всех студентов с каникул, Гарри получил первое письмо от Зейна. Стайлс уселся на диван в общей гостиной и развернул пергамент. Он пробегал глазами по каждой строчке, его зрачки расширялись, а дыхание сбивалось. Несколько раз Стайлс протирал глаза, пытаясь убедить себя, что это обман, иллюзия. Какая-то шутка, которая станет понятной вот сейчас, вот в эту секунду, но ничего не происходило. В очередной раз Гарри проговаривает в слух последнее предложение, не веря своим ушам: — Мой отец умер. До Гарри не сразу дошёл смысл написанных строчек. Он не мог поверить, что отец его лучшего друга умер от самой тяжёлой болезни. В этот момент он понял, насколько хрупка жизнь и как важно не упустить счастливые моменты или человека, который сделает тебя счастливым. В гостиной Когтеврана Шарлотта разрывает бумагу пополам, кричит так громко, что портреты на стенах начинают шептаться. Она падает на колени, обнимая себя руками. В голове вертелась одна и та же фраза: — Мой отец умер. Зейн не пригласил их на похороны. Он умолял Гарри ничего не делать и не приезжать. Он писал Шарлотте, но та не могла пересилить себя и ответить хотя бы на одно письмо. Она знала, что Гарри сделает это за них двоих. Третьего января Гарри получил еще одно письмо. Они с Чарли сидели у камина, когда сова влетела в приоткрытое окно. Стайлс ловко поймал письмо, развернул и выбросил конверт в огонь. Он читал медленно, останавливаясь после каждого предложения, давая шанс себе и ей все это переварить. Зейн писал, что вернется после каникул, что соскучился по всем и просит перестать спрашивать как он себя чувствует. Чарли даже улыбнулась, когда Малик подчеркнул "прекратите, я в порядке". — Думаешь, он правда справляется с этим? — Стайлс складывает письмо пополам. Чарли лишь пожимает плечами и наблюдает за тем, как письмо, брошенное им в огонь, медленно растворяется в языках пламени. Никто из них больше не упоминал случившееся, они дали слово, что после приезда Зейна не будут говорить об этом до тех пор, пока он сам не позволит. Пятого января Блэк напился в туалете старост. Он не приглашал Чарли как обычно составить ему компанию, он не звал Луи, который с радостью бы опустошил бутылку с янтарной жидкостью. Ему было нужно время привести свои мысли в порядок. Это был последний день каникул. Последний день, чтобы научиться справляться со всем, что навалилось в прошлом году, дать себе обещание начать новую жизнь или попытаться это сделать. Шарлотта нашла его в половину седьмого вечера. Она хотела спрятаться от Гарри, который заставлял еще раз сыграть в ту странную игру на аппарате Луи. Она проиграла уже три раза, чем очень порадовала Томлинсон, но Стайлс хотел взять реванш, чтобы сравнять с ним счет. Чарли бесшумно вошла в ванную комнату, но Эрик уже выучил ее шаги наизусть. Он обернулся так быстро, что не смог совладать с гравитацией. — Ты снова ищешь неприятности, — прошептала девушка, подхватывая парня, — сколько раз я еще должна спасать тебя? Блэк лишь улыбается, надеясь, что она будет спасать его столько, сколько сможет, только так он будет уверен, что окончательно не провалится в бездну.

***

В понедельник Луи просыпается от громких звуков, доносящихся с нижнего этажа. Он настолько привык к тишине, что малейший звук вывел его из себя. Томлинсон подорвался с кровати, готовясь нанести ответный удар. Он рывком открывает дверь, сталкиваясь с непрошенным гостем. — Черт, — выругался Луи, поднимая глаза, — Пейн, — на лице Томлинсона появляется улыбка, и он набрасывается на парня, заключая в объятия, — я так скучал по тебе, дружище. Лиам обнимает парня в ответ, сжимая руки так сильно, и Луи ощущает, что он тоже скучал по нему. — Я думал, что вы вернетесь вечером, — Луи делает несколько шагов назад все ещё не веря, что его друг сейчас стоит перед ним и эти лучшие две недели в его жизни закончились в эту минуту, — Найл тоже уже здесь? — Да, он у себя, сказал, что ему нужен час, чтобы разобрать чемоданы, и он спустится вниз, — Пейн ставит сумку на кровать, расстёгивает молнию и раскидывает свои вещи по пустым полкам в шкафу. Луи без умолку болтает, рассказывает про свои впечатления от каникул, а Пейн только кивает и иногда вставляет несколько слов, — много кто остался здесь? — Я, Стайлс, Лестрейндж и Блэк, — отвечает Луи. — Разве Эрик не уехал к своим на праздники? — Я толком не знаю, что у него там произошло, но он вернулся с вещами на следующий день, кричал, матерился, — Луи вспомнил ту пронзительную речь Эрика за завтраком, — он явно был недоволен тем, что снова оказался здесь, но, вроде, не сильно пожалел, что вернулся. А ты чем занимался эти две недели? Лиам не очень хотел рассказать, что последняя неделя каникул прошла для него отвратительно. Если в первые дни он писал длинные письма Зейну и получал ответ через несколько дней, то последние его послания возвращались к нему нетронутыми. Он сначала подумал, что Малик уехал, но последнее вернувшееся письмо было вскрыто, хоть и очень умело заклеено. Лиам уже не сомневался, что Зейн дома и получает его послания, но никак не мог понять почему тот не отвечает ему. — Ничего интересного, семейные ужины, встречи со старыми друзьями, пару раз покатался на метле, — говорит Пейн, — скучно, размеренно, однообразно. — Как думаешь нас ждут небылицы от Хорана о его каникулах? — спрашивает Луи, когда Лиам заканчивается разбирать свой чемодан и прячет его в шкафу, — уверен, что из всех нас он отдохнул лучше всего. — Давай спустимся и узнаём, — отвечает Лиам. Парни выходят из комнаты, попутно здороваясь с однокурсниками. Некоторых Луи даже рад был видеть, он улыбался, протягивал руку и интересовался последними новостями. Лиам как всегда был доброжелателен, сдержан и спокоен, что в какой-то момент насторожило Томлинсона. Они покинули гостиную факультета спустя пол часа, направляясь на обед. Луи намеренно пропустил завтрак, чтобы отведать праздничный обед, который приготовили эльфы. Он уже предвкушал ту палитру вкусов, которая его ожидает. — Знаешь, у нас тут творилось сумасшествие, — говорит Луи, когда парни заворачивают за угол в сторону большого зала, — хотел бы я тебе все рассказать, но не хочу отнимать возможности у Блэка помочь мне достоверно передать всю информацию. — Ты начинаешь меня пугать, — Лиам удивлённо смотрит на друга, — только не говори, что тебя исключили, и ты теперь работаешь тут сплетницей. Луи начинает смеяться. — О, Ли, поверь, если меня исключат отсюда, то я никогда в жизни не вернусь сюда работать, даже первой сплетницей, — Лиам улыбается. Общение с Луи всегда приносило ему удовольствие. Он на мгновение забывал собственные проблемы и радовался тому, что Луи ни капли не меняется. Его манера речи всегда вызывала улыбку, а слова, вылетающие из его рта, смех. Луи был секретным лекарством, про которое Лиам иногда забывал. Наконец, дойдя до общего зала, Луи остановился. Он уже и забыл, насколько может быть заполнена эта комната. Гриффиндорец привык, что они вчетвером сидят за одним столом, Гарри незаметно для них, кладёт на его колено и все также невозмутимо продолжает есть. Теперь же Гарри сидит на своём привычном месте рядом с этим противным Ником и все так же широко улыбается. Может для Гарри ничего не поменялось, но для Луи изменилось многое. — Пойдём, Хоран уже там, — произносит Лиам, и Луи идёт за ним, все ещё зависая в собственных мыслях. Найл выглядел так, будто вернулся с курорта. Его кожа блестела от загара, а следы от очков на лице были настолько забавными, что Луи не мог упустить шанса подшутить над ним. — Черт, Томлинсон, я так скучал тебе, — Хоран обнимает друга, — ты все так же маленький и вредный, — Луи пытается вырваться из крепкой хватки, на что Найл начинается смеяться, — ладно, ладно, чувак, не сердись, просто мы не виделись целых две недели, и я уже ужасно соскучился по всем вам. — Не могу сказать того же, — произнёс с улыбкой Луи, — мы тут были заперты в четырёх стенах, пока ты лежал на пляже и попивал коктейли. — Мне столько нужно вам рассказать, вы не поверите, что со мной случилось за эти дни, — начал Найл, но его прервал кашель одного из преподавателей. Все студенты затихли, обращая внимание на только что вставшего со своего места директора. Высокий мужчина держал в руке бокал и с улыбкой приветствовал вернувшихся студентов. — Прошу всех занять свои места, — произнёс мужчина, и Луи поспешил занять самое удобное место, где он сможет изредка поглядывать на слизеринский стол. Пока Луи пробегал глазами по столам, он зацепился взглядом за Блэка, который сидел в самом конце и даже не смотрел на директора. Луи был уверен, что после таких каникул, Эрик и Чарли будут сидеть вместе как раньше, смеяться и выводить его из себя, но девушка сидела на другом конце стола рядом с темноволосой когтевранкой. Такое расположение его друзей позволило ему сделать вывод, что те поругались накануне и решили быть как можно дальше друг от друга. Луи никогда не был проницательным и внимательным. Он не замечал, что каждый раз, когда эти двое были вместе, они не вели себя как нормальные люди, они развлекались, выпивали, курили и танцевали. Это не было даже дружбой, как назвал это Луи, это была взаимопомощь на определённый промежуток времени. Луи не был наблюдательным, раз не заметил, что в самом углу когтевранского стола сидел Зейн. Он не заметил, что лицо Малика осунулось, потеряло былой блеск, а в глазах читалась потерянность и безразличие к происходящему. Никто, кроме самых близких людей не знал, что пережил Малик, и что Зейн не включил Лиама в список самых близких. Когда студенты окончательно успокоились, директор махнул рукой, зажигая свечи под потолком. — Я рад приветствовать вас всех здесь после каникул, — начал он, — это поседений семестр для седьмого курса и хочу напомнить, что в конце года вас ждут очень сложные экзамены, которые решат вообще будущее, — Гарри закатил глаза, — но сейчас не об этом. Как правило, мы не принимаем новых студентов посреди года, но в этот раз я решил сделать исключение для особенного человека, приехавшего к нам издалека, — по залу пошёл шёпот, и Луи напрягся, — поприветствуем вашего нового однокурсника Теодора Нотта, приехавшего к нам из Америки. Русоволосый парень поднялся со своего места, принимая на себя все удивленные и восхищенные взгляды. — Не может быть, — услышал Луи и обернулся. Стайлс поднялся со своего места и быстра и шагами преодолела расстояние между ним и новым студентом. Сердце Луи замерло, когда Гарри притянул этого парня к себе и обнял даже слишком крепко. — Что же, — продолжил директор, — я рад, что у Теодора уже появились друзья. Мистер Нотт будет обучаться на факультете Слизерин и займёт свободную комнату. Прошу отнестись к нему с понимаем и объяснить все правила нашего учебного заведения. А сейчас я приглашаю вас отведать замечательный обед, над которым наши эльфы потрудились на славу, — директор снова взмахнул рукой и столы начали ломиться от количества еды. Луи стало все равно на то, какое количество вкусных пирожных появилось на столе. Он не мог оторвать взгляд от Гарри, который предложил новому студенту сесть рядом с ним. Ещё больше его беспокоил тот факт, что Гарри явно давно знаком с этим парнем и безумно рад его видеть. — Какими судьбами? — спрашивает Стайлс, накладывая еду в тарелку, — я думал, что больше никогда тебя не увижу. — Мне предложили поучиться здесь, как в прошлом году Шарлотте, — отвечает Тео, — мы с ней виделись на каникулах в Хогсмиде, она тебе не говорила? — Я даже не знал, что вы знакомы, — отвечает Гарри. — Она училась со мной в прошлом году, помогала мне в одном деле, — Тео улыбается, вспоминая их занятия, — она интересная девушка. — Мне ты можешь об этом не говорить, я знаком с ней уже тысячу лет, — Гарри смеётся, — я рад, что тебя распределили к нам, а то от этих, — он незаметно показывает на однокурсников, — меня уже подташнивает. Тео смеётся. Он не удивлён словам Гарри, ведь тогда, на курорте, где оно познакомились, он сказала точно тоже самое на тех, кто приехал с ним. Они сразу нашли общий язык, каждый день проводили вместе и в один из таких дней Гарри рассказал Тео, что влюблён в одного парня, но их отношения настолько сложные, что шансов быть вместе с ним нет. Гарри уже и забыл об этом разговоре, но только не Тео. — Чем займёмся сегодня? — спрашивает Нотт. — Я познакомлю тебя со своими друзьями, а вечером мы с моим другом Зейном собрались выпить по бутылочке пива, чтобы отметить начало семестра, — говорит Гарри, — присоединяйся к нам. — Буду очень рад. После обеда все студенты разошлись по своим делам. Лиам наконец смог поговорить с Эриком и избавиться от длинных историй Найла. Луи, разозлившийся сам не пойми на что, ушёл в свою комнату, даже не попрощавшись. Зейн исчез так же быстро, как и появился в общем зале. Ему не хотелось ни с кем общаться, а уж тем более сталкиваться с Пейном лицом к лицу. Он вернулся в башню, радуясь, что его однокурсники решили воспользоваться последними тёплыми зимними деньками, улёгся на кровать и попытался заснуть, чтобы этот день как можно быстрее закончился. Гарри решил провести экскурсию Тео по самым злачным местам замка. Он показал ему их секретное с Зейном место с заначкой с сигаретами и несколькими бутылками сливочного пива. Следующей остановкой было поле для квиддича, а именно раздевалка их факультета и секретный ящик, который появляется только после того, как Стайлс касается пустой стены своей палочкой. В одной из точек назначения они сталкиваются с Лиамом и Эриком, которые хотели немного побыть в тишине, чтобы пообщаться. Это не было чем-то секретным, о чем бы не знал каждый студент Хогвартс, но для Гарри эта винтовая лестница была особенным местом. Еще на пятом курсе Зейн и Гарри разбросали тайники по всей школе, чтобы в любой удобный момент они могли забыться и расслабиться. Эта лестница не была исключением. Лиам занял нижние ступеньки, в то время как Эрик развалился намного выше, подпирая голову руками. Гарри знал что нарушил что-то особенное, что сейчас происходило, но не в его стиле было извиняться за это. Первым отреагировал Лиам, он поднялся, немного поправил задравшуюся рубашку и улыбнулся Слизеринцу. Многое изменилось за последние месяцы. Если раньше от вида Стайлса Лиама начинало подташнивать, то сейчас он даже обрадовался, что снова увидел Гарри таким, каким заполнил до отъезда. — Рад видеть тебя, Пейн, — произносит Гарри, когда Лиам открывает рот, чтоюы произнести-что-то, — Тео, это Лиам Пейн, с Гриффиндора, и он вроде как мой друг, — Лиам улыбнулся, когда Гарри впервые назвал себя его другом и протянул руку Тео. Они никогда не обсуждали кем приходятся друг другу. Не важно, что все свободное время они проводили в одой компании, что Гарри несколько раз помог ему наладить отношения с Зейном. Это ничего не значит. Но для Гарри это значило многое. Назвать Пейна своим другом было самое верное решение за всю его жизнь, само правильное решение. — Рад знакомству, — произнёс Гриффиндорец. Эрик наблюдал на неловким рукопожатием издалека. Ему не хотелось подниматься с места и изображать радость. Ему даже не хотелось видеть нового студента и уж тем более улыбаться ему. Мать учила его манерам, этикету и нормам общения в обществе. Эти уроки он больше всего не мог терпеть. Каждый наклон, фальшивая улыбка и вежливые слова, в которых не было ни капли искренности. Сейчас он просто должен показать всем, что он может быть воспитанным и правильным, но он так сильно хотел остаться тем парнем в Когтевранской гостиной вместе с такой неправильнйо Когтевранкой. Эрик встает со своего места рядом с Лиамом, натягивает самую фальшивую улыбку и делает все возможное, чтобы это быстрее закончилось. — А это Эрик Блэк, с Когтеврана, тоже мой друг, — Гарри указывает на парня с синим галстуком. Эрик поднял брови в удивление на услышанное. Да, эти две недели они провели вместе, все вчетвером, и, возможно, их можно назвать друзьями, но не сейчас. — Мы уже знакомы, — произносит Тео, — виделись тогда в Хогсмиде. Эрик кивает, все равно притягивая руку для рукопожатия. То знакомство он помнит смутно, они тогда с Чарли играли в игру на выпивание, хоть он и чувствовал себя замечательно, но лицо Тео не казалось ему слишком знакомым. — Да, рад видеть тебя здесь, — с притворной улыбкой отвечает Эрик. Да, он был рад, что в школе появился новенький, но как бы он не хотел себе признаваться, он не хотел, чтобы этот новенький был другом Шарлотты. Вчера вечером, когда Гарри наконец решил уйти спать, Шарлотта сказала Эрику, что это их последний вечер. Завтра, когда студенты вернутся, их соглашение автоматически аннулируется и им не обязательно больше проводить столько времени вместе. Эрик знал, что скоро придёт это время, но совсем не был к этому готов. Он лишь улыбнулся и предложил напоследок выпить пару бокалов огненного виски и, может, немного попеть под гитару. Шарлотта не раздумывая согласилась, не признаваясь Блэку, что эти слова дались ей точно так же тяжело, как и ему. — А где мисс Лестрейндж? — интересуется Нотт, — не видел ее с того вечера в Хогсмиде. Эрик вздохнул. «Хотел бы я знать, где она сейчас находится» — подумал Эрик, но промолчал. Лиам пожал плечами, а Гарри, единственный из всех понял неловкость сложившейся ситуации, и поспешил удалиться, утягивая за собой Нотта. Стайлс решил не лезть не в своё дело до тех пор, пока Шарлотта сама не заговорит с ним об этом. Он провёл Тео в подземелье и протянул бутылку ягодного пива. Они не стали дожидаться, пока придёт Зейн и начали отмечать окончание каникул и начало нового учебного семестра, который, по ощущениям Гарри будет намного сложнее, чем предыдущий.