Темный Дворецкий II

Еще одна ночь вступала в свои права, но теперь она была наполнена не страхом и тревогой, а липким, всепоглощающим ужасом. Это невыносимое чувство преследовало Марию, где бы она не находилась, проникала в каждую клеточку, переполняло собой воспаленное сознание. Женщина уже не могла отдавать себе отчет в том, что ее окружает — бесконечный реальный кошмар или кошмарная реальность. С тех пор, как в ее квартиру вошло Зло под видом несчастного Фредерика Абберлайна, все светлое и доброе, что жило в этих стенах, исчезло, оставив после себя лишь беспросветную, полную отчаянья мглу. Теперь Мария даже не могла выйти из дома, ей было это просто запрещено. Потустороннее существо в обличии Абберлайна отдавало ей редкие, но строгие приказы, за невыполнение которых грозила страшная кара. И хотя женщина не знала, что именно могло ее ждать, интуиция подсказывала — нужно подчиняться беспрекословно иначе погибнешь. Мария продолжала выполнять обычную рутинную работу — растапливать камин, готовить себе еду, греть молоко для ребенка, который лежал в колыбельке, но все это происходило словно во сне. И если днем женщина могла хоть немного отвлечься от своих страхов и чудовищных подозрений, то к ночи находиться в одной комнате с двумя потусторонними созданиями становилось просто невыносимо. Первые признаки изменений в своем сыне женщина заметила уже в первый вечер после его «излечения». Сначала у малыша изменился голос, затем глаза… они стали периодически вспахивать красным огнем. Представить себе нечто более жуткое было сложно, но на этом кошмар несчастной матери только начался. У маленького Фредди стали невероятно быстро прорезываться зубки, он постоянно утробно ворчал, а изо рта вместо слюны вытекала липкая, полупрозрачная слизь. Однако больным ребенок явно не был, он очень быстро набирал вес и уже уверенно держался на ножках, хватаясь цепкими пальчиками за бортик кроватки. Порой, Мария сидела в кресле за вязанием и чувствовала на себе неестественно пристальный взгляд собственного дитя, а если резко оборачивалась к нему, то замечала красные отблески в глазах и искаженное в хищной гримасе детское личико. Но это длилось не больше секунды. А затем ее Фредди снова агукал, улыбался и хватал пухленькой ручкой погремушку, как любой нормальный малыш. В такие моменты в сердце матери возвращалась надежда, она подбегала к сыну, хватала его на руки и крепко прижимала к груди. Но ее надежды вновь рассыпались в прах, когда ребенок неожиданно вцеплялся острыми зубами в ее палец, а маленькие серые глазки вспыхивали красным огнем. Однажды в такой момент Мария выпустила сына из рук, а он вместо того чтоб закричать от боли, вдруг встал на четвереньки и неестественно быстро пополз к входной двери. Причем все движения двухлетнего младенца были настолько резкими и неестественными, что он напомнил женщине гигантского паука. Трудно передать, какой ужас охватил женщину, увидевшую подобное чудовищное преображение своего дитя. Хотя… к этому моменту Мария уже начала понимать, что существо, живущее с ней под одной крышей, вовсе не маленький невинный малыш, а нечто темное и потустороннее. Это был уже не ее Фредди. Но кошмар Марии не ограничивался маленьким монстром. Другое могущественное существо, пришедшее из самого ада, завладело ее душой. Женщина ощущало это каждую минуту своего мучительного существования, а дьявольская печать на груди причиняла боль, каждый раз, когда она пыталась воспротивиться воле своего чудовищного хозяина. Он являлся в ее дом по ночам, тогда, когда считал нужным. Иногда зловещий гость подолгу сидел у кроватки с ребенком, говоря с ним на непонятном Марии языке, но чаще брал мальчика на руки и забирал с собой. Куда они уходили, женщина могла только догадываться, но чем дольше она над этим думала, тем страшнее ей становилось. Но еще больший трагизм ее положению придавало то, что несчастная женщина никому не могла рассказать о своих страхах. После визита юного графа Фантомхайв и его дворецкого Себастьяна, тот, кто скрывался под личиной Абберлайна запретил ей пускать кого-либо в дом и даже разговаривать с соседями через дверь. Однако Мария все же могла слышать, что происходит на улице — шум проезжающих мимо колясок, конское ржание, голоса прохожих. Эти звуки жизни хоть немного возвращали ее к реальности, а сегодня утром женщина услышала крики мальчика-разносчика газет. «Свежий выпуск! Детоубийца со «Скинер стрит» все еще на свободе! Уже найдена пятая маленькая жертва с пустыми глазницами! Свежий выпуск!» Улица, где убивали детей, находилась всего в квартале от ее дома. Мысль об этом не покидала Марию весь день, тревожила, вызывала навязчивое предчувствие беды. И вот теперь, когда за окнами сгустились холодные сумерки, женщина подложила в камин пару поленьев и решила покормить своего котенка. Маленького, пушистого шалуна, который часто спасал ее от тоски и страха в последние несколько кошмарных дней. Она звала крохотного любимца, гремела жестяной мисочкой, но котенок все не прибегал. Возможно, он просто уснул в дальнем углу дома, и не слышал зова хозяйки, но Марии почему-то стало не по себе. Опустив на пол полную молока миску, женщина начала готовить бутылочку для ребенка, которого уже не считала своим. Она делала это машинально, потому что у нее просто не было иного выхода. Мария медленно подошла к кроватке сына. Маленький Фредди тихо спал, посасывая большой палец пухленькой ручки. Сейчас он казался совершенно обычным ребенком, таким, как был прежде. К глазам женщины невольно подступили слезы, она склонилась чуть ниже над малышом и вдруг заметила, что ее пушистый котенок, вытянувшись, лежит рядом со спящим мальчиком. Легкая улыбка тронула бледные губы Марии, но лишь на один миг, а затем она отшатнулась, в ужасе выронив на пол бутылочку. Котенок лежал в кроватке мертвый. Его маленькая мордочка была перепачкана липкой слизью, а на месте глаз чернели пустые провалы глазниц. Страшное решение пришло внезапно. Мария даже ни на секунду не усомнилась в том, что собирается сделать. Возможно, это был шок. Но женщина схватила подушку, что лежала на диване, и резко наложила ее на лицо спящего мальчика. Не прошло и пары секунд, как от невинного образа младенца не осталась и следа. Тело Фредди выгнулось, начало бешено дергаться и извиваться, стремясь освободить голову. А из-под подушки раздался приглушенный, нечеловеческий рык. Мария дрожала от ужаса, но не отпускала свою отвратительную жертву. Все силы женины уходили на то, чтоб не дать монстру вырваться, но он сражался за свою жизнь подобно дикому зверю. Острые ноготки чудовищного дитя до крови расцарапали руки Марии, она уже начала слабеть, а за окнами дома, тем временем, неистово завыл ветер, и женщина знала, что это значит. Порождение преисподней явилось, почуяв опасность для своего отродья, женщина с ужасом поняла, что теряет последний шанс на победу в этой битве со Злом. Но она не имела права проиграть. Не могла допустить новых невинных жертв. Одним резким движением Мария надавила на тонкую шею младенца и услышала, как отвратительно хрустнули под ее пальцами позвонки. Маленький монстр издал последний хрип и затих навсегда. В ту же секунду дверь распахнулась, и в квартиру, вместе с ледяным ветром, ворвался разъяренный демон. Он подлетел к кроватке ребенка, одним резким движением отшвырнул Марию в другую часть комнаты, а затем, бросив лишь короткий взгляд на убитого младенца, издал дикий полный отчаянья вопль: — Не-е-е-т!!! Мария лежала, чувствуя, что не может вздохнуть, удар об пол был очень сильным. Наконец, ее легкие обжог первый вздох, женщина закашляла, а затем сильная рука, рывком подняла ее за волосы, так что ноги беспомощно повисли в воздухе. Леденея от ужаса, женщина взглянула в искаженное неистовой злобой лицо демона. Сейчас перед ней был уже не Фредерик Абберлайн, в клубах черного, пахнущего серой дыма, возникло совершенно незнакомое лицо с бритым черепом, заостренными чертами и горящими малиновым пламенем глазами, перечеркнутыми вертикальным зрачком. — Я заставлю тебя заплатить за это, тварь!!! — с непередаваемой ненавистью прорычал он. Боль внезапно сковала тело Марии, словно ее выворачивали наизнанку, ничего подобного она не чувствовала никогда в жизни, хотя ей и пришлось многое испытать. — Я выну твою душу, грязная шлюха, но не дам сдохнуть! — прохрипел чудовищный незнакомец. — Ты будешь корчиться и молить о пощаде, но никто не придет тебе на помощь, ведь ты только что убила и своего сына тоже! — Нет! — попыталась выкрикнуть женщина, ужас уже сменился отчаяньем. — Твоя душа моя! Навечно! — грянул из сгустившихся клубов дыма голос демона. Тело Марии дернулось в болевой судороге, а затем она услышала странный глухой стук. Все еще ощущая, как монстр из ада сжимает в своей лапище ее волосы, женщина взглянула вниз и беззвучно закричала от страха. На полу лежало ее собственное, живое, но бездвижное тело. В следующий миг прямо в стене возникла черная, зияющая дыра, похожая на воронку в которую затягивает густые чернила. Рванув за собой плененную душу несчастной жертвы, демон бросился в ужасающую мглу. *** Ранние зимние сумерки накрыли престижный район Лондона своими синими, холодными крыльями. Все дневные дела были давно закончены, даже посуда, оставшаяся после ужина, сверкала чистотой на кухонных полках. Себастьяну осталось только помочь юному графу принять вечернюю ванну и уложить в постель. После этого демона ждала небольшая прогулка в не самом приятном обществе диспетчера Сатклиффа. Взглянув на часы, Михаэлис отметил, что времени до назначенной встречи еще вполне достаточно, а значит, можно было никуда не спешить. Себастьян снял узкий пиджак, закатал рукава белоснежной рубашки, закрепив их на плечах специальными ремешками, а затем приготовил кувшин для смывания мыла и начал наполнять ванну. Добавляя в теплую воду настои ромашки, лаванды и немного морской соли, демон неожиданно поморщился от отвращения, вспомнив слова Грелля про «огромную ванну», как курьезно бы это не звучало, но сегодняшнюю ночь ему придется провести с похотливым красноволосым жнецом. Такая перспектива отнюдь не радовала, однако, сейчас Грелль Сатклифф был Михаэлису действительно нужен и даже необходим. Себастьян вошел в спальню и сразу поймал на себе подозрительный, мрачный взгляд маленького господина, но не обратил на это внимания. Почти весь сегодняшний день Сиэль был молчалив, задумчив и даже рассеян, что совсем не вязалось с обычным поведением главы рода Фантомхайв, вот и сейчас, когда дворецкий помогал мальчику переодеться в мягкий халат, он выглядел каким-то напряженным. А единственная реплика, которую Себастьян услышал от юного графа, была: «Осторожнее, идиот! Руку сломаешь!» Михаэлис удивленно приподнял брови, но решив, что, видимо, случайно причинил мальчику боль неловким движением, поспешно извинился. Хотя это и показалось демону странным, ведь каждый жест был отточен четырехлетним опытом, да и треска ткани халата он не услышал. — Господин, у вас что-то случилось? — обеспокоенно спросил дворецкий. Он не чувствовал энергии боли, исходящей от принадлежащей ему души, а то мог бы решить, что у ребенка разболелась голова. — Все нормально! — грубо буркнул в ответ граф. — Идем уже. Себастьян недоуменно пожал плечами и повел юного господина в ванную комнату. Приняв у мальчика халат, дворецкий подал ему руку, чтоб помочь залезть в глубокую ванну, отметив при этом, как необычно напряжены мышцы спины юного графа. Опустившись в воду, Сиэль вздохнул от удовольствия и откинулся на пологую спинку ванны, покрытую пушистым полотенцем. Себастьян привычно встал на колени и начал намыливать ноги графа, которые тот по очереди поднимал из воды, затем пришла очередь рук, плеч и шеи. Сиэль сель прямо, когда дворецкий, вооружившись мягкой губкой, принялся за спину и грудь мальчика, но вдруг граф дернулся назад и сильно ударил демона по руке. Себастьян даже вскочил от неожиданности и с искренним удивлением уставился на графа. — Что ты делаешь?! — зло воскликнул Сиэль, в то время как его щеки залились густым румянцем. — Я просто пытаюсь Вас вымыть… — растеряно ответил Себастьян. Он продолжал смотреть на мальчика, который почему-то согнулся и опустил обе руки в воду, словно стараясь прикрыться. — Уйди! — глухо буркнул граф, не глядя на своего слугу. — Уйди, я сказал! И тут до Михаэлиса, наконец-то, дошло, что происходит с его маленьким, а вернее уже юным подопечным. Уголки губ демона сами собой поползли вверх, но поскольку Сиэль боялся поднять на него взгляд, он, к счастью, этого не увидел. — Ох, Господин, — с облегчением вздохнул Себастьян, вытирая попавшую на лоб пену тыльной стороной ладони, — что же Вы все время меня так пугаете? — Ты что не слышал?! Уйди отсюда! — уже очень зло приказал Фантомхайв. Михаэлис покорно подчинился. — Позовете меня, когда я снова понадоблюсь… — учтиво ответил он и вышел из ванны, осторожно прикрыв за собой дверь. Ожидая, когда же мальчик его позовет, Себастьян переминался с ноги на ногу, и то и дело прислушивался, опасаясь, что Сиэль решит выйти из ванны, поскользнется и упадет. Это могло окончиться серьезной травмой. Но самое худшее, что ворвись он в этот момент спасать падающего графа, у того могла случиться истерика. Михаэлис давно ожидал, что его маленький подопечный начнет взрослеть, но то, что это пробудит у графа недоверие к своему слуге, он никогда не предполагал. Хотя, Сиэля можно было понять, он достаточно натерпелся грязных домогательств, так что подобные опасения относительно демона были вполне объяснимы. Себастьян даже тяжело вздохнул, впервые ему не казалась забавной фраза: «Ведь я и демон, и дворецкий!». Наконец, из-за двери донесся звук, сливающейся из ванны воды, а затем сердитый голос графа: — Себастьян, где ты там?! Я сейчас замерзну! Постаравшись придать себе самый серьезный и бесстрастный вид, Михаэлис вернулся в ванную комнату и с ужасом обнаружил, что Сиэль сидит в пустой ванне, скрестив на груди руки, и прикрыв бедра намокшим полотенцем. Ему сделалось очень жаль мальчика, который изо всех сил прятал тревогу под маской злости и раздражения. — Господин, встаньте, пожалуйста, я должен Вас ополоснуть и вытереть… — взяв в руки кувшин с теплой водой, попросил демон. — Хорошо, только не смотри на меня! — угрожающе предупредил граф и, поднявшись на ноги, нехотя бросил прикрывавшую бедра мокрую ткань. Глядя в сторону, Себастьян, смыл с тела мальчика остатки мыла и обернул его огромным махровым полотенцем. Затем осторожно взяв за талию, вынул из ванны, и вновь уставившись в стену, подал халат. Когда они вернулись в спальню, Себастьян по привычке взял свежевыглаженную ночную рубашку, собираясь помочь графу переодеться ко сну, но тотчас услышал решительный протест: — Мне не нужна рубашка! Сегодня я буду спать в халате! — тоном, не предполагающим возражений, заявил Фантомхайв, — А теперь иди! Ситуация становилась невыносимымой, и Михаэлис понял, что нужно срочно это прекратить. — Ну, нет, Господин, так не пойдет… — со вздохом возразил он, — Вы не будете спать в халате, не будете мерзнуть в ванне под мокрыми полотенцами и бояться каждого моего прикосновения. Я понимаю, что Вы взволнованны произошедшими с Вашим телом изменениями, но поверьте, это ничего не меняет! Я никогда не причиню Вам вреда. Но если Вы мне не доверяете, я могу уйти совсем, или нанять Вам другого слугу. Только не нужно думать, что я такой же, как некоторые личности, которые могли вести себя не достойно по отношению к Вам. В эту минуту Себастьяну было крайне некомфортно, он никогда раньше не испытывал подобного чувства, это была даже не обида, а скорее досада, злость на самого себя, а вернее на то кем он являлся в глазах мальчика. Сидевший на краю кровати Сиэль медленно поднял взгляд на своего дворецкого и пристально посмотрел ему в глаза. — Давай сюда свою рубашку… — спустя несколько долгих секунд, хмуря брови, приказал он. Михаэлис облегченно вздохнул, с души словно свалился тяжелый груз, он помог мальчику переодеться и, когда тот лег в постель, накрыл одеялом. — Себастьян, — немного смущенно произнес граф, присев в кровати — а ты, ну… когда был в моем возрасте, ты вообще чего-то помнишь про это? Михаэлис, который уже собирался пожелать господину добрых снов, не смог сдержать улыбку, таким забавным показался ему вопрос. Он сел в кресло возле кровати, и приготовился к долгой деликатной беседе, как вдруг заметил рядом, на столике, книгу в черном кожаном переплете с золотым теснением. Надпись на обложке гласила: «Донасьен Альфонс Франсуа де Сад: «Алин и Валькур, или Философский роман». — Господин, да что же Вы такое читаете?! — искренне поразился Себастьян. Теперь ему стало понятно, что послужило причиной столь странной реакции мальчика. — Я нашел эту книгу в нашей библиотеке… — немного обиженно ответил Сиэль, — а разве в жизни все не так, особенно… у вас… демонов? — Господин, поверьте, демоны тоже бывают разные, как и люди, — серьезно ответил Михаэлис, — а сей роман я бы Вам точно не порекомендовал, тем более его автор уже давно пересмотрел свои взгляды на философию боли в нашем отделе Возмездия, только вот амнистию ему пока так и не дали… Себастьян слегка улыбнулся. — Обещайте, что не станете читать подобные вещи, тем более, если после них Вы начинаете пугаться своего дворецкого! — Хорошо… — хитро прищурив глаза, ответил Сиэль. От его опасений, видимо, не осталось и следа, — но ты расскажешь мне, как справлялся с подобными изменениями в моем возрасте! — Это, что — шантаж, Господин? — удивленно приподняв брови, осведомился Себастьян. Его в очередной раз поразило, как этот мальчик умеет находить выгоду в любой ситуации и в итоге выходить победителем, даже если всего несколько минут назад едва сдерживал страх. Фантомхайв самодовольно улыбнулся, правильно растолковав выражение своего дворецкого: — Нет. Это приказ. — Спокойно уточнил он. Демон внимательно посмотрел на своего подопечного, и удивился, что ощущает почти настоящую радость от того, что внезапно возникшее недоверие быстро покинуло душу юного графа. Ведь оказаться для Сиэля в одном ряду с Клодом Фаустосом и Высшим демоном Азазелем, было крайне неприятно и даже больно. — У моего отца имелись рабыни, собственно с них все и началось… — многозначительно улыбнувшись, ответил Себастьян, — когда я стал взрослеть, они сами заметили живой интерес хозяйского сынка к предмету и с удовольствием взялись за мое обучение. — Да… — с наигранной грустью протянул Сиэль, — а у меня нет рабынь… какое досадное упущение! Он саркастически усмехнулся и добавил: — Может, прогуляешься в Древний Рим и достанешь мне парочку? «Нет, все же не зря в Средние века церковники жгли книги … — с иронией подумал Михаэлис, — удивительно, как быстро литературные произведения способны превратить невинного ребенка в юного циника!» — В каждой эпохе есть свои достоинства, Господин, — вслух произнес он, — сейчас джентльмены из высшего общества приятно проводят время с дамами свободных нравов в специальных элитных заведениях. Или же находят себе молодых содержанок. — «Блеск и нищета куртизанок» Оноре де Бальзака я уже прочел — не понравилось… — нахмурившись, ответил Фантомхайв, — А других вариантов нет? Себастьян вновь изумленно приподнял брови. — Можно так же найти приличную даму, что за определенное вознаграждение охотно поделится соответствующим опытом и сделает из юноши мужчину… — немного подумав, произнес демон, все больше поражаясь, как еще несколько дней назад мог убеждать этого же мальчика в смысле и необходимости поцелуев. Неожиданно граф сдвинул тонкие брови и задумался. — А как же Элизабет? — вдруг спросил он с тревогой. — Девушек тоже так обучают? Себастьян едва не поперхнулся, сдерживая смешок, и поспешно скрыл улыбку в кулаке, а затем произнес тоном терпеливого учителя. — У леди так не принято. Приличная дама принадлежит только своему джентльмену, если джентльмен не запускал свое образование. — Демон хитро взглянул на внимательно слушающего мальчика. — И поскольку Вам в будущем представится честь самому обучать леди Элизабет, вы должны помнить, что все это нужно и ей. — Хочешь подтолкнуть меня к очередному Смертному греху? — явно заметив лукавство в глазах дворецкого, с иронией спросил Фантомхайв. Себастьян укоризненно покачал головой. — Только не говорите, что я развращаю Вас, чтоб затем уговорить на новый контракт! — в тон своему подопечному возразил он. — Просто, как дворецкий семьи Фантомхайв, я обязан позаботиться, чтоб мой Господин умел виртуозно обращаться с дамой и никогда не оплошал. — Со мной этого не случиться, можешь не сомневаться! — с вызовом ответил Сиэль, гордо приподняв подбородок. — Можешь подыскать подходящую даму, только, чтоб она сразу мне понравилась. Ведь ты же и демон, и дворецкий семьи Фантомхайв, так что смотри, не оплошай перед своим господином! Граф самодовольно хмыкнул, победоносно глядя на Сабастьяна. — Да. Мой Лорд… — насмешливо улыбнувшись, ответил демон и встал с кресла. — А теперь спите, Господин. Приятных Вам снов. Себастьян слегка приклонил голову и, забрав высокий серебряный подсвечник, вышел из спальни, все еще продолжая улыбаться. *** Было уже около полуночи, когда Михаэлис вышел за ворота особняка, подняв высокий ворот черного кашемирового пальто. Ледяной ветер нес по тротуару сухую крупу снега, ночь выдалась необычно морозной. Даже демону может быть немного неприятно летать по крышам в такой холод. Однако добираться до места подобным способом куда быстрее, чем в экипаже. На ночной улице не было ни души, каждый шаг отдавался глухим эхом в конце переулка. Направляясь к маленькому парку, Себастьян думал о разговоре с юным господином и едва заметно улыбался. Ему казалось забавным, как хитро граф вышел из щекотливой ситуации, не показав своего смущения и тем самым сохранив лицо. Конечно, согласившись на предложение дворецкого, мальчик специально сформулировал ответ так, чтоб демон не смог справиться с поставленной задачей — найти даму, которая сразу понравиться юному господину. А потому Михаэлис не собирался ничего предпринимать, пока Его Светлость, сам не соизволит напомнить о своем распоряжении. Это будет значить, что мальчик действительно готов стать мужчиной, и хочет этого сам, без какого-либо давления со стороны демона. Долг дворецкого был уже выполнен, теперь оставалось только ждать, пока его подопечный решиться пересилить стыд и поддаться соблазну. Себастьян усмехнулся, заметив, что даже с Сиэлем подсознательно продолжает вести себя, как демон-искуситель. Такова уж была его природа или привычка, превратившаяся с годами в непроизвольный инстинкт. Должно быть, Михаэлис не зря считался искусным демоном, хитрым, коварным, безжалостным и неотразимым, но все же он имел одно существенное отличие от своих коллег. У Себастьяна сохранился ряд принципов, которые он никогда не нарушал, сколь нелепым бы не казалось это другим обитателям ада. Но именно эти, почти человеческие, принципы позволяли ему сохранить свою собственную индивидуальность. Остаться Себастьяном Михаэлисом, и не превратиться в одного из множества безликих служителей Зла, давно забывших о чувстве собственного достоинства. Его многочисленные коллеги, часто походили своим поведением на одержимых похотью и агрессией животных, а не на разумных, высших созданий Тьмы. Себастьян не хотел становиться таким, как они, хотя и имел из-за этого проблемы с одним из опаснейших Высших демонов. Дойдя до первых молодых вязов парка, Михаэлис сразу заметил своего старого знакомого. Со всей этой суетой вызванной деликатной проблемой юного графа, демон немного забыл о времени, и теперь мог, не без удовольствия, созерцать последствия сей маленькой оплошности. Стройная фигура красноволосого жнеца в легком женском пальто, едва прикрывающим плечи, согнулась почти вдвое и тряслась мелкой дрожью. Даже простой смертный, стоя в нескольких футах от окоченевшего шинигами, мог бы расслышать дробный стук острых зубов. Уголки губ Себастьяна сами собой поползли вверх, но он сумел сдержать истинные эмоции и изобразить на лице искреннее сожаление. — Ох, мистер Сатклифф, простите, меня немного задержал юный Господин… — подходя к Греллю, но все же не слишком близко, вежливо извинился Михаэлис. — Немного! — подняв на демона блестящие, полные обиды, зеленые глаза, воскликнул жнец, — Как не стыдно заставлять даму ждать?! Да еще и на морозе! Грелль жалобно шмыгнул носом. — Ну, вы же понимаете, что я не свободен в своих действиях, — смело встретив взгляд собеседника, и приняв печальный вид, бархатным голосом ответил Михаэлис. — О, Себастьянчик! Я совсем не могу на тебя злиться! — жнец резко воспарял духом и кинулся к демону, явно вознамерившись повиснуть у того на шее, но Себастьян упреждающе выставил вперед руку. — Советую, быть осторожнее, а то можете поскользнуться и ненароком нанести себе вред… — крайне учтиво, но в то же время с нотками скрытой угрозы, предупредил Михаэлис. — Ну, зачем ты так, Себастьянчик? — вновь надув губки, пробормотал Грелль, — Я ведь только хотел немного согреться твоим теплом… — Нам и так некогда, мистер Сатклифф, летим! — сдержанно ответил Себастьян и тотчас взмыл вверх, оказавшись на козырьке ближайшей крыши. *** К знакомому старому особняку они спустились всего через десять минут полета. Как не странно, но в воздухе Грелль явно согрелся и чувствовал себя гораздо лучше, чем на земле. Перелетая с крыши на крышу, жнец то и дело оборачивался к своему спутнику и восклицал нечто вроде: «Как же прекрасна ночь, когда я парю рядом с гордым чернокрылым вороном! О, Себастьянчик! Как же ты прекрасен в свете этой луны!» Однако, как только они оказались у распахнутой настежь двери, которую раскачивал зимний ледяной ветер, наметая снег за невысокий порог, Грелль вдруг прижался сбоку к плечу демона и испуганно зашептал ему на ухо: — Мне здесь не нравится, Себастьянчик… я чувствую запах серы, а ты ведь знаешь, что это значит… Себастьян ничего не ответил, он сам уже ощущал, что здесь побывал демон из отдела Возмездия, и это известие было не из приятных. Осторожно отстранив от себя жнеца, он шагнул в темную прихожую. Демонам, как и шинигами свет не обязателен, они прекрасно видят и в кромешной тьме, а потому Михаэлис сразу заметил лежащую на полу Марию. Ее волосы растрепались, лицо было мертвенно бледным, но она все еще продолжала дышать. Более того, тело женщины периодически вздрагивало, как от ударов, в широко раскрытых глазах отражались ужас и боль, а по щекам катились крупные слезы. — Надо же… — раздался из-за плеча Себастьяна изумленный голос Грелля, — у дамочки уволокли часть души, терзают теперь где-то… — На такое способны только служители отдела Возмездия… — мрачно ответил Михаэлис, он уже понял, что жнец знает, что здесь произошло, причем, видимо, даже лучше его самого. — А ты коварный обманщик, Себастьянчик! — Словно, угадав мысли спутника, с обидой проговорил Сатклифф, — Я ведь уже понял, что это за демон! Третьего ранга между прочим… Уилли делал запрос в ваше ведомство и получил все досье этого урода… Он теперь вне закона, ты можешь убить его сам… Михаэлис вновь не ответил на слова жнеца и прошел к стоящей в другом углу комнаты детской кроватке. Один взгляд внутрь и Себастьян отвернулся, прикрыв глаза. Рядом с застывшим в предсмертной судороге трупом отвратительного уродца лежало тельце убитого котенка. — Вот ужас! — немедленно прокомментировал Грелль, рассматривая содержимое колыбели — Это же у нас Фредерик Абберлайн младший… Жнец извлек из внутреннего кармана записную книжку и стал быстро листать, облизывая пальцы острым языком. — Ну, вот! Я же говорил! Фредерик Джонатан Абберлайн — должен был скончаться еще неделю назад! — Довольный своей памятью, сообщил жнец. — Значит, в этом теле было сразу две души, пока дамочка, не упокоила демоненка и не освободила, тем самым, душу собственного отпрыска.