Темный Дворецкий II

Себастьян тем временем прошелся по комнате и остановился у стены в прихожей, внимательно ее рассматривая. — А не подскажите ли мне, мистер Сатклифф, что там пишут в досье этого демона? — задумчиво спросил он. — Да, пожалуйста… мы его всем отделом читали, одна девица из бухгалтерии даже расчувствовалась, а потом Нокс увел ее утешать, глупый мальчишка! — Не отвлекайтесь, пожалуйста… — сдерживая раздражение, попросил Михаэлис, осторожно касаясь рукой стены. — Неужели ты ревнуешь, Себастьянчик? — кокетливо проворковал Грелль, заглядывая в напряженное лицо демона. Но получив в ответ выразительный взгляд, вспыхнувших алым огнем глаз, тотчас отпрянул и зачастил: — Этот демон влюбился в душу какой-то ведьмаки и самовольно выпустил ее из своего отдела, где заведовал приемом и распределением грешных душ. Потом женился на своей девице в земном мире и даже завел с ней детеныша! Представляешь? Вот ведь… А рожа такая — жуть, ни за что не скажешь, что романтик… — жнец даже притворно вздохнул, — Ну, а потом об его лямурных проделках узнало руководство и приказали влюбленному папочке женушку свою вернуть где брал, а черную сущность отпрыска поглотить. Он первую часть приказа исполнил, а со второй теперь нам все ясно. Но я его даже понимаю… Я ведь тоже хотел бы иметь от тебя детей, ворон мой чернокрылый! До чего же не справедлива жизнь! — Хм, Вот оно, значит как… — проигнорировав пылкие признания собеседника, все так же задумчиво, проговорил Себастьян, а затем начертил на стене невидимый символ, и в ней тотчас открылась черная воронка портала. — Идемте, мистер Сатклифф, нас ждет маленькая экскурсия… — Эээ… Себастьянчик, постой! — капризно возразил Грелль, — Но мне вроде как не зачем рисковать, тем более косой Уилла… Ты и сам имеешь полное право прикончить этого чадолюбивого папашу! Себастьян повернулся к жнецу и, резко приблизившись, схватил за лацкан пальто, склонившись к самым его губам. Грелль тотчас замер, слегка приоткрыв рот и трепеща длинными ресницами, точно девица на первом свидании. — А как же ваша награда? — выдохнул демон прямо в губы дрожащего в его руках шинигами, — Или… она вас больше не интересует? Михаэлис пристально взглянул в глаза своей жертвы, а затем резко отпустил зажатую в пальцах полу красного френча. Еще пару секунд Грелль находился в шоке, судорожно глотая воздух, его щеки залились краской. — Нет, Себастьянчик! Конечно же, интересует! — Наконец выпалил Сатклифф, хватаясь за рукав демона, — Я готов идти с тобой хоть на край света!!! — Отлично, тогда, держитесь крепче! — Попросил Себастьян, и они вместе шагнули в черную воронку портала. *** Тьма быстро рассеялась, сменившись туманным полумраком. Совсем как в предрассветный час на лугах лондонского предместья. — Где мы сейчас, Себастьянчик? — все еще крепко держась за рукав демона, встревожено спросил Грелль, когда они плавно опустились на твердую поверхность. — Это пространство между мирами… место, где блуждают не упокоенные души, не принадлежащие ни аду, ни раю. — Спокойно ответил Михаэлис. — Демоны высших рангов часто приходят сюда отдыхать, наша сила способна создавать из небытия целые миры, будь то усадьба, окруженная старинным парком или средневековая камера пыток. Здесь все это будет иметь материальную плотность, а плененные демонами души ощущать себя живыми людьми из плоти и крови. Жнец изумленно взглянул на своего спутника, нежно беря его под руку: — А я и не знал, что у вас — демонов есть такое чудесное местечко! И ты можешь вообразить здесь, все что угодно? — Да. — Равнодушно ответил Себастьян. Он шел, пытаясь не потерять след из едва ощутимого запаха серы. — Это так интересно и заманчиво… — продолжал ворковать Сатклифф, беспощадно тиская руку спутника, — Ты мог бы нафантазировать нам любовное гнездышко с огромной ванной! Я так и вижу тебя обнаженного в душистой воде средь алых лепестков роз! Как же это прекрасно!!! Себастьянчик, я весь горю в предвкушении нашего поцелуя! Себастьян слегка поморщился, но ничего не ответил. По большому счету, он и так рассказал безумному жнецу больше, чем следовало, хотя глава лондонского отделения организации «Несущие смерть» Уильям Т. Спирс, наверняка имел сведенья об этом месте. Сам Михаэлис посещал данный пласт астрала не слишком часто, так как предпочитал проводить время в земном мире даже во время отдыха, однако и он имел тут небольшой домик, где обитали тени его пушистых питомцев и ухаживающий за ними слуга, бывший когда-то неприкаянной душой самоубийцы. Но большинство демонов использовали свои владения несколько иначе. Кто-то коллекционировал в высоких замках плененные души, истязая и унижая их, прежде чем поглотить. Другие устраивали целые гаремы из бывших контрактеров, как привлекательных женщин, так и юношей или даже детей. Порабощенные людские сущности, здесь они чувствовали себя живыми, и одинаково могли переживать как боль, так и наслаждение. Могли изнемогать от голода и жажды, тонуть в заболоченных реках, сгорать в пожарах, замерзать в зимнем лесу, но только освободиться от власти своего Господина они были уже не в силах никогда. Вечное рабство ожидало этих несчастных до тех пор, пока хозяину-демону не надоест старая игрушка, и он не прекратит ее мучения, поглотив вместе со всеми страхами, болью и ненавистью. Себастьяна никогда не прельщали подобные игры. Он привык не смешивать плотские удовольствия с поиском подходящих для насыщения грешных душ. Сейчас же, Михаэлис вдруг подумал, что однажды будет вынужден забрать сюда душу Сиэля. Конечно, демону ничего не стоило воспроизвести до мельчайших деталей поместье семьи Фантомхайв, и дать своему бывшему Господину все, что только могло быть ему нужно. Но все же, когда придет час его смерти, Сиэль узнает правду. Поймет, что он всего лишь раб демона, которого считал слугой, и останется таковым навечно. Представлять себе какой может оказаться реакция графа на это известие, было совсем неприятно, и Михаэлис отогнал эти мысли, сосредоточившись лишь на запахе серы, который становился сильнее с каждым шагом. — Себастьянчик, смотри! — громким шепотом заговорил жнец, указывая вперед тонким пальцем. — Что это там чернеет? Демон уже и сам заметил одинокую башню, посреди островка мрачного, сухого леса. Она возвышалась над поломанными кронами старых вязов, словно базальтовая скала, а возле острого шпиля, с гортанным карканьем, кружили черные вороны. Вскоре они оба стояли у гладких стен башни. — Слушай, Себастьянчик, что-то мне тут не нравится… — поежившись, пробормотал Грелль и еще плотнее прижался к телу спутника, причем, скорее всего, «великая актриса» лишь изображал страх. В этот момент сверху донесся полный боли и отчаянья пронзительный женский крик. — Жуть! — выдохнул Сатклифф и, окончательно «войдя в роль», обнял предплечье демона, обхватив его обеими руками. — Думаю, нам следует взлететь и найти где демон держит душу… — не обращая никакого внимания на поведение жнеца, сообщил Михаэлис. — Ну, если ты так хочешь, ворон мой чернокрылый! — неожиданно оживился Сатклифф и его глаза вспыхнули желто-зеленым огнем, — Тогда летим! Я предчувствую, там будет много крови! Когда Себастьян и Грелль поднялись на уровень единственного стрельчатого окна, их взглядам открылась ужасающая картина. Интерьер средневековой камеры пыток невозможно было не узнать. Демон-палач до мельчащих деталей воспроизвел весь арсенал чудовищных изобретений человеческого ума, предназначенных лишь для одной цели — терзать, ломать и уродовать тело, причиняя боль. Его жертва висела, прикованная цепями к потолку посреди камеры. На ней не было и клочка одежды, а кожу покрывали глубокие алые борозды, оставленные длинной плетью, которую демон сжимал в руке. Себастьян едва заметно поморщился, когда очередной удар заставил Марию дернуться и издать крик, наполненный еще большим ужасом, чем предыдущий. Михаэлис множество раз наблюдал за страданиями смертных, во времена Великой инквизиции, а ранее проходил ознакомительный курс в отделе Возмездия. Но сейчас, глядя, на плеть палача рассекающую плоть женщины, Себастьян внутренне напрягся, вспомнив, что не так давно и сам был вынужден терпеть подобные истязания. Такое не просто вынести даже демону, а что уже говорить о простой смертной. Тем временем Мария еще пару раз вздрогнула под чудовищными ударами и затихла, безвольно уронив голову на окровавленную грудь. Но Себастьян знал, что на этом мучения несчастной жертвы не закончатся. Демон-палач приблизился к Марии и провел обеими ладонями вдоль ее истерзанного тела, заставляя все раны немедленно затянуться. Это был излюбленный прием отдела Возмездия — душу грешника истязали до тех пор, пока не наступала подсознательная «смерть», затем эфирное тело восстанавливали, и все начиналось заново, с еще более изощренными приемами, чем прежде. Демон-палач уже взял раскаленные в жаровне клещи, когда Михаэлис решил, что дальше им здесь сегодня делать нечего. Время в междумирье шло намного медленнее, чем на земле, а значит, в Лондоне уже взошло солнце. Пора было возвращаться, ведь тело маленького монстра должно быть доставлено на вскрытие в морг, а за этим следовало проследить. Сторожевой пес королевы не может оставить поручение не выполненным, а долг дворецкого семьи Фантомхайв заключался в том, чтоб не допустить проигрыша юного Господина. — Мы уходим… — едва слышно шепнул Себастьян на ухо завороженного зрелищем Грелля, — Вернемся сюда следующей ночью. — Подожди, Себастьянчик! — капризно пискнул кровожадный Сатклифф, — Сейчас начнется самое интересное! Но демон схватил спутника за руку и резко оторвал от окна. Уже стремительно слетая вниз вместе с недовольным жнецом, Себастьян услышал за спиной новый отчаянный крик женщины. *** Тусклый свет, пробивающийся сквозь пелену падающих снежинок, ворвался в полумрак графской спальни вместе с легким шорохом раздвигаемых штор. — Доброе утро, Господин… — прозвучал рядом с кроватью спокойный голос дворецкого, — Сегодня на улице настоящая пурга! Сиэль сладко потянулся. Вылезать из-под теплого одеяла совсем не хотелось, как, впрочем, и вообще открывать глаза. Как и пожелал вчера Себастьян, сны графу снились самые сладкие, вспомнив последнее из видений с участием полуобнаженных рабынь, мальчик натянул на голову одеяло, чтоб скрыть улыбку и вместе с ней выступивший на щеках румянец. «Вот ведь, чертов демон!» — мысленно усмехнулся Сиэль, — «И с чего это я вдруг его испугался? Только выставил себя в дураком!» Но стоило мальчику задать себе этот вопрос, как улыбка мгновенно исчезла. Ведь причина его вчерашнего страха заключалась вовсе не в сочинении извращенного француза, скорее оно послужило лишь поводом. Просто Сиэль до сих пор не мог забыть слова Себастьяна, произнесенные перед дьявольским трибуналом: «Я действительно старался внушить мальчику привязанность к себе, но лишь для того, чтоб потом уничтожить ее, причинив боль и страдания, это сделало бы душу еще вкуснее, наполнив новой ненавистью, и разочарованием во всем светлом и добром». Забыть ту боль, которую Сиэль испытал, услышав такое от своего дворецкого, было сложно. И хотя он давно поверил, что Себастьян лгал своему начальству, чтобы спасти жизнь юного господина, все же, где-то, в глубине души, оставалось слабое сомнение: а что если нет? Рядом мелодично звякнул поднос, поставленный на прикроватный столик. До обоняния мальчика донесся бергамотовый аромат любимого чая. Сиэль глубоко вздохнул и отогнал мрачные мысли. Ведь Себастьян был сейчас рядом, такой же, как и всегда, и от этого на сердце вновь сделалось тепло и спокойно. — Господин, вставайте, пожалуйста… — учтиво попросил дворецкий, — сегодня нас ждет важное дело. Вы ведь хотите выполнить задание королевы и раскрыть личность убийцы детей? Сиэль мгновенно вынырнул из-под одеяла, жмурясь от света, взлохмаченный, но полный решительности. — Ты, наконец, убил этого ублюдка? — с любопытством взглянув на Себастьяна, спросил он, и сел на кровати, свесив ноги. — Не совсем я, мой Господин, но он мертв. — Слегка улыбнувшись, ответил Михаэлис и подал мальчику чашку с чаем. — Тело уже в морге, вскрытие проведено, так что Вам осталось лишь сделать последний ход и поставить мат. — Хорошая работа, Себастьян… — отпив глоток ароматного Эрл Грея, одобрил граф своего дворецкого, склонившегося, чтоб натянуть на худенькие ноги господина черные шерстяные гетры. — Я взял на себя смелость пригласить от вашего имени в морг прессу и представителей Скотланд-Ярда во главе с инспектором Рендаллом, так что они будут нас ждать там к двум часам пополудни. — Отлично! — злорадно усмехнувшись, произнес Сиэль, — Мы специально задержимся, чтоб лорд Рендалл успел достаточно разозлиться, померзнув в морге или на улице… — Да. Таков мой Господин… — Ответив мальчику одобрительной улыбкой, не без удовольствия, изрек демон. Сиэль знал, что у Себастьяна имеется еще больше причин недолюбливать инспектора, чем у него самого, но все же, несмотря на радость от предстоящего триумфа, его волновал еще один вопрос. — А что с мадам Марией и тем демоном? — спокойно спросил он, — Если чудовищный полуровка мертв, то значит, ты смог решить эту проблему? — К сожалению, пока нет, Господин… — уже завязывая ленту на белоснежном, накрахмаленном воротничке графа, — признал дворецкий, — Но, надеюсь, сегодня ночью мне удастся покончить с этой историей. Себастьян взял щетку и осторожно причесал взлохмаченные волосы мальчика, затем окинул результат своих стараний придирчивым взглядом и удовлетворенно улыбнулся. — Теперь прошу Вас спуститься к завтраку, сегодня я приготовил тушеных перепелов в вишневом соусе и французский салат с кусочками сыра, а на десерт нежнейшее яблочное суфле. — Хорошо, — поднявшись с кровати, благосклонно одобрил Сиэль усердие дворецкого, а затем приказал, на секунду опустив взгляд, — Смени мне простыни… и подожди подавать на стол, пока я не спущусь. Сказав это, мальчик направился к дверям ванной комнаты. Себастьян понимающе улыбнулся и слегка кашлянул, привлекая внимание своего подопечного. — Простите, Господин, но позвольте дать Вам это… — демон протянул мальчику красивую стеклянную баночку, — у Вас очень нежная кожа, а крем на основе китового жира поможет предотвратить возможные неприятные последствия опозданий к завтраку… Сиэль хотел было возмутиться такой наглости, но увидев серьезное и доброжелательное выражение на лице дворецкого, лишь сурово сдвинул брови. — Не забывай свое место… — недовольно проворчал он, однако баночку, лежащую на затянутой в белую перчатку ладони слуги, все же взял. *** К зданию больницы черный экипаж графа Фантомхайв прибыл с опозданием на сорок минут. Как и ожидал Сиэль Рендалл стоял на улице, а его уродливое, мясистое лицо, было красным не только от мороза. Когда дворецкий помог юному господину выйти из кареты, его тотчас окружила толпа журналистов. — Граф, скажите, вы действительно знаете имя убийцы? — Он жив? — Его уже арестовали? — Почему вы назначили встречу именно в стенах больницы? Все эти вопросы градом сыпались на мальчика, а вспышки фотокамер периодически слепили глаза. Однако Себастьян быстро сумел освободить проход через толпу назойливых газетчиков, и сопроводил господина к уже закипающему от гнева инспектору Рендаллу. — Вы слишком многое на себя берете, граф! — зло рыкнул инспектор, буквально прожигая мальчика ненавидящим взглядом. — Неужели, лорд Рендалл? — невозмутимо спросил Сиэль, одарив недоброжелателя надменной улыбкой. — Может быть, вы сами сумели раскрыть дело? — Нет! Потому что никому не под силу сделать это в столь короткий срок! — казалось, с трудом сдерживаясь, чтоб не ударить мальчика по лицу, сквозь зубы процедил инспектор. — Ну, раз вы так считаете… — Сиэль без тени смущения окинул представителя Скотленд-ярда презрительным взглядом, — то я вынужден буду разрушить ваши представления о достойном ведении следствия. Прошу за мной! Произнеся эти слова, граф направился к дверям больницы, гордо выпрямив спину и опираясь на свою новую трость из черного дерева. Себастьян тотчас последовал за ним, стараясь не подпустить слишком близко, раззадоренных грядущей сенсацией журналистов. В подвал, где находился морг, всю толпу «гостей» сопроводил патологоанатом в белом халате и врачебной шапочке. Он явно волновался от присутствия в своих владениях столь знатных персон, а потому слегка заикался. — Прошу сюда, господа… осторожнее на ступеньках! — взволнованно бормотал он. Сиэль первый вошел в зал, где вдоль стен стояли медицинские каталки накрытые белыми простынями, под которыми угадывались силуэты трупов. — И для чего же мы здесь собрались? — раздраженно осведомился у графа инспектор Рендалл, а затем слегка понизил голос и добавил: — Вам не кажется, что игра в детектива несколько затянулась? У вас ведь ничего нет, не так ли? Он ехидно искривил губы. Однако Сиэль не удостоил лорда даже взглядом, зато он повернулся к перешептывающимся в нетерпении журналистам и, гордо подняв подбородок, произнес: — Господа, я собрал всех вас, чтоб сообщить, что детоубийца со «Скинер Сирит» находится в этом помещении! В зале тотчас повисла звенящая тишина. Все взгляды были обращены к юному графу. А фотокамеры замерли наготове в руках репортеров. Сиэль выдержал эффектную паузу и продолжил: — То, что вы сейчас увидите, может шокировать, но как бы ужасно не выглядело существо, наводившее страх на бедные кварталы Лондона — это всего лишь человек! Нервный патологоанатом тем временем уже подкатил к графу тележку с большим овальным предметом, скрытым под простыней. Сиэль подцепил ткань концом трости и, красивым жестом, открыл глазам зрителей колбу с заспиртованным телом уродливого ребенка. Из приоткрытого рта торчали острые зубы, ручки и ножки были неестественно вывернуты, а вместо ногтей на маленьких, скрюченных пальцах, белели загнутые вовнутрь когти. По рядам журналистов прошел ропот недоверия. Люди были действительно шокированы увиденным, но мертвый уродец в банке, все же мало походил на опасного убийцу, державшего в страхе весь Лондон. — Вы, должно быть, собрали нас здесь, чтоб посмеяться? — Злорадно произнес Рендалл, так чтоб его услышал каждый, кто присутствовал в зале. — Но мы уже выросли и не верим в злых гоблинов, мой юный друг… На этот раз Сиэлю стоило большого труда сдержать поднявшийся внутри гнев, но он все же ни чем не выдал своих чувств, тем более что над шуткой инспектора вяло хихикнул лишь один из его подчиненных. — Доктор Бишеп, — холодно обратился юный граф к патологоанатому, — Будьте так любезны, расскажите этим господам, что вы обнаружили при вскрытии сего уродца… Врач нервно откашлялся и, поправив очки в толстой роговой оправе, заговорил: — Этот вид отклонения в развитии уникален! Я никогда не видел ничего подобного. Двухлетний мальчик был способен самостоятельно покидать дом и передвигаться по улице на четырех конечностях с довольно большой скоростью. Об этом говорят костные мозоли на его руках и ногах. Изменения зубов и гортани тоже крайне необычны, но самым жутким, и в то же время неоспоримым, доказательством вины этого создания в убийстве детей являлось содержимое его желудка. — С этими словами Бишеп указал пальцем на вскрытую брюшную полость уродца. Журналисты немедленно ринулись к страшной колбе, но через пару секунд некоторые были вынуждены отпрянуть назад, а кто-то даже не смог сдержать рвотный позыв. В открытом всеобщему обозрению разрезанном желудке чудовищного уродца можно было явственно различить частично переваренные глазные яблоки. Победа была полной и безоговорочной. Пока газетчики перезаряжали фотокамеры и строчили в блокнотах рассказ графа Фантомхайв, о том, как он вычислил и нашел убийцу. Инспектор Рендалл стоял в стороне, а его покрытое багровыми пятнами лицо периодически дергалось, словно в нервном тике. Сиэль не мог не заметить душевное состояние своего недруга и с радостью одарил его самой милой улыбкой, чем привел в еще большее бешенство. Так унизить этого завистливого, злобного человека, угрожавшего когда-то отправить под пытки совсем еще юного конкурента, графу не удавалась прежде ни разу. И сейчас, видя бессильную ненависть лорда Рендалла, Цепной пес Ее Величиства Сиэль Фантомхайв чувствовал себя почти счастливым. *** Сознание Марии медленно возвращалось со дна темного небытия и постепенно убеждало её, что все произошедшее не сон. «Так вот каков ад. Или бывает и хуже?» — Раны исчезли, боль прошла, но то, что видела Мария вокруг, не оставляло ни малейшей надежды. Она по-прежнему висела на цепях, едва касаясь босыми ногами плит пола, обнаженная, дрожащая, совершенно беззащитная. Пыточная камера, подобная логову средневекового инквизитора, и ноющая ломота в вытянутых руках, напоминали о том, что отныне существование проданной души состоит лишь из бесконечных мучений. Страх пред жестокими ударами хлыста заставил женщину несколько раз рвануться в кандалах, но попытки освободить запястья оказались совершенно бесполезны. «Господи! За что?! Ведь я хотела спасти Фредди, и лишь потому поддалась обману. Разве виновен тот, кого завлекли в ловушку?!» Истязатель громыхал за спиной ужасными приспособлениями, раскаляющимися в пламени жаровни, и теперь, готовясь претерпевать новые унижения и боль, Мария решила не позволить ненавистному чудовищу заставить её отчаяться. Светлые воспоминания о потерянной жизни, о Фредерике и их сыне оставались последним, что помогало ей теперь не впасть в состояние затравленного животного. Тяжелая поступь, послышавшаяся из-за спины, заставила женщину вздрогнуть. От удушающего запаха серы сдавило виски и грудь. — Тебе нравится твой новый дом? — насмехался демон, — Если думаешь об аде, то почти не ошибаешься. Мучитель сделал многозначительную паузу, и Мария почувствовала между лопаток палящий жар, поднесенного к телу раскаленного железа. «Фредерик! Не бросай меня сейчас!» — женщина зажмурилась. Она попыталась восстановить в памяти проницательный взгляд и смущенную улыбку молодого инспектора, запомнившуюся ей с самой первой их встречи. — Дрянь! — злобно прошипел демон, и тут же обнаженную спину его жертвы опалила неописуемая боль от раскаленного металла, с силой вдавленного в тело. — Ты смеешь сопротивляться? — Продолжил палач, когда утих отчаянный крик, — Я вижу тебя насквозь. Пока ты пытаешься укрыться в воспоминаниях, я стану рвать тебя на части снова и снова. Знай, в искусстве разрушении иллюзий я достиг настоящего совершенства. Мне ничего не стоит выбить из тебя бессмысленные надежды, и вырвать из сердца все привязанности! В следующий момент Мария почувствовала, что раскаленные щипцы, терзавшие её спину, глубоко вонзились в плоть. Женщине показалось, что они действительно достигли сердца и рванули его прочь из тела, а от ужасающей боли и собственного крика у неё расколется голова. — Скоро ты забудешь о том, кем была прежде, — донеслось до её замутненного сознания, — Забудешь даже свое мерзкое имя! Приподняв поникшую голову жертвы за подбородок, демон заставил Марию взглянуть на себя. Сквозь слезы и тьму то и дело застилающую глаза, пред ней предстал мучитель, вновь принявший облик инспектора Абберлайна. Он рассмеялся. Легко и задорно, так, как умел истинный Фредерик, и только злорадные нотки выдавали в смехе подделку, такую же, как и внешность. Слезы катились градом по щекам. Каждый вдох и выдох доставляли боль. Мария не хотела сдаваться, однако её попытка высвободиться из цепких пальцев вызвала у палача лишь новый приступ смеха. — Тебе не нравится мой вид? — до боли знакомые голос и интонации резали слух, — Разве ты не его хотела увидеть? А может мне извлечь из геенны оригинал? Услышав эти слова, женщина отчаянно дернулась в оковах, несмотря на боль, терзающую уже все тело. «Нет! Этого не может быть!» — пронзила сознание гневная мысль. Отступив несколько шагов, демон удовлетворенно ухмыльнулся и взмахнул рукой. Пальцы на ней тут же удлинились, обратившись в извивающиеся хвосты раскаленной многохвостки. — Будучи инспектором, твой любовник убивал и потворствовал глупому, жестокому начальнику, — провозгласил мучитель, точно зачитывая приговор, — Он совратил тебя и сделал шлюхой в глазах всех порядочных женщин. Один взмах чудовищной руки и обжигающие хвосты захлестнулись вокруг тела, вырвав у измученной Марии очередной вопль. «Больно! Как же больно! Фредерик!» Словно напитавшись страхом и возмущением своей жертвы, обжигающие хвосты ужасного орудия пытки раскалились до бела. — Разве не из-за его ублюдка тебя оскорбляли все благонравные ханжи? Рывок и плеть скользнула прочь, обдирая и разрывая беззащитное тело в клочья. Насладившись очередным криком, демон задал еще один вопрос: — И разве не для того, чтобы отомстить ему тебя подстерег некий Джон-Индиец? Плеть снова шаркнула в замахе и, отчаянно зажмурившись, Мария попыталась стряхнуть влияние зачаровывающих слов палача. «Фредерик не может быть здесь!» — кричало её сознание, превозмогая боль во всем теле, — «Он любил меня!» Жар, обвивший плечи, словно издевался над попытками вспомнить тепло объятий. Но Мария из последних сил хотелось верить, что Фредерик сможет спасти её теперь от всего этого кошмара, как и тогда. Он помог пережить самое низкое унижение, какое только может узнать женщина. Лишение возможности распоряжаться тем, что принадлежит с момента рождения — собственным телом, когда оно вынужденно подчиниться грубой силе и грязной похоти. Отвратительные воспоминания захлестнули её как поток нечистот. «Такая крошка-белошвейка как ты, не должна ходить вечерами в одиночестве» — рассмеялся в её памяти хриплый голос Джонни-Индийца, — «Особенно, если живет с одним из легавых. А может быть, я понравлюсь больше твоего худосочного дружка?» Марии показалось, что кривой индийский нож снова прикоснулся к её горлу. На неё нахлынули запахи, звуки и ощущения той жуткой встречи в темном переулке, которые до сих пор были заперты где-то глубоко в подсознании. Беспросветная, пелена окутала её, сливаясь со жгучей болью, лапая грубыми ручищами, пятная своей вонью, нашептывая пошлости на ухо. Мария закричала снова. Сделав над собой невероятное усилие, ей удалось изгнать отвратительный образ. Она не должна вспоминать то, что страшит её и давать демону оружие против себя. «Мы найдем его. Я найду!» — обещал тогда Фредерик и исполнил обещание. Полицейские разыскали негодяя достаточно быстро по описанию индийского ножа. Бандит оказал сопротивление при задержании. Он набросился на Абберлайна и, прежде чем получил пулю в сердце, успел ранить ему плечо. Но даже после смерти Джона-Индийца Фредерик не находил себе места, чувствуя вину. Он и Мария пережили этот ужас вместе, но из-за произошедшего даже весть о беременности, счастливая для каждой женщины, оказалась отравлена горечью сомнения. Фредерик же ни на миг не усомнился, что ребенок его, но ему пришлось слишком долго ждать, пока исчезнут и страхи Марии. Слишком долго. Открыв глаза, пленница словно вынырнула из глубокого омута. Её тело вновь оказалось исцеленным, и это значило, что еще одна «смерть» уступила место страданиям. В пыточной камере царила подозрительная тишина. Демона ни где не было видно, но едкий дым, пахнущий серой и застилающий камеру, заставил Марию испытала приступ настоящего ужаса. Закашлявшись, она на какое-то мгновение решила, что палач решил сжечь её в огне или удушить дымом. Но замысел его оказался еще более жестоким. Клубы, заполонившие все, постепенно начали принимать очертания темного переулка, вьющегося между глухими стенами домов. Мария обнаружила, что руки её свободны, но прежде чем она успела сделать хотя бы шаг, на плечо легла тяжелая ладонь, которая грубо развернула женщину лицом к новому облику её мучителя. Джон-Индиец криво усмехнулся, вжав жертву в стену, и приставил ей к горлу свой знаменитый кривой нож. «Рад видеть тебя, крошка!» — прошипел он, прижимаясь к Марии грузным телом, — «Сейчас ты мне ответишь за все!» Происходящее казалось настолько реальным, что страх потерять жизнь в грязном переулке, став одной из безвестных жертв преступного Лондона, сковал женщину вновь. Но на сей раз, реальность была лишь иллюзией. Вспомнив об этом гораздо быстрее, чем рассчитывал её палач, Мария решилась на то, о чем не помыслила бы при жизни. Встретившись взглядом с мутными глазами Джона-Индийца, который уже шарил по телу жертвы свободной рукой, женщина рванулась навстречу лезвию его ножа, напоследок ощутив лишь то, как заточенный металл врезается ей в горло. Затем она провалилась в благословенную, смертельную тьму.