It was just a dream...

День 3 Юля сначала открыла один глаз, потом второй. За окном еще было темно. Голова еще болела. Она проверила время. Начало 8-го утра. — «Рано, однако». — Подумала девушка и зашла во ВКонтакте. Висело сообщение от Иры: «Это что еще за фото такие? Развратом попахивает». «Это я жопой чую, что что-то вот-вот случится. И я тебя отлуплю при первой попавшейся возможности. Так и знай, женщина!!!» — Ответила Юля. «Ой, сама там делов не натвори. Кстати, ты чего не спишь? Ведь же еще утро у вас. Что-то случилось?» «Нет вроде. Но я просто ночь не могла сомкнуть глаз. Вот чувствую, что-то случится. Меня прямо всю переворачивает. Рассказывай, как день провела. Смотри, будите так по кафешкам шалындать, забудете, как быстро по лестнице подниматься. Хо-хо-хо». «Какая ты добрая». «Как всегда же…, а то ты не знала». «И все же… с тобой все в порядке?» «Ох, я бы не сказала. Голова болит уже второй день. Может, давление, может что… не знаю…» «Ты Джонгу говорила об этом?» «Ты что, упала? Конечно же, нет… ладно, мне пора, а это чудо уже ворочается. А тебе спокойной ночи. И сильно не шалите там!!! Узнаю… прилечу… отлуплю…» «Спокойной ночи. Меня Мино защитит». Она положила телефон на место, поднялась, сходила на кухню, выпила таблетку и снова улеглась. Вся канитель в ее голове постепенно стихла и она поспала еще несколько часов. Около 11 часов она еле продрала глаза и в прямом смысле слова на четвереньках поползла на кухню в поисках воды. Парень выглянул из комнаты, ошарашено смотря на ее попу, переваливающуюся из стороны в сторону. — И далеко ты собралась? — Спросил голос. — Пока нет, только на кухню. — Она села около холодильника и прислонила к нему голову. — «Как хорошо, что она уже не болит… Тьфу-тьфу-тьфу…. » — Подумала Юля, с заметным трудом встала, налила воды в стакан и снова села на пол. На кухню зашел парень. — Да что ты с утра такое творишь? — Он облокотился о барную стойку и стал наблюдать. — Ничего… это так… утренняя слабость. — Она уже встала окончательно, помыла стакан, взяла вещи и поплелась в ванную. «Ну, и как мне ее теперь вообще понимать? Сидит с утра на полу и пьет воду, говорит странные вещи ни с того ни с сего. Либо у нее что-то с головой, либо я совсем перестал понимать женщин? Надеюсь, что второе, хотя я немного склонен к первому. А это, видимо, заразно». — Подумал Джонгхен и решил приготовить завтрак: жареная яичница с кусочками бекона. — «Будет очень вкусно. Но за это, боюсь, поплачусь». И он не прогадал. Как только девушка вышла из душа и зашла на кухню, она чуть не прибила парня. — Я, конечно, понимаю, что нужно есть вкусные блюда, но это же… — Не вкусно? — Спросил он и кинул кусочек сочного мяса в рот. — Я не это имела в виду. Это же очень жирно. Сам понимаешь. — Нам нужна энергия на предстоящий день. — Видимо, ее нужно очень много… — Угу… *** — Итак, мы идем в кино. — Сказал Джонгхен, одеваясь в комнате. Юля же в это время красилась в ванной и чуть не попала себе кисточкой от туши в глаз. «Кино? Интересно, что это будет — боевик или ужастик?» — Подумала брюнетка, выходя из помещения. Сегодня она решила надеть серые джинсы-трубы на высокой талии, заправив туда клетчатую красно-бело-серую рубашку, белые носочки с красными звездочками, черные осеннее весенние ботинки на грубой подошве, бессменное пальто и шарф. Волосы до лопаток, которые она подстригла перед отъездом, красиво уложила, и они выгодно переливались как при естественном, так и при искусственном освещении. Глаза сегодня она решила подчеркнуть с помощью стрелок и густо накрашенных длинных ресниц. Всю картину завершала бесцветная помада со вкусом клубники. Телефон и прочие безделушки лежали в шипастом «планшете». На парне же был удобный черный свитер под горло, светлые джинсы, синие хайтопы, черное пальто, и черная кожаная сумка, в которой находилось множество всякой дребедени. — Куда мы едем? — Наконец спросила Юля, пока они ехали в машине. — В кино. — А на какой фильм? — Она посмотрела на парня. — Ой, ладно, я не спрашиваю. В салоне летали частички смешинок, вперемешку с его парфюмом и ее духами. Они смешивались в дурманящую композицию и сводили с ума молодых людей. Девушка не могла спокойно сидеть на месте, она постоянно ерзала и старалась думать обо всем на свете, только бы не о нем, его волосах, глазах, улыбке, голосе, всем нем. Она посмотрела в окно. В голову что-то стукнуло и ее стало потряхивать от поступающего приступа смеха. — «Женщина, что с тобой сегодня? В его одеколоне что, афродизиак вперемешку с морфином? Однако…., я сейчас взорвусь….» Смешинки так и бегали в ее серо-зеленых глазах и создавали впечатление откровенного сумасшествия. Все это выветрилось тогда, когда они подъехали к кинотеатру и зашли внутрь. Когда девушка прочитала жанр, она была слегка в шоке… так, совсем чуть-чуть. Это была драма и романтика. Учитывая то, что Джонгхен это дело не очень любил, но рискнул и пошел на такой фильм, брюнетка могла с точностью констатировать тот факт, что он скоро совсем с ней двинется, и пора что-то с этим делать. Юля и Джонгхен зашли в большой и просторный зал, который через некоторое время заполнился людьми, и среди них намечалось много парочек. Девушка вжалась в диванчик и искоса наблюдала за парнем. Тот сидел в телефоне и вообще не колыхался, пока не заметил на себе ее взгляд. Он убрал свой телефон и негромко произнес на ухо: — Я не зря выбрал этот фильм, ты потом сама поймешь, почему. Она выпучила глаза и медленно кивнула. Через некоторое время начался фильм. Лучше бы брюнетка всеми ногами и руками была против него, потому что все это время она просидела в напряжении. Это была самая душераздирающая драма из когда-либо ею увиденных. Почти с самого начала она не могла собрать свои эмоции в кучу и не плакать. Но не тут-то было. Ее горячие слезы то и дело скатывались по щекам. Она с замиранием сердца смотрела на экран и просто отходила от этого пространства. Но все же она помнила, что с ней сидел Джонгхен, который, не меньше выплескивал свои эмоции: крокодильи слезы так и лились. Девушка достала из планшета салфетки и дала их парню, искренне улыбаясь его эмоциональности. Он же улыбнулся в ответ и вытер слезы. — Знаешь, это прекрасный фильм, чтобы поплакать. — Прошептала Юля. — Именно поэтому я и привел тебя сюда. Этот фильм заставляет нас задуматься о настоящих человеческих ценностях, показать истинные эмоции. Я знал, то тебе понравится. — Конечно, спасибо тебе огромное. — Не плачь больше, а то макияж совсем поплывет. — Ничего страшного, я его потом поправлю. К концу фильма девушка уже сидела в объятиях парня и уже чуть ли не спала. Глаза покрылись пеленой из соленых слез, тело грелось о его тело. Что могло быть лучше? Когда они вышли из кинотеатра, было уже около 5 вечера. Каждый был немного морально потрепан, но в целом все было в порядке. Они снова сели в машину и поехали в отель. Девушку ждала небольшая расслабляющая процедура. Как только ни зашли в дом, Джонгхен сказал: — Мы сейчас пойдем на источники, и как раз для этого события я приготовил нам кимоно. — Ты что, серьезно? Источники? Я же заболею. — Она покосилась на парня и зашла на кухню. — Не заболеешь, это же источники. Там горячая вода. Села по самую шею и сиди. — Подожди. Вот еще что… — Девушка снова посмотрела на него, но уже немного с подозрением. — Вместе что ли? Парень чуть не поперхнулся собственным языком. — Нет, конечно. Раздельно. Мы будем отделены только стеной из бамбука и все. — спокойно произнес Джонгхен, идя в ванную. — Я пока приму душ, а ты просто посиди. Все полотенца и кимоно уже готово. — Оу, хорошо. — Юля была немного удивлена его спокойствием и его сегодняшним особенным шармом. Это было действительно странно, потому что ранее он вел себя немного скрытно с ней, не раскрывая многих потаенных мыслей. Девушка поняла, что все нужно принимать спокойно и не вести себя как последняя истеричка. Пока он принимал душ, она сидела на столешнице и просматривала новости о SHINee…. Было довольно много интересного…. Каждый фанат знал, куда они полетели, но не знали, куда конкретно. Новых фото было мало, а если и были, то довольно смазанные и нечеткие. — «Господи, как же хорошо, что меня с Джонгом и Иру с Минхо никто не видел, а то был бы скандал. Но это же мы не сможем держать в тайне вечно. Будет трудно. Но нужно наслаждаться каждым данным моментом. Ох, а вот и он…» Парень вышел из душа, вытирая голову полотенцем. Даже из коридора дурманящий запах разносился на весь домик. Девушка закрыла глаза и повозила носом по воздуху, словно собачка, с наслаждением ахая. Движение в коридоре мгновенно прекратилось. Юля открыла глаза и повернула голову. Джонг стоял неподвижно и открыл рот от небольшого удивления. — Эээ… — Протянула брюнетка, медленно сползая со столешницы, — я пошла. — И она юркнула в ванную. Через некоторое время каждый уже сидел в горячем источнике и нежился в булькающей водичке. Воздух был наполнен приятным запахом лаванды, розы и хвои. Ее любимыми запахами. Так пах не только воздух, но и окружающую ее вода. Вокруг было много деревьев и скамеечек. Перед тем, как скинуть с себя всю одежду, девушка сделала несколько дюжин фото всего: скамеек, деревьев, воды, камней, неба, даже забора, за которым находился Джонгхен, полотенец и аккуратно сложенного шелкового кимоно. Одежда с гладкой кожи мгновенно соскользнула, и она почувствовала себя совсем бесстыдной и развратной. Все тело покалывало от холода, пока она спускалась по ступенькам в горячую воду. Маленькие молекулы жидкости быстро приняли ее к себе и задержали на долгое время. Она заранее смочила небольшое полотенце холодной водой и положила себе на голову. Ведь так обычно принято. Мгновенно забыв обо всем на свете, она блаженно выдохнула, погружаясь в тишину и релакс. Мысли были кристально чисты и не выражали абсолютно ничего, кроме новых ощущений легкости. Кожа начинала постепенно нагреваться и еще больше смягчаться, чем есть. Она стала словно мягкая гладкая губка, с которой скатывались капельки воды, испаряясь на открытом воздухе. Разница температур была довольно большой… Почти на 30 градусов, учитывая то, что на улице было около +7 …. Пока около 40 минут она нежилась в тишине наедине со своими мыслями, парень обдумывал продолжение это начавшейся драмы. Ему не хотелось все оставлять так, ему хотелось достать до ее сердца. Он понимал, что она чего-то боится и поэтому ведет себя как дурочка, делая странные вещи и кидаясь странными фразами. Вода прекрасно помогала хорошо мыслить, давая мозгу новые планы наступления. И вот он был почти готов, только когда он вступит в силу? Они не торопясь вышли из воды, вытерлись и зашли в помещение. Только вот Юля пришла немного позже, так как смазывала все тело увлажняющим кремом, потому что ее кожа совсем размякла и приняла далеко не презентабельный вид. Когда она зашла в комнату, в ней царил небольшой хаос: куча исписанных бумаг, лежащие по всему полу, ноутбук, тетради и несколько ручек с карандашами и стирками, линейки, цветные маркеры и гвоздь всей архитектуры — Джонгхен в синем однотонном кимоно, который как раз и ковырялся во всей этой канители. Он не заметил ее присутствия и спокойно лазил по всему полу на четвереньках. Девушка бесшумно босиком зашла и стала прямо перед ним, захватив пальцем ноги краешек бумажки. Он медленно поднял глаза и даже не смог выдавить из себя даже тень улыбки, лишь удивление, смешанное с… девушка так и не поняла, чем. Кожу брюнетки приятно ласкал красный бархат кимоно. Так как кожа еще не совсем остыла, она излучала море приятных запахов: хвои, розы, лаванды и малины вперемешку с зубной пастой. Вместе с тем, Юля заметила, что в комнате витал сладкий запах апельсина вперемешку с тонкими нотками ванили, которые впитывались в кожу, вдыхались носом. И вся прекрасная сладость разливалась с какой-то радостью и весельем. — Что ты делаешь? — Сквозь улыбку спросила девушка, садясь перед ним на пол. — Тексты привожу в порядок. — Произнес парень и собирался взять в руки лист, когда девушка его успела выхватить и начала собирать остальные. — Ты так будешь сто лет ковыряться, лучше я тебе помогу. — Произнесла Юля, и начала аккуратно складывать в кучу. Ее теплые ручки начала перебирать каждую бумаженцию, аккуратно складывая и кладя рядом с немного изумленным парнем. — Хорошо, помоги мне. — Он улыбнулся и тоже начал все собирать. Через некоторое время все уже было собрано, и они уселись за низкий узорчатый деревянный кофейный столик, стоявший напротив светлой стены. Юля и Джонгхен уселись между столом и стеной на мягкие разноцветные подушки по-турецки и принялись все сортировать. Девушка увлеченно перебирала бумаги, сопоставляя по содержанию текста, вплоть до алфавита. В этот же момент парень решил включить музыку, которую он буквально совсем недавно сочинил, но текст еще не дописал. Композиция была довольно медленной и мелодичной, успокаивая и убаюкивая. Хотя радости в ней не чувствовалось… только глубокую задумчивость и романтическую грусть. Нежные фортепианные арпеджио выливались из мощных акустических колонок, наполняя все тело клавишным соло. Легкие аккорды переливались с невесомыми гитарными звуками, забирая с собой в царство музыки. Когда мелодия проиграла один раз и началась заново, девушка повернула голову в сторону задумчивого Джонгхена и негромко спросила: — Это ты сочинил? Очень красивая музыка. Приятно ласкает слух. — Он поднял голову. — Да, это я сочинил. Вот только слова не могу закончить. Что-то не ладится в некоторых строчках. Над лирикой думаю уже довольно долго, дольше, чем над музыкой. — Он выглядел немного подавленным и грустным. — Может у тебя что-нибудь получится дополнить? Посмотри, может мысль какая-нибудь придет, допишешь. — Ты мне предлагаешь досочинить? Серьезно? — В ее глазах загорелись огоньки радости и восторга. Она взяла тетрадь со словами и начала зачитывать по себя. — «Ну, вот опять… „Ты порвала мою жизнь на части…“, „Движения так плавны, что я, смотря на тебя, умираю…“, „Твои слова заставляют меня страдать, а действия сходить с ума…“…. Джонгхен, ты что, больше ничего, кроме жуткой грусти, вокруг себя ничего не видишь? Я-то исправлю… но, пожалуй, я бы начала все с самого начала. Поэта нельзя обижать… Ох, что же мне с тобой делать, парень…» Около 10 минут Юля сидела молча, вдумываясь в текст. Потом она взяла ручку и начала свое «художество». Он переполняющих эмоций ее пальчики начинали холодеть, но мысли были более крепкие и трезвые. Чернило, уверенно проявлялось на бумаге, сливаясь в более счастливый и романтичный текст. — «Как раз под музыку. Джонгхен, тебе нужно счастье. И я постараюсь им стать». — Подумала брюнетка. Постепенно слова приобретали какой-то открытый смысл. А мысли все не давали покоя Юля, выходя словами лирики. Все это время парень внимательно наблюдал за ее бегающим взглядам по странице. Отчего-то она не стала зачеркивать весь текст, видимо, не хотела портить его самомнение и отчетливость таланта. Девушка начала с чистой страницы, регулярно поглядывая на недописанный текст. И тут ее голос сотряс частички воздуха, заставляя лихорадочно витать по комнате. — Джонгхен, я, конечно, понимаю, что грусть и все такое важно, но не в каждом же тексте? Я уже успела прочитать около десятка лирик и окончательно убедилась в том, что ты совсем вогнал себя в депрессию. — Ты действительно так думаешь? — Он приподнял брови и стал внимательно смотреть на шевелящиеся губы девушки, который так и изгибались под тяжестью произнесенных слов. — Да, я действительно так думаю. Можно же писать о чем-то другом, в конце концов? Разве счастье может быть только в отношениях и любви? А как же дружба? А как же наш радужный мир, в общем? Как же наши будни, в которые мы погружаемся с головой? А? Она ждала ответа. Парень молчал. Он слушал…. и анализировал ее слова, взвешивая чуть ли не каждую букву. — «Хотя, в целом, она права, но далеко не во всем. Что же дальше?» Она была первой девушкой, которая его не боялась, можно так сказать. Она могла выкинуть что угодно и когда угодно. Ее слова вылетали прежде, чем она думала об их смысле, это он уже давно понял. Его глаза буравили ее насквозь, начиная от темных густых волос, доходящих до лопаток, серо-зеленых глаз, наполненных железной уверенностью, грудью, которая поднималась и опускалась в ритм вдоху и выдоху, стройных ножек, которые выглядывали из-под длинного красного кимоно. Юля же строго смотрела ему в глаза, ища их в них понимание, а не туманное «да, я же смотрю». Она решила продолжить, не дожидаясь ответа. — Даже о каких-нибудь цветочках пиши. О чем угодно. Обо всем, громе этой злосчастной депрессии. Да хоть про секс…. ну, только в более корректной форме. Да пиши о девушках на крайний случай. Об их поведении, скрытых желаний, не переводя на парней и их несчастье, понятно? О счастье, Джонгхен, о счастье. Неужели у тебя его нет? Мне так не кажется. Ты меня вообще слушаешь? — Он медленно кивнул. — Вот! О путешествиях, о том, что ты видишь и наблюдаешь! Это же самые незабываемые вещи в жизни. Ох, неужели это так сложно? Можешь писать о грусти. Да, можешь, но не вечно связанное с противоположным полом. «Еще одно слово сорвется с ее губ, и эта дама пожалеет обо всем сказанном. Черт, почему меня это не злит, а только…» — Его мысли прервали ее снова раскрывающиеся губы, которые вот-вот произведут на свет очередное слово, и оно доведет его до исступления. Молекулы воздуха снова начали свое беспорядочное колебание… он почувствовал их легкое движение своими губами, потому что они сидели не так далеко друг от друга. Юля уставилась в текст и начала анализировать его лирику вслух. — Джонгхен. Неужели это так сложно? Твой текст, прости за прямолинейность — это одна сплошная грустная история очередной неразделенной любви. И еще вот эта строчка: «Твой ядовитый взгляд выжигает меня изнутри»… Это что? Ты настолько стал ненавидеть девушек, что начинаешь их ставить в плохом свете? Это можно применить, бесспорно, но к более страстному тексту, не под фортепиано, а под гитары, ударные и рок, который… Пока она произносила последние слова про более страстный текст, его голова уже под завязку забилась ее болтовней и мысли проносились, словно по бегущей строке в новостях. — «Ну, все, я предупреждал. Я заставлю тебя замолчать. Но главное, не переборщить. Хотя, немного переборщить сегодня можно, иначе у меня случится приступ истерики ». Джонгхен внезапно повернул ее лицом к себе, взяв за подбородок. Девушка, на удивление, легко поддалась теплым пальцам парня и охотно повернула голову. Она снова захотела еще что-то произнести, но парень не дал ей этого. Секунды показались вечностью, но раз уж начал делать, нужно продолжать. Он уверенно припал к ее полуоткрытым губам, так и не услышав, что она так хотела произнести. Джонгхен не ожидал, что они окажутся настолько сладкими и мягкими. Его пальцы все еще держали девушку за подбородок, постепенно его отпуская и перемещаясь по мягкой шее и немного спуская с плеч кимоно, которое так охотно скользило по гладкому телу. Юля, конечно же, такого не ожидала, но с охотой приняла его довольно смелый поцелуй. Губы сливались во влажном танце, смело перемешиваясь в одну единую палитру. Парень начинал постепенно терять разум. Он левой рукой захватил ее талию и прижал к стене, не давай пошевелиться. Ее ноги внезапно оказались по разные стороны от его ног. Предательский халат разлетелся по полу, обнажая белые стройные ножки, по которым уже жадно бродили руки изголодавшегося Джонгхена. Девушка тихонько постанывала и холодными ручками пробиралась к его волосам и напряженной спине. Он целовал ее жадно и зверски. Обычный страстный поцелуй стал трансформироваться в глубокий, до ужаса влажный французский поцелуй, не давая пройти даже и грамму воздуха. Оба начинали уже тяжело и размеренно дышать, не потому, что они устали или в легких не хватало кислорода, а потому, что кровь в венах начинала принимать критическую температуру. Его левая рука была под халатом и исследовала линию позвоночника сверху вниз, немного надавливая на нее, доставляя немного боли и наслаждения. Правая рука же сдвинула кимоно с обеих сторон, обнажая напрягающиеся ключицы, подрагивающие от телесного напряжения. Он настолько тесно прижимал ее к стене, что грудь плотно прилегала к его разгоряченному накаченному телу. Юля же тоже не отставала. Она попыталась левой рукой стянуть хоть немного кимоно, и это у нее получилось. Когда же он закусил ее нижнюю губу, из нее вырвался вульгарный громкий стон. Она сильно впилась в его плечо, заставляя парня издать нечто странное и первобытное. Далее Джонгхен уже влажными и горячими губами перешел к пульсирующей жилке на шее, покусывая и легонько посасывая. Девушка не скрывала свои стоны и наполняла ими небольшую комнату. Его жадные руки все никак не могли успокоиться. Они уже исследовали ее тело вдоль и поперек, но продолжали штудировать по сотому, а то и тысячному кругу. Внезапно парень посадил ее к себе на колени, тем самым приподнимая девушку и совсем плотно прижимая ее к стене, выбивая их нее очередную порцию ахов и охов. Халат уже был давно развязан и валялся где-то в углу, обнажая молодое и никем не тронутое до этого момента тело. Бретели лифчика совсем съехали и болтались в районе рук. Он резко решил поднять ее и переложить на футон, не разрывая телесного контакта и поцелуя. Она обхватила его талию ногами, одна рука держала его за волосы, а другая впивалась в немного взмокшую спину. Разум обоих молодых людей были уже покрыты пеленой тумана, и они буквально ничего не соображали. Он мягко уложил ее на футон, вжимая в мягкое покрытие, окутывая теплом и надежностью. Жадные губы беспардонно блуждали по ее шее, покусывали ключицы, влажно целовали грудь…., Лифчик все же покоился на ее теле, констатировала про себя остатками мозга, девушка. Горячие руки ходили ходуном от живота к внутренней стороне бедер, проводили по упругим ягодицам и сжимали в сильной ладони. Совсем съехав с катушек, Джонгхен принялся целовать ее тело, сводя с ума ерзающую и выгибающуюся под ним Юлю. Когда же он подбородком коснулся ее кружевных трусиков, его словно окатило холодной водой. Он открыл глаза и взглянул на тяжело дышащую брюнетку. Он, горячо дыша на ее тело, приблизился к уху и с ухмылкой произнес: — Ну, что, депрессия, говоришь? Вечная грусть и безответность? Разве ты мне не свою покорность сейчас продемонстрировала? Ай-ай-ай, такая хрупкая, мягкая, нежная, никем не тронутая, кроме меня, теперь, конечно… Я хочу, чтобы ты была только со мной и не с кем больше. Забудь про своего Донхэ, теперь есть я. — Ох… — Она тяжело дышала и все еще лежала, закрыв глаза, — он не мой, и я уже с ним разобралась, нам он уже не помешает. — Нам? Хорошо, я тебе верю. Только вот еще запомни… — он провел языком от мочки и выше, заставляя Юлю учащать дыхание и сердце отправлять вскачь, — ты — уже моя. Я жуткий собственник, прими это к сведению. Твою критику я запомнил, и буду помнить дальше. Твоя болтливость заставила меня сойти с ума и дать волю себе. Ты же знала, к чему это может привести. — Нет… — На выдохе произнесла она. — Опять мимо…. — Парень оторвался от уха и уже висел над ее опухшими красными губами. — Такая.…, Неправильная, делающая все, что в голову приходит, вечно спорящая, противоречащая самой себе. Ну, кто же мог подумать, что ты окажешься со мной. И все же… ты очень красивая, отзывчивая, милая и смешная. Спасибо тебе. Он поцеловал ее во впадинку между ключицами, заставляя брюнетку откинуть голову назад. Руки снова начали мягко и сладостно мучить ее тело. — Джонгхен… — Прошептала девушка…. — Ммм? — Теперь ты просто обязан на мне жениться… — Обязательно… другой фразы я от тебя и не ожидал. Он и дальше продолжал говорить разные фразы насчет ее неправильного поведения, комбинируя с покусываниями и посасываниями, но ничем более. Эта ночь продолжала свой медленный ад, отправляя адреналин и эндорфин в кипящую кровь.