It was just a dream...

*** 28 февраля. 16.35. Москва. Аэропорт Шереметьево. Два довольно усталых лица, с огромными чемоданами и сумками плелись через зал аэропорта. Никто их не встречал. Оно и не надо было. Девушки прямиком отправились на Киевский вокзал. Поезд отправлялся в 18.55. Как раз за это время они не спеша добрались до места отправки, перекусили, немного отдохнули и снова отправились в путь. На протяжении всего полета и поездки на поезде, он обмолвились всего лишь парами фраз. Подруги были морально и физически опустошены, ни одна адекватная мысль не лезла в голову, и даже не витала рядом. А тем временем в Сеуле все-таки кое-что происходило…. После того, как девушки покинули кабинет директора, начались разбирательства: от парней требовали их полного и точно разъяснения их поступка. Им даже было страшно что-то говорить и смотреть в лица их отцов и представителей университета. Но…. Пришлось говорить…. После очередного рассказа, в кабинете висела долгая тишина: все обдумывали эту ситуацию известным им способом. Каждый заключил, что нужно все решать на месте и не откладывать в долгий ящик. Теперь уже из смелых парней осталось только название…. Эти личности уже имели блеклый вид. Их отцы — не последние люди в городе и в этом университете. Донхэ и Джин-Хо попали туда лишь из-за уважения и признательности главного ректора. Но после этой ситуации все пришли к выводу, что пора это сворачивать. Они больше не должны учиться там. Это решилось буквально за 15 минут. Парни просто сидели и не дышали после фраз ректора и родителей. А то означало одно — от армии они не откосят, и им придется служить там 2 года, если не больше. Служить так, чтобы у них в будущем была достойная работа, связанная с этим направлением. Вот этого они точно не хотели. Изначально они начали учиться на журналистов, им это нравилось: лезть во все дырки каждую минуту, выуживать самую труднодоступную информацию. Но теперь все мечты рухнули, словно карточный домик. Как они с этим справятся, и как переубедят родителей, неизвестно. В 23.10 девушки вышли на пирон и вздохнули с облегчением. Только это было не от того, что им стало легче на душе, а то, что они наконец-таки добрались до родного города, и им не придется кататься где-то еще часами. Усталость накопилась неимоверная. Они вызвали такси и разъехались по домам. Им необходимо было повидаться с родителями, все им рассказать, но и кое-что утаить. Как только они перешагнули порог дома, родители «накинулись» на них с объятиями и слезами. За год девушки сильно изменились. Волосы стали чуть длиннее, в глазах появилась уверенность, жизненных навыков стало больше, мысли стали светлее и четче. Они научились прятать некоторые чувство во благо других. Внешность тоже немного изменилась. Если сравнивать их первый год в университете, то это абсолютно разные люди…. Светлая бархатистая кожа, густые шелковистые волосы, красивая улыбка, стройное тренированное тело, ухоженные ногти, походка, привлекающая внимание. Все это уже сочеталось с имиджем девушек. Привыкнуть к этому несложно, сложнее отвыкать от этой роскоши. Так как было поздно, подруги лишь приняли душ, и пошли спать. Утром они хотели рассказать то, что накапливалось довольно долгое время. *** У каждой девушки утро начиналось почти одинаково: подъем в около 10 утра, завтрак и теплый разговор по душам с родителями. Но у Иры кое-что пошло не так. Мама увидела ее пирсинг на языке и.…. (ну тут уже все понятно, что могло вообще произойти). С подпорченным настроением она продолжала разговор с мамой и бабушкой, и через некоторое время как всегда привела себя в чувства. Она говорила им о том, как они только прилетели и заселились в просторную и современную квартиру. Как приходилось им записывать каждый день в специальные тетради для сдачи ректорам. Как они не спали ночами из-за сессий. Но все же Ира рассказала маме о ее бывшем парне Джин-Хо, но умолчала о его пощечине и Минхо с которым она не в самых радужных отношениях. Она не хотела говорить ей, что ее гложет, от чего ей так тяжело на душе. Так они и проговорили почти до ночи. У Юли же было то же самое, только имена менялись, да и пирсинг был только на ушах. Мама сделала такое лицо, что брюнетку пробрало на дикий смех, и она начала машинально что-то лепетать на корейском. После 5 минут неловкой тишины она извинилась и продолжила рассказ. Ей было что скрывать. Язык чесался наговорить лишнего. Ей хотелось выложить все, что произошло почти за год пребывания в Сеуле. Но она не могла: боялась осуждений и скандалов. Хотя и не без этого. Неделя прошла мгновенно. За это время девушки виделись только поздно вечером и гуляли там, где можно было встретить мало людей. Они просто хотели все обдумать и поговорить по душам. И вот однажды Юля сказала Ире, что объяснила ситуацию Джонгхену. Девушка же уставилась на подругу не одобряющим взглядом и выругала ее на всех известных ей языках. Та ее прекрасно поняла и заржала. Почему-то Ира не очень удивилась тому, что брюнетка все рассказывает Джонгхену: у них не было друг от друга секретов. Пока одна без умолку говорила, другая постепенно погружалась в мир размышлений. Рыжеволосая девушка смотрела под ноги и представляла на месте Юли Минхо, от которого всегда исходило тепло, доброта и смелость. Он был нужен ей как никогда. После всей той клеветы, что случилась некоторое время назад, он даже не написал ей и не позвонил. Даже ничего не передавал ей через Юлю, кроме письма и буковке «М», висящей у нее на шее. Но когда у брюнетки все позитивные фразы закончились, она начала говорить о том, как тяжело Минхо. Она рассказала о его переживаниях и не очень хорошем виде парня. Говорила, что он постоянно ходит с потерянным взглядом и не всегда слышит окружающих. У него появился свой отдельный мир. «Знаешь, мне кажется, что когда мы прилетим обратно, то все перевернется с ног на голову, и все станет как в калейдоскопе: все будет крутиться, мешаться и надоедать», — сказала тогда Юля. На что Ира ответила: «Будет намного хуже. По крайней мере, у меня. Ты же помнишь, что я как-то тебе отправляла. Когда он злой, то относится холодно и грубо. Вот и будет то же самое.» «Тогда мы придумаем план разборок», — улыбнулась Юля, и обняла подругу. Да и на самом деле оно было так. Каждый день у Минхо не отличался от предыдущего: съемки, друзья, дом, съемки. Если еще было время, то семья. Но он постепенно утрачивал способность улыбаться искренне. Было обидно за то, что он не мог связаться с Юи и хоть как-то прояснить все неясности. Он злился от того, что Джонгхен днями «летал» от счастья, постоянно «зависал» в телефоне и превращался в мягкотелое создание. Если раньше, когда он слышал, что у кого-то появлялась девушка, он вздыхал и кивал, то теперь он просто чуть ли не целовал друга, у которого так все хорошо складывается. Остальная троица начала беспокоиться за благополучие: один вот-вот свихнется от счастья, у другого скоро будет депрессия на нервной почве. Вот так и прошли 6 дней…. В общем, не так уж и много…. Девушки уже упаковывали чемоданы и готовились к очередному полету. Только вот далеко не в Сеул.