It was just a dream...

*** — Что я не…. — она перековеркала его слова и наклонила голову набок. — Вообще-то за такое поведение она должна перед ним извиняться. Она играла с ним, топтала его чувства и выдавала себя за другого человека? — Ты что, недоспал сегодня? — Юля стукнула ладонью по столу. — А чего она должна вообще извиняться? Она же не виновата, что Минхо не замечал, что ей трудно, что у нее много сложностей, и что она выгораживала его от будущих проблем, которые могли произойти в ближайшее время! Ему было все равно, что у нее были проблемы в университете из-за Джин-Хо. Он постоянно до нее донимался, доставал, морально давил, унижал перед всеми! Минхо же много раз говорил, что он ей поможет разобраться и прочее! А какой итог…. Все разгребала я! Да, я разгребла! Всю ту канитель с шантажом завершила я, сломав ему нос и сделав небольшое сотрясение мозга. Всю грязную работу сделала девушка! Ладно, со мной все в порядке! А у нее было нервное расстройство, это же ничего, да? Ерунда ведь! Плюнуть и растереть! И ерунда то, что она не спала ночами из-за того, что Минхо даже нормальным советом помочь не может. Как же он говорил? Ах, да: «Прости, Юи, я не могу, сейчас за нами следят, и я даже боюсь выйти из собственной квартиры! Нас застукают, и все пойдет крахом»! Все пошло крахом намного раньше, мы не видели того! Просто подкрался случай, который вывел всю правду на свет белый! На кухне снова повисла тишина. Юля дышала тяжело и отрывисто. От долгих и напряженных речей на повышенных тонах у нее разболелась голова. Виски пульсировали и мешали нормально смотреть на парня, который впитал все слова как губка…. В его голове ее слова буквально звенели как колокол поутру, словно гром среди ясного неба. — Думаешь, нам это было не интересно? Да мы каждый раз вас просто пытали, чтобы вы хот что-то нам рассказали. Моя бессонница совсем добила меня, я ни днями, ни ночами не мог глаз сомкнуть, собственно, как и сейчас! У Минхо появились следы усталости, и образовалось хроническое недомогание, понизился иммунитет на нервной почве. Он срывался на всех и на каждого при малейшем волнении или при трудной ситуации, — Джонгхен сжал зубы и начал тяжело дышать через нос. В его душе не то, что кошки скреблись, там цунами рушили все ее содержимое. Он понимал, что в какой-то степени брюнетка права, но раз уж начал спорить на такую щекотливую тему, то и продолжать нужно, чтобы докопаться до истины. — Как бы мы ни пытались добраться до истины, она от нас ускользала так же быстро, как и вы. Вы улетели, не пойми, куда и растворились где-то в пространстве над океаном. — Я тебе уже говорила, куда мы летали! И по какой причине тоже…. — девушка пыхтела как печка, дымя словами во все стороны. — Великая такая причина была… — А разве нет? Когда ты уже сходишь с ума, ты делаешь то, что не планировал! — Какие мы бедные и несчастные, — «Черт бы тебя побрал, дрянная девчонка»! — Да ты бы вошел в наше положение! Мы не цветочки топчем на лужайке и не картошку крадем с огородов, и не побираемся на улицах, чтобы нас считали бедными и несчастными. — Слишком уж ты красиво говоришь! — Ой, ну извините, что отобрала у вас красноречие! — она поклонилась, как после русского народного танца и развела руки в стороны. — Так лучше, ваша светлость? — Почему ты никогда не слушаешь, что говорят тебе более умные люди! — Ах, как же досадно быть глупой и недалекой, в отличие от вашего гибкого УМА, — последнее слово брюнетка прокричала. Мало того, что и так не тихо говорила, так это слово буквально отскочило от стен и довело обоих. — Хватит пререкаться! Надоело уже! — Да пошел ты, Ким Джонгхен, со своими пререканиями. Мне уже и слово нельзя сказать в твоем присутствии? Быть вечной паинькой и скромной девочкой? Бояться всего? И тебя тоже? Да, я могу и такой быть! Но когда дело касается моих близких и друзей, я не могу быть такой. Мне слишком больно от этого, — Юля бесилась, как только могла. Ей уже было все равно, что их слышат не только любопытные уши за стеной, но и еще могли услышать уши с соседних этажей. Тут на ее глаза попалась большая белоснежная тарелка, довольно увесистая, чтобы легко удержать. Она спокойно лежала на барной стойке, и видимо ждала того самого «звездного часа». Девушка взяла ее подняла над головой. — Меня это все…. достало…. Во время паузы она собрала все силы и кинула тарелку на пол. Вместе с последним звонким словом раздался и звук крошащегося стекла. Тарелка разбилась вдребезги, разбрасывая по всему напольному покрытию белые осколки. Это было похоже на снежную бурю, которая за мгновение принесла снега по колено. Юля тяжело дышала и смотрела на шокированного Джонгхена. У парня напрочь отказала речь и здравый смысл в понимании данной ситуации. Девушка же просто закрыла глаза и стояла, слушая тишину и его неровное дыхание в паре метров от нее. *** Все то время, пока Джонгхен и Юля орали дуга на друга и сотрясали воздух во всей квартире, остальные сидела в гостиной и с раскрытыми ртами и слушали жесткую правду. Каждый понимал, в чем накосячил и переборщил, но что-то выяснять было, мягко говоря, поздновато. За них это уже делали персоны за стеной. Но когда на кухне раздался звук бьющейся посуды, Ки сорвало с места и понесло на место происшествия. Ира среагировала мгновенно и дернула за руку запаниковавшую мамочку. Дива рухнула на пол, и посмотрел на Иру снизу вверх. — Ты что делаешь, — пищал он, поднимаясь с пола. — Ш-ш-ш-ш… тихо, — она приложила палец к губам и прошептала, — мы купим тебе десять таких тарелок. Дай им спокойно выяснить отношения. У них и так все накипело, зато хоть сейчас выговорятся. — И это ты называешь спокойно? Они минут 30 уже орут друг на друга. — Оппа, замолчи, — она смерила его взглядом мачехи из «Золушки», — иначе я твой святой графин разобью. — Вот же ты…. — он сжал губы…. — Ки-оппа…. — Все, понял, молчу-у-у-у…. — он снова сел на диван и заметно занервничал. Ира понимала, что быть спокойным человеком в такой ситуации невозможно. В тот момент решалось душевное равновесие ее подруги и будущее счастье или несчастье в целом. «Хотя…. Если бы я была на месте Джонгхена, я бы ее уже удушила…. Но и с другой стороны она все же права! Да что вы такие сложные»! — подумала Ира и взяла Минхо за руку. Тот ее сжал и начал поглаживать костяшки ее пальцев. Его руки как всегда были теплыми. *** На кухне царило гробовое молчание. Только монотонное тягучее, словно деготь, дыхание давало хоть какой-то отзвук. Джонгхен и Юля вроде смотрела друг на друга, но и то же время смотрела сквозь друг друга. Складывалось ощущение, что каждый являлся человеком и воспоминанием одновременно. Девушка сглотнула и посмотрела на трясущиеся руки, потом перевела взгляд на пол. Комната снова заходила ходуном и продолжала долгое и муторное движение по кривой. Тишину нарушил до боли спокойный голос парня: — Ты понимаешь, что только что сделала? Все силы ушли на крики. Она подняла на него взгляд и так же спокойно произнесла: — А что я сделала? — Ты поставила точку в наших отношениях, — его голос в ее голове прозвучал настолько четко, насколько вообще мог. Как колокол поутру. Она не ожидала, что он может быть таким спокойным, произнося подобные слова. Брюнетка медленно моргнула и снова посмотрела на пол. Белые стекляшки все так же спокойно лежали на холодном полу. А ее уверенность уже исчезла, будто ее и не было. Так же бесследно пропало все, что связывало девушку с действительностью. Юля только после его слов начинала понимать, что говорила не по сценарию. Ее импровизация как всегда потерпела кружение, и «Титаник» уже покоился на дне тяжелого и зыбкого времени для сожаления. Тот миг уже прошел, а шрам так и оставался зудеть. Рассказывая только правду, она пыталась добиться полного понимания Джонгхена, задеть его за то самое «живое», чтобы он мог помириться с ней. Но как всегда вышло не так, как она хотела. «Что же я опять наделала? Хочется лучше, а получается как всегда! Ненавижу себя за это. Но почему он меня не остановил? И почему я продолжала говорить эту ерунду? Почему? Почему? Джонгхен, почему?» — бесконечно думала девушка. Она и не заметила, как погрузилась в собственные мысли. Из ее глаз полились крупными каплями слезы, падая на пол. Она стояла с опущенной головой и тихо глотала слезы, не произнося ни звука. Она заново начала перебирать все фразы, которые он кидал, словно невзначай, которые всегда ранили ее. Брюнетка зарыдала сильнее и села на пол, закрывая лицо руками. Для Юли закончился ее привычный мир. *** — Ты понимаешь, что только что сделала? — А что я сделала? — Ты поставила точку в наших отношениях. После этих слов сидящие в зале опустились на этаж ниже от шока. «Что, простите? Какая н****, точка? Я тебе сейчас эту точку сейчас как засуну, не вытащишь»! — кипела внутри Ира, краснея как бурак от злости. — Я его сейчас на хангыль порежу. Станет новым корейским алфавитом. Как у него вообще язык повернулся такое произнести? — Ира вскочила с дивана и понеслась на кухню. Но Минхо успел схватить ее и закрыть рот рукой. — Ловкость рук и никакого мошенничества! — произнес он ей на ухо. Она заерзала как пиявка и начала пищать. Селедки в банке ей бы позавидовали. — М-м-м-м…. — промычала она. — Пообещай мне, что не будешь шуметь. Она кивнула. Минхо убрал руку с его рта, но не отпускал. — Как только он выйдет оттуда, я его закодирую от всех дел! Вот честное слово! — Делай, что только вздумается! Но после того как они все там решат, — он чмокнул ее в щеку и потащил обратно к дивану. *** Парень стоял напротив девушки. Им мешал только обеденный стол. Он тихо его обогнул и остановился около плачущей девушки. «Так должно было случиться. Такое никто не должен терпеть. Она унизила не только Минхо, но и задела мой жизненный принцип. Вот и как можно быть такой эгоисткой? Растоптала всех и приправила горсткой качественной истины! Умно и безрассудно! » — подумал Джонгхен и сжал руки в кулак, — «Я не буду извиняться, сама захотела такого! Получите — распишитесь!» Тут он почувствовал, что что-то сжимает палец. Он посмотрел на руку и его взгляд упал на два блестящих кольца. Они были такие красивые, наверняка подбирались с душой и любовью. В то же мгновение злость и ярость сменило уныние и странное чувство вины. «Она же написала мне письмо, наполненное красивыми изящными словами, положила его в коробку вместе с кольцами, намекая мне на примирение. Я, видимо, не сразу понял это. Она старалась, шла ко мне навстречу. Я этого не видел!» — его мысли были слишком хаотичны в такой ситуации. Сотни мнений за минуту. Сначала он ее проклинал, а теперь его разрывало от досады. Он тяжело вздохнул и присел рядом с девушкой со стороны без осколков. Юля все так же рыдала, закрыв лицо руками. До его ушей доносились глухие всхлипы, слезы просачивались сквозь пальцы и капали на голые колени. Он легко прикоснулся рукой к ее щеке и убрал левую руку от лица. Девушка вздрогнула и посмотрела на Джонгхена заплаканными красными глазами. Лицо немного опухло и стало в крапинку. Из глаз все так же лились горячие слезы. Все лицо было влажным и соленым от подобного потока «эмоций». Пока они гипнотизировали друг друга странными взглядами, парень быстро надел на безымянный палец ее левой руки блестящее колечко из белого золота. Девушка же просто с пустым выражением лица смотрела на него. Она закрыла глаза и медленно выдохнула. Парень гладил ее руку и негромко говорил ей на ухо: — Прости. Прости меня, прошу тебя. Я не знаю, что на меня нашло в тот момент. Все мы допускаем ошибки. И я не исключение. Девушка слабо кивнула. — Я, правда, не хотел, чтобы так получилось. Мимолетная распущенность заставляет нас говорить неправильные вещи. Я не хотел, чтобы ты плакала, не хотел, чтобы ты чувствовала себя виноватой. Ты стала для меня моим спасением из моего царства. Для меня ты самое прекрасное создание на всем белом свете, которое я не хочу ни отпускать, ни терять из-за глупостей. Ты смогла меня понять и принять таким, какой я есть на самом деле. Много людей видят во мне хорошо воспитанную личность, дружелюбного и безотказного человека. В какой-то степени это так, но так бывает не очень часто. Как только выключается камера, я становлюсь другим. Ты увидела другого меня без маски, меня, настоящего. Ты не ушла, ты вытерпела. Мы все стерпели и выдержали. Я горжусь тобой. Ты — моя самая главная удача и награда в жизни. Юля открыла глаза, в которых до сих пор стояли слезы, и мягко улыбнулась растрогавшемуся парню. У него в глазах стояла стена из слез искренности и прощения. — Я виновата, что не смогла держать эмоции при себе. Язык мой — враг мой. Это про меня! Даже ты меня не можешь остановить! Как я тут еще все не разнесла от бешенства, не знаю. Я действительно была зла на тебя, мне было обидно за все то, что произошло. У каждого есть свои ошибки. И тот случай не исключение. Мы это никогда не забудем этого, но примем, как оно есть. Ты для меня весь мой мир, моя вселенная. А я без тебя приведение, ветер, воспоминание. Нет тебя — нет меня! Она провела свободной рукой по его щеке и оставила легкий влажный поцелуй на его губах. Они были теплыми, мягкими и желанными, словно для ребенка сладкая вата с ароматом персика. — Давай больше так не делать…. — прошептал Джонгхен, проводя большим пальцем по ее розовым губам. — Мы не сможем больше так делать…. — она улыбнулась. — Давай теперь все делать не так…. — Я и раньше все делал не так…. — Именно…. Она снова его поцеловала, проводя по шее правой ладонью. Она нащупала пульс на сонной артерии и почувствовала его ускорение. Оно билось как сумасшедшее, и нельзя было нормально посчитать количество сердцебиений в минуту. — А знаешь, что? — снова произнес Джонгхен. — Что? — Пойдем, купим Ки новую тарелку…. Юля мягко засмеялась и обняла парня. У обоих на душе стало как-то легко. Они поднялись со дна печали и теперь снова лавировали среди обычных событий. Но все же ощущалась недоговоренность.