Гамбит короля

      — Прости, брат, наверное, я всё-таки трус. И днём вроде ещё всё неплохо, дела там всякие, встречи, работа... Я даже не думал, что у короля столько работы! Представляешь, брат? Хотя ты-то как раз и представляешь. Подготовить город к войне, не допустить ни одного бунта, ни одной эпидемии, да ещё открыть школы и провести перечень населения! И всё это между предательством, злопыхательством и покушениями.       Вот ты — ты был настоящим королём! Я бы, наверное, не справился. Я, правда, тоже стараюсь не уронить твоё имя в глазах подданных, тем более теперь это наше общее имя, но, боюсь, что получается пока так себе. Тем более, что граф Арраур отбыл пока в свою вотчину — в Октине порядок наводить, он же почитай год почти там не появлялся. А Вирраер почти сразу как на ноги после ранения встал, так вместе с вождём кочевников и уехал. Якобы посмотреть, что там от его земель осталось, хотя тоже, может, от тёмной волшбы исцеляться. А кочевники теперь в его соседях будут, можно сказать. Так что у меня ни одного путного советника не осталось. И леди Эхинга с Аргиной уехали в Искелию. Игреана, конечно, жена хорошая, но она здесь чужая.       Спасает Арим. Вот у кого глаза и уши по всему дворцу и всему городу! Здесь бы её оставить, чтобы за городом присматривала, да только она одна с Миргиром и ладит, ну, и лечит, конечно, ты же помнишь, что Арим у нас непростая кухарка. Но ты же понимаешь, что я не могу официально тёмную ведьму к трону приблизить? Хотя, ты как раз и понимаешь. А помнишь Ятту?       Это ведьмочка из оранжевых, рыжая такая, она сейчас глава своего клана в Кмерле. Так я с ними договор заключил. Государственный. Они теперь платят налоги в казну и шпионят за приезжими для короля. Но теперь они могут воспользоваться правом остальных горожан на королевский суд и защиту. Хлопотно, конечно, но платят налоги они поисправнее многих мастеровых, а шпионят и вовсе на совесть.       Да, а Миргир почти поправился. По крайней мере приступов падучей уж месяца три как не было. Вроде даже ко мне привык настолько, что действительно за тебя принял. Отцом зовёт. Вот только Арим говорит, что той Тьмой его сердце всё равно отравлено осталось. Может, и не заметно будет, но это как во дворце — и чисто, и мыто, и выметено, а гнильцой-то попахивает. И хорошо бы, чтобы у меня в браке другой наследник престола родился. Я ей, знаешь ли, верю, потому что день он днём, а ночью темно.       Он ненадолго замолчал, словно отгоняя от себя темноту, которая, казалось, и не пряталась вовсе, чувствуя себя в этом ноябрьском пасмурном и слякотном утре с размытыми тенями как дома. Потом провёл рукой по камню с надписью «Марг, сын короля, брат короля». Единственный чистый камень в этом саду, даже надгробие на могиле отца уже местами позеленело от вездесущего мха, а этот — нет, словно ещё помня, что не всё заявленное в этой надписи умерло. Что, несмотря ни на что, рано ещё — мху...       — Так вот, брат, самое страшное — это ночи. Я даже велел перенести свои покои на чердаки Башни Советов, туда хоть Тьма не добиралась. А во всех остальных местах... И огнём всё выжжено было, и травы на полах меняли трижды или четырежды полностью, и чертополохи с полынью везде развесили... А как темно — так из каких-нибудь щелей или углов, из трещин между камнями — так и змеится. Чёрная, масляная... И запах подвальной гнили как будто во всё въелся. Даже в меня. Не могу я больше. Обещали дворец в Мельтайне для меня подготовить побыстрее. Ты помнишь, тот, который раньше Мерранг с Орденом занимал. Думаю туда и столицу попозже официально перенести. Там же, глядишь, наше королевство Империей провозглашу. И город больше, и торговых путей, и всякого такого... Ну не могу я здесь, брат, не могу! Всё время кажется, что эти ручейки Тьмы по капле силу вот-вот наберут и до меня доберутся. Скажешь — бред? Я бы тоже не поверил. Если бы не видел, как оно бывает.       А народу, кстати, уже объявлено, что Ордаль и Форейрана на нас в поход собрались, пока Кмерль ослаблен. Вот я и еду, чтобы помочь оборону Мельтайна организовать. После твоих трудов здесь и подготовке к осаде они мне сразу поверили. А, может, и переговоры провести удастся. Королевство сейчас точно вторую войну не потянет. Голодно нынче, а земли вокруг Кмерля пока бесплодны. Не земли, а сплошное кладбище на много лиг вокруг. Да ты и сам знаешь. Но Кмерль отстояли — теперь вот Мельтайну пора пришла. Так что, наверное, не приду я больше, спи спокойно. Через три дня уеду, прости уж...       Высокий черноволосый и голубоглазый юноша в бархатном плаще с горностаевым подбоем последний раз провёл рукой по шершавому камню гробницы и стремительно зашагал прочь, к выходу из королевского погребального сада, пару раз, правда, чуть поскользнувшись на раскисшей ноябрьской грязи, но легко сохранив равновесие. Там, за калиткой ждала личная стража: перед отъездом в Большой Мель надо было объехать город, чтобы народ знал, что король хоть и уезжает сейчас от них, но только потому, что печётся о благе всего королевства.       И лишь старый капитан стражи заметил, как молодой король едва ли секунду-другую промедлил, выходя из калитки и обернувшись, чтобы бросить последний взгляд на камни королевских надгробий. Потом, словно стряхивая с себя грусть, распрямился и слегка кивнул своему сопровождению. И, глядя на гордый профиль, цепкий взгляд и стремительные, но лишённые торопливости жесты, капитан подумал: «А король-то у нас... Король!»

***

Спи. Нам свобода дороже любых богатств, Слякоть осенняя мягче любых ковров... Тёмной сестрою воинственных тайных братств Ночь собирается пазлом в чернильный кров, Делает явное скрытым и непростым, Делает сложное проще во много раз... Спи. Над далёкими весями взвился дым, Месяцем щурится злобно небесный глаз. Мир ненадёжен и шаток - каков уж есть, Хоть бы такой, раз другого нам не нашлось... Падают ангелы, ветры разносят весть, Каждый своим чередом, и земная ось Мнётся на месте, никак не слетит с цепи: То, что нас держит, гораздо сильнее. Спи.