Две стороны одной души

      POV Баязет Иногда я смотрю на тебя и мне кажется, что мы не знакомы. Мне чудится, что я тебя совсем не знаю. Когда ты молчишь, мне страшно. Я не знаю, о чём ты думаешь, что мне говорить… следует ли. Я не знаю, как вести себя с тобой, когда ты озадачен или взволнован. В такие минуты ты подолгу молчишь и эта тишина угнетает. Это дурная привычка, которую я в тебе ненавижу. Когда ты разгневан, то твой взгляд подёрнут льдом. Ты будто весь из него состоишь, и душа твоя будто замерзает. Ты отчуждаешься, уходишь к себе, уходишь в себя. И это твои чертоги, откуда тебя не достать, докуда не дотянуться. Я боюсь этого. Когда ты увлечён до такой степени, что забываешь обо всём и даже можешь пропустить мои слова мимо ушей, я боюсь. Ибо мне не известно: нужен ли я тебе в минуты твоей радости, есть ли мне место рядом с отголоском твоего смеха, имею ли я право разделять твоё счастье. Когда я попадаю под неодобрение Валиде или Повелителя, мне страшно. Я боюсь, что ты не протянешь мне руку, что отвернёшься, ведомый их правдой. Для меня смерти подобно видеть в твоих глазах холод, обращённый ко мне. Твоё неодобрение страшнее всего, брат. Я боюсь того, что однажды ты перестанешь мне доверять, что для меня не найдётся оправдания в твоём сердце. Я содрогаюсь душой при мыслях об этом дне, и спешу развеять свои страхи в беседе с тобой. Ты слегка удивляешься моим странностям, но не запрещаешь читать твои эмоции по лицу. Я уверен, что тебе известны мои сомнения. И я благодарен за твоё попустительство. Когда ты уходишь в военный поход, я боюсь. Я всё время молюсь, чтобы с тобой ничего не случилось и ты вернулся живым. Твои короткие, исполненные военной строгостью письма, как внезапный порыв ветра с колким дождём — живые. В такие мгновения я у самого себя краду улыбку, чтобы не предаваться преждевременной радости. Мне становится легче, когда ты возвращаешься. Когда тебя отправляют в санджак, я боюсь предстоящей разлуки. Связующая нас нить истончится под гнётом расстояний, и мне страшно, что лишь я один буду удерживать её, в тот миг, когда ты перестанешь. Я плохо сплю по ночам, всё больше времени предаваясь всевозможным сомнениям и тревогам. Ты замечаешь моё состояние и приходишь на помощь. Приходишь, незаметно для меня, ненавязчиво. Ты просто уделяешь мне больше времени, беседуешь со мной так тонко, что я не сразу понимаю твои намерения меня успокоить. Ты смотришь на меня глубокомысленным и утешающим взглядом. А потом обещаешь, что всё остаётся по прежнему. Ты убеждаешь меня, что расставание — это не угроза, но напротив возможность укрепиться в душевной близости. Твоя мудрость и уверенность дают мне силы. Моя вера крепнет и с души будто спадают оковы. Ты всё знал. С самого начала. Ты ведал обо всех моих страхах, завладевающих мною с раннего детства. И всё это время ты был рядом: в тихой верности. Я не понимал этого до недавних пор. Твоё молчание, которое пугало меня, было пристанищем для моих мыслей: я оставлял их, а ты вбирал в своё сердце, обращая ко мне своё благодушие. То самое благодушие, которым ты обделал большинство, если не всех. Когда я укрепляюсь в этих мыслях, в сердце поселяется тепло. Ты непостижим в своей сложности, Селим. Да, ты сложный человек. Быть твоим братом — ещё сложнее. Но это единственное, чего я не боюсь. Теперь нет.