Две стороны одной души

Селим долго не мог понять твердолобого упрямства Баязета, особенно в те моменты, когда оно больше вредило, чем приносило пользу. Глядя на непоколебимость младшего брата, его хотелось взять под своё крыло. Попытаться убедить его поступать с умом, и тогда стремления станут доступнее.  — Всегда нужно соизмерять желаемое с возможностями, Баязет, — нравоучительно и вместе с тем заботливо поучал Селим. Баязет лишь фыркал и замыкался в себе. Сначала он хотел отдельные покои. Потом едва ли не требовал у Повелителя позволения отправиться с ними в поход. Затем доказывал, что достоин санджка. И упрямству его не было конца. Валиде применяла меры наказания и убеждений, срывала голос в попытках убедить, что всему своё время. Но карие глаза Баязета были переполнены решимостью и толикой чувства несправедливости к себе. Временами обида шехзаде становилась почти осязаемой и Селим поражался: как можно настолько отдаваться эмоциям? Откуда их столько? И как не сойти с ума под их натиском? Время шло, а разгадать эту загадку Селим не мог, и в конце концов смирился. Баязет взрослел и чувства, казалось, росли вместе с ним. Львиный характер постепенно приобретал выразительность, разумность и даже долгожданную покорность. Валиде с облегчением вздыхала, видя положительный результат перемен. Отец оставался довольным, хотя иногда и присматривался к сыну, когда тот думал, что его никто не видит. И лишь Селим не верил, что время способно совладать с бушующим океаном внутри его брата. Тот огонь в глазах, который доводилось ему видеть, нисколько не угас, не стал безопаснее. Скорее становился обманчиво-мягким. В очередную встречу в столице теория Селима нашла подтверждение. Это вышло случайно, на охоте с Повелителем. Внезапно для всех отец предложил проверить ловкость и умение в выслеживании оленя, и выбрал себе в помощники Селима, тогда как Баязет должен был объединиться с Мустафой. Путём убеждений и даже спора Баязет добился того, чтобы с ним охотился Селим. Для того это стало поводом поразмыслить над причинами поступка младшего брата.  — Дай догадаюсь: извёлся, не понимая, зачем мне это? — глумливо осведомился Баязет, расслаблено держась в седле. Вопрос брата заставил Селима отогнать размышления. Он надменно хмыкнул, переводя взгляд на Баязета.  — Боюсь, не я один гадаю. Между братьями повисло молчание. Селим старался сосредоточиться на охоте, но большого желания выслеживать оленя у шехзаде не было. Чего он не мог сказать о Баязете. Тот уже полностью отдался слежке и инстинктам охотника, всматриваясь вглубь леса и в землю, надеясь найти следы. Руки расслабленно, но цепко сжимали поводья, спина прямая, слегка напряжённая. В этот миг он был слишком похож на отца.  — Я знаю, что случилось в твоём санджаке, — вдруг проговорил Баязет, не поворачивая головы. — Знаю, кто возводил напраслину на тебя и тем самым пытался спровоцировать бунт.  — Откуда? — поразился Селим, резко остановив коня. Это дело не предавалось огласке даже во дворце, во избежание волнений. Помнится, Повелитель не посвящал в события даже сыновей. Он и Селим вдвоём решали, как лучше и правильнее, без серьёзных последствий, устранить мятеж, а потом всё как-то само собой улеглось. Шехзаде ошарашенно глядел в спину Баязета, пока тот не развернул коня, ровняясь с братом. Он взглянул на него, а Селим увидел знакомое пламя в тёмных глазах и решительную жёсткость в чертах взрослого лица. Этот Баязет вообще показался внезапно взрослым, уверенным, опасным.  — Я был огорчён тем, что какие-то жалкие предатели посягнули на светлое имя моего брата. Члена династии. Сына Падишаха и Валиде-султан. — Говорил Баязет тоже по-взрослому, властно, даже незнакомо. — Для этого мною были предприняты необходимые меры.  — Что? — выдохнул Селим, ушам своим не веря: Баязет, его младший брат, который поступал вразрез с собственным голосом разума, вот так спокойно говорит, что устранил мятеж в санджаке брата?! — Зачем?  — Селим, что за странные вопросы? — вскинул бровь Баязет, всем видом показывая удивление. — Ты мой брат. Какие ещё нужны причины, чтобы воздать по заслугам тем, кто осмелился выступить против тебя и доверия Повелителя?  — Как ты узнал? Об этом было известно лишь отцу!  — Скажем, братское чутьё? — насмешливо хмыкнул шехзаде, дёрнув плечом.  — Баязет.  — Какой ты зануда! — цокнул тот языком, и видя нетерпение брата поспешно добавил: — У меня есть свои люди, которые докладывают о подобных случаях. Я отдал приказ всё выяснить, а затем устранить угрозу. В тот миг я мало думал о том, как бы поступили вы с отцом. Я принял решение. Вот и всё. Впервые в жизни Селим не знал, что сказать. Он лишь смотрел в глаза своего брата, удивляясь его неожиданной серьёзности. Право, было поразительно осознавать, что это больше не просто Баязет, младший брат, а сильный и грозный шехзаде, полноправный наследник династии. И это его решение… Не детские угрозы, а уверенное действие взрослого.  — Удивительно, — наконец отмер Селим, тряхнув головой. — Спасибо. Слова благодарности вырвались сами собой, так уместно и искренне. Баязет улыбнулся, сжимая плечо Селима, и развернув коня, пришпорил его.  — Думаю, нам нужно двигаться на запад. Уверен, что напал на след, — с предвкушением сказал Баязет, пригибаясь под веткой. И Селим доверился ему. Так необычно и волнующе было принимать мысль, что младший брат стал его защитником, способным нести ответственность не только за себя, но и за других.  — А как ты устранил бунт? — негромко поинтересовался Селим, следуя за братом.  — Соизмерил желаемое с возможностями. Селим тихо рассмеялся, ощущая прилив гордости и светлой радости. Нет, всё-таки Баязет — непостижимая загадка.