School of tears

Чонгук коротко шипит и переворачивается на живот, в попытке избежать давления на самые болезненные синяки. Не то, чтобы он был избит до полу-смерти, но парочка темно-фиолетовых трофеев не сходит уже вторую неделю. Больше всего пострадали бока и спина, но парень стоически терпит и даже врет матери о том, что те отметины, что она заметила, результат неудачной игры в футбол. Глупый предлог, если учесть тот факт, что синяков у Чонгука не один и не два, но женщина просит лишь впредь быть аккуратнее, не углубляясь тем самым в расспросы. Ладно, возможно, он больше драматизирует. Но это не отменяет того факта, что несколько отметен слишком долго сходят с подтянутого тела. На улицы шумного города медленно спускается тьма, мягкой поступью черной кошки закрадывается в дома сквозь открытые окна и рисует блики теней на стенах. Легкий ветерок сменяет дневной зной на ночную прохладу. Он гоняет по тротуарам мелкий мусор, в спешке выпавшие из карманов прохожих фантики от конфет. Сон не приходит к Чонгук уже больше полутора часов. В голове крутятся глупые мысли, обрывки чьих-то фраз, бессмысленные диалоги из недавно просмотренного аниме. Все это шуршит, сменяет друг друга, путается словно клубок случайно опрокинутых ниток. Чонгук вытаскивает из-под подушки телефон и с минуту вертит в руках за потрепанный красно-золотой край. На обратной стороне изображен железный человек, и хоть краска в уголках уже давно облупилась, Тони Старк с вытянутым вперед кулаком все еще смотрится очень круто. Чонгук кусает нижнюю губу и запускает какаоток, еще до конца не определившись, что именно хочет сделать. Или определившись, но пока что не найдя в себе смелости. В окошках чатов мелькают дурацкие смайлики смеющихся гусей, кошек, странного вида собак... Все это пестрит не хуже, чем каламбур из мыслей в голове. Чонгук открывает чат, последнее сообщение в котором состоит из пухлого хомяка, зависшего в беговом колесе, и в нерешительности нервно отстукивает по монитору короткими ногтями. Он пишет короткое «спишь?» и зависает с занесенным над сенсорным экраном пальцем на добрый десяток секунд. Глупые, глупые мысли, самая навящивая из которых ярким транспарантом мигает на все Чонгуково сознание… Tae-hyung 0:47 Неа~ Ты Что-то хотел? Чонгук от неожиданности подскакивает на кровати. И когда только он успел нажать на эту дурацкую кнопку? Golden_Iron_Man 0:48 Просто хотел напомнить, если завтра хён опоздает в кино, я за себя не ручаюсь… Tae-hyung 0:49 Ахаха, я готов не приходить только ради того, чтобы посмотреть на твою реакцию! Golden_Iron_Man 0:49 Я предупредил, хён~ Golden_Iron_Man 0:49 А еще, с тебя попкорн, солёный (devil) Tae-hyung 0:50 Какого черта? Оо Tae-hyung 0:51 Я вообще карамельный люблю! Golden_Iron_Man 0:51 Ты хён – ты и плати \_(=_=)_/ Golden_Iron_Man 0:52 И вообще, я твой тонсен. Ты должен меня баловать~ Tae-hyung 0:52 Чон Чонгук, да ты совсем страх потерял! >_< Чонгук закусывает губу и тщетно пытается задавить широкую улыбку, которая тянет уголки тонких губ чуть ли не к самым ушам. Тэхён по ту сторону всемирной паутины скорее всего покрывается красными пятнами и сверлит экран преувеличенно разозленным взглядом. Парень представляет себе, как горят его уши, как медленно ползут к переносице брови и смешно раздуваются ноздри от возмущенного дыхания. В таком состоянии старший выглядит невероятно мило. Не то, чтобы Чонгук видел. Он просто уверен в этом. Golden_Iron_Man 0:54 Не забудь хён, солёный~ Tae-hyung 0:55 Я убью тебя, маленький засранец! Чонгук мелко сотрясается всем телом и глушит звонкий смех в большую белую подушку. На душе за какие-то ничтожные восемь минут становится невероятно легко и спокойно, а глупые мысли исчезают под аккомпанемент приходящих оповещений. Тэхён шлет ему злобные смайлики, где зеленая утка выдыхает пламя, пинает стол, и одна собака душит другую. *** И все же на «Первый мститель: Противостояние» они покупают солёный попкорн и от души посыпают его сырным порошком. Тэхён сначала ворчит, исключительно из врожденной вредности, но к началу фильма съедает уже одну шестую часть от целого ведра. Чонгук за это мстительно пихает его локтем под ребра, и весь оставшийся сеанс тырит у хёна колу из стаканчика. К слову, попкорн у них заканчивается ровно на середине фильма. Вечерний воздух приятно греет кожу после прохладного зала кинотеатра. Парни медленно бредут вперед по улице, взахлёб обсуждая первый фильм третье фазы повествования о вселенной Marvel. Чонгук говорит, что Тони Старк все же был прав, и поддержка правительства после всего случившегося была настоящим подарком для потерявших доверие агентов Щ.И.Т. Тэхён на это только демонстративно фыркает и заступается за Стива Роджерса, ведь, в конечном итоге, это Старк со своей командой охотились на капитана Америку весь фильм. - Но если бы он просто отдал Баки, было бы гораздо меньше жертв! И Воитель бы не пострадал. - Но ведь все дело не только в этом! Да, Баки убийца, но как, по-твоему, Роджерс должен был поступить? Ведь вся проблема в коде убийцы в голове Баки. Ну не мог Роджерс не защитить друга! Они без остановки спорят, то повышая голос, то переходя почти на шепот, чтобы сделать лишний глоток воздуха. Чонгук до последнего отстаивает честь капитана Америки и его погибшей жены, а Тэхён настаивает на рассмотрении ситуации с разных сторон. Потом они тратят около получаса на обсуждение главной фишки Marvel – кадров после титров. Кто же разбудит Баки из криогенного сна? Кто введет в его голову ликвидирующий код? А человек-паук? Какую роль сыграет он в следующем фильме? Для Чонгука вечер превращается в нескончаемый поток позитива. Тэхён улыбается ему, смеётся, дует губы от возмущения, щиплет за ребра и притворяется, что вот-вот придушит, когда кончаются аргументы для спора. Старший вне стен школы такой расслабленный, теплый, настоящий. Без привычных масок странного дурачка он словно оживает, расцветая совсем другими красками. Прямоугольная улыбка и полумесяцы темных глаз, россыпь родинок на поцелованной солнцем коже и одна единственная на кончике носа, растрепанные волосы и мятая футболка в дурацкую рыжую полоску. Чонгук смотрит на хёна, слушает глубокий бас и невнятные пародии. Тэхён на эмоциях проглатывает окончания слов, меняет интонацию, а иногда говорит словно на другом, не существующем языке. Он смешно морщит нос и по-детски взмахивает руками, изображая не-то человека-паука, не-то странно дрыгающуюся ящерицу. Чонгуку кажется, что он заражается этим безумием. Парень ловит себя на мысли, что прыгает рядом с хёном, старательно изображая кричащую чайку. Правда звуки из его рта больше похожи на предсмертные крики раненного тюленя. Тэхён смеется и несильно бьёт младшего пятерней по спине. Чонгук смеется тоже. Дурацкий у него хён, и дурацкие чувства где-то в глубине, под ребрами. Они отсмеиваются где-то через десять минут, когда щеки и мышцы живота уже начинает сводить от боли. Сумерки медленно опускаются на город, и фонари один за другим зажигаются вдоль уходящий змейкой вниз дороги. Чонгуку кажется, что это один из лучших дней его жизни. Он не веселился так со времен средней школы. Тогда еще хёны таскали его в интернет-клубы и к игровым автоматам. Они прозвали тонсена «золотым манне», потому что тот был младше и преуспевал во всем, за что только брался. Наверное, было бы круто в следующий раз сходить в одно из этих мест вместе с Тэхёном. Чонгук улыбается от мысли, что их совместная прогулка с хёном, пусть и очень отдаленно, но все же напоминает свидание. Они так же смеются, так же болтают, так же спорят друг с другом, разве что только за руки не держатся. Конечно, можно назвать все это фантазией и странной симпатией на фоне игры гормонов. Можно стать рассудительным взрослым и подумать о том, сколько проблем одна неловкая фраза может принести всей семье. Но Чонгуку все еще хочется побыть эгоистичным ребенком. Влюбленным эгоистичным ребенком. Неожиданно мимо пробегают двое: громко смеющаяся девушка и бормочущий что-то себе под нос парень. Последний пробегает мимо Чонгука с Тэхёном, задевая обоих локтями, но даже не оборачивается, чтобы извиниться. Он в два счета настигает свою «жертву» (судя по поведению, эти двое, как минимум, встречаются) и ловит неожиданно завизжавшую девушку в кольцо из рук. - Вот ты и попалась, - со смешинкой в голосе выдыхает парень. Чонгук невольно подмечает, что его пальцы игриво щиплют пойманную красавицу за футболку в районе талии. - Оппа, я боюсь щекотки, - милым эгьё-голоском тянет девушка. – Не делай этого! Не надо! Парочка дурачится так еще несколько секунд, пока проходящая мимо женщина не делает им строгое замечание. Другие очевидцы маленькой шалости двух подростков только оборачиваются, да качают головами: молодые, чего с них взять. Парень первым не выдерживает и начинает приглушенно смеяться, а девушка беззаботно подхватывает его веселье, утягивая своего кавалера вниз по улице. Чонгук провожает их задумчивым взглядом до первого поворота. У него в голове рождается неожиданный вопрос, навеянный двумя случайными встречными. Возможно, все дело во влиянии момента, возможно - это нормально для его возраста. Парень проводит рукой вверх по шее и лохматит волосы на затылке. - Хён, как думаешь, почему в нашей стране открытое проявление чувств на людях считается признаком дурного тона? Он немного отрывается от Тэхёна, по инерции пройдя лишние пару метров вперед по улице. Вокруг шумно, но Чонгук уверен, что вопрос задан достаточно громко, чтобы старший его расслышал. Поэтому, когда, спустя секунд тридцать, сзади не следует никакой реакции, он удивленно изгибает брови и поворачивается. Дежавю, которым его накрывает, словно гигантской волной, имеет стойкий оттенок горечи. Тэхён стоит посреди улицы, застыв, словно каменное изваяние. Мимо проходят люди, обтекают парня однородной массой. Кто-то задевает плечом, кто-то кидает косые взгляды, но Ким не замечает этого. Его пустой взгляд устремлен вперед, но смотрит он словно сквозь пространство, словно внутрь себя. Так далеко и глубоко, куда постороннему человеку никогда не проникнуть. Чонгук помнит этот взгляд. От него мурашки бегут по коже и ком застревает в горле, ведь нет никакого понимания ситуации. На оклик Тэхён не реагирует, поэтому младший не медлит и подходит так близко, как позволяют рамки приличия. На резко побледневшем лице выражение не то страха, не то удивления, мышцы напряжены и скулы резко проступают под тонкой кожей. Чонгук не успевает толком ничего сделать, как старший резко отмирает и сгибается почти пополам, хватаясь за живот. - Хён! Господи, хён, что с тобой? - младший присаживается на корточки и старается заглянуть в лицо болезненно сжимающегося парня. За какую-то жалкую секунду ему становится до того страшно, что ладони покрываются мелкими бисеринками холодного пота. Тэхён теряет равновесие, его заметно ведет, а тело под давлением гравитации тянет к земле. Чонгук успевает среагировать быстрее, чем хён упадет на него и уронит их обоих на асфальт. Младший в мгновение ока подскакивает на ноги и прижимает одноклассника к себе за плечи. От страха учащается пульс, руки, удерживающие напряженное тело, мелко подрагивают. - Хён, пожалуйста скажи мне, что случилось? - Чонгук нервно закусывает губу. - Что с тобой? Тэхён похож на комок зажатых мышц. Он тяжело, прерывисто дышит, словно глотает воздух одними только верхними долями легких, а свободной рукой закрывает рот. Младший видит капли пота на лбу, прикрытые веки, сжатые в тонкую полоску бледные губы и впивающиеся в кожу щек ногти. Тэхён выглядит не просто плохо, он за какие-то секунды превращается в болезненно-бледный полу труп, пугая не только тонсена, но и проходящих мимо людей. Не желая оставаться на месте больше ни минуты, Чонгук удобнее перехватывает одноклассника и уводит подальше от чужих глаз. То, что старшего тошнит, видно даже невооруженным взглядом. Ребята заворачивают в какой-то маленький парк, где младший несколько минут гладит согнувшегося над землей хёна по спине, и как только приступ отпускает, тут же усаживает на первую попавшуюся скамейку. У Тэхёна под закрытыми веками все еще мелькают цветные мушки, и руки слегка подрагивают от нервного напряжения. Он смаргивает выступившую на глаза влагу и прячет лицо в широких ладонях. Чонгук, который сидит совсем близко, так, что их бедра соприкасаются, совсем ничего не понимает. Старший чувствует его растерянность, но не может перебороть неожиданную слабость. В ушах звенит, как после долгого прослушивания громкой музыки, а о черепную коробку, словно о ржавую решетку, бьется только одна мысль: «почему именно сейчас?». Все ведь было так хорошо... Чонгук осторожно хватает худое запястье и мягко, но настойчиво тянет руку хёна в сторону, открывая лицо. Выглядит Ким невероятно уставшим, таким беззащитным и хрупким, что у младшего внутри все болезненно сжимается. Не до конца отдавая себе отчет в собственных действиях, парень тянет напряженное тело на себя и заключает в осторожные, почти невесомые объятия. - Что произошло? - горячее дыхание опаляет макушку, и Тэхён чувствует, как мурашки бегут вниз по позвоночнику. - Я действительно испугался. Тебе часто бывает настолько плохо? Хён, пожалуйста, расскажи мне... - Спасибо, Чонгук-и, - тихо, но твердо шепчет старший. Голос совсем не слушается, но он просто обязан произнести это вслух. По интонации понятно, что, какой бы не была причина, объяснять что-либо Ким не намерен. Младшему стоит больших усилий унять разгорающееся раздражение вперемешку с клокочущим волнением и лишь еле ощутимо кивнуть. В объятиях тонсена Тэхёну отчего-то становится спокойно. Теплые ладони, что ненавязчиво глядят по спине, и еле уловимый стук сердца, выдающий чужие чувства. Наверное, не будь Ким так взволнован, заметил бы, как скулы Чонгука трогает легкий румянец. Но сейчас он только прикрывает глаза и позволяет минутной слабости продлиться чуть дольше. Небо над головой незаметно становится совсем чернильным. Часы на телефоне показывают не утешительные 22:14, а это значит, что обоим парням давно пора быть дома. Чонгук доводит Тэхёна почти до самого подъезда, подгоняемый волнением и дурацкой нежностью, что раскрылась бутоном жасмина от одних только объятий. Он игнорирует любые попытки хёна отправить «надоедливого тонсена» восвояси, потому что старший все еще не выглядит полностью оправившимся от неожиданной слабости. Чонгук настойчив в своем желании помочь, поэтому справиться с ним не представляется возможным. Тэхён скрывается за поворотом с привычной уже маской-улыбкой и плохо замаскированным раскаянием в глазах. Младший не хочет, чтобы его хён раскаивался. Ему не за что. Чонгук просто хочет, чтобы вся эта мутная ситуация наконец прояснилась. Tae-hyung 23:57 Прости, что так получилось.. Я не хотел испортить этот вечер Т_Т Golden_Iron_Man 00:00 Ты дурак, хён... =_= Это не последняя прогулка в нашей жизни)) Чонгук отключает телефон и зарывается носом в подушку. Все же, он совершенно не умеет подбадривать даже дорогих сердцу людей. *** Атмосфера в школе становится все более напряженной, ведь совсем скоро третий класс столкнется с целым рядом промежуточных тестов, а затем, в конце учебного года, и с главным кошмаром всех корейских школьников - итоговым экзаменом. По его результатам будущие уже выпускники смогут рассчитать свои шансы на поступление в тот или иной институт и пройти следующие, вступительные экзамены. На детей со всех сторон давят окружающие: родители, учителя, общество в целом. Еще чуть-чуть и эти взвинченные до предела бедолаги пойдут занимать очередь на «спасительный» прыжок с крыши. Не зря же Корея стоит на первом месте по количеству детских суицидов. Хосок погребен под стопки бумаг, которыми классные руководители методично закидывают старост в преддверии окончания очередного учебного года. Чимин в последние дни ходит непривычно притихший и даже не пытается выпытать у Чонгука всей информации, связанной с травлей и избиениями, хотя несколько недель назад грозился пойти к Намджуну и выяснить все самостоятельно. Конечно, новичок знал, что старший так не поступит, не хватит смелости, но излишнее беспокойство спустя всего несколько дней начало доставлять ощутимое неудобство. Пользуясь неожиданным отсутствием внимания со стороны хёнов, Чонгук дожидается окончания четвертого урока и со звонком отправляется на поиски Сокджина. Он решительно настроен узнать у старосты третьего класса, что за чертовщина творится с Тэхёном, и с чем связанны совершенно непонятные приступы ступора. Чонгук предполагает, что хён чем-то болен, возможно, он страдает социофобией или другим ментальным расстройством. У парня голова идет кругом, ведь оба приступа одноклассник перенес в людных местах, но кроме этого никаких признаков неудобства, связанных с толпой, у него не замечается. Чонгук ломал голову несколько дней, искал в интернете и даже вскользь спросил у родителей, но ничего путного так и не узнал. Единственный, кто может помочь ему разобраться во всей этой ситуации кроме самого Тэхёна, это Джин-хён. Чонгука бы съели бы чувство стыда и надоедливая совесть, если бы не одно «но» - он слишком сильно переживает. Сокджина отыскать удается довольно быстро, парень бродит по третьему этажу и внимательно следит за порядком в коридорах. На просьбу поговорить «без лишних ушей» хён удивленно изгибает бровь, но лишних вопросов не задает. В музыкальном классе оказывается пусто, и Джин плотно закрывает двери, чтобы в случае чего никто не смог их случайно подслушать. - Ну и что ты хотел? - несмотря на то, что Чонгук оторвал хёна от важного занятия, в голосе нет и толики раздражения. Только интерес и легкая усталость. Вполне логично, ведь старосты третьих классов нагружены больше, чем старосты вторых. - Сокджин-хён... - младший делает глубокий вдох и переводит максимально серьезный взгляд на Кима. Он все еще не уверен в правильности своих действий, но идти на попятную сейчас было бы полнейшей глупостью. - Что происходит с Тэхёном? Джин хмурится, выражение лица его из расслабленно-заинтересованного мгновенно превращается в явно напряженное, взгляд холодеет, а пухлые губы сжимаются в тонкую полоску. Чонгук еще ни разу не видел, чтобы милый хён так резко изменялся в сторону легкой враждебности. Эти метаморфозы ему совершенно не нравятся, но теперь уже точно отступать некуда. - Два дня назад мы ходили в кино, и на обратной дороге Тэхён-хён неожиданно словно перенес какой-то приступ. Я уже не первый раз сталкиваюсь с эти, - Чонгук нервно облизывает губы и старается как можно быстрее пересказать Сокджину всю историю. - В прошлый раз его накрыло таким же ступором прямо посреди кафе. Я не понимаю, что происходит. Хён, он выглядит странно! Словно чего-то боится, хотя никакой опасности нет и в помине, - парень делает небольшую паузу. - Это как-то связано с прошлогодней вечеринкой? - Сокджин заметно вздрагивает и инстинктивно сжимает кулаки. По его реакции младший сразу понимает, что копать нужно именно в этом направлении. - Чимин рассказал мне, что все эти грязные слухи появились именно после той вечеринки. Что же там произошло? - Чонгук, ты же понимаешь, что я не могу тебе рассказать? - в голосе хёна парень слышит стальные нотки. Весь внешний вид Джина так и кричит о том, что подобные вопросы младшему задавать не следует. Напряжение витает в воздухе почти осязаемым облаком, максимально накаляясь в пространстве между двумя молодыми людьми. - Это не та тема, на которую нам стоило бы общаться. - Но Джин-хён! Я хочу помочь Тэхёну. Я чертовски хочу помочь ему, но чтобы это сделать, мне нужно знать, что именно происходит и в чем причина этих странных приступов! Сокджин устало трет шею и уже менее твердо повторяет: - Я не могу тебе рассказать. Чонгук, пожалуйста, не... - Хён! - в любой другой момент младший и сам бы дал себе подзатыльник за такую наглую бестактность, но сейчас им руководят лишь чистые эмоции. - Я действительно хочу помочь очистить его имя от этой грязи. Тэхён-хён же на самом деле очень хороший! Он никому не желает зла, но в его поведении люди видят только подтверждение глупых слухов, - Чонгук умоляюще смотрит в глаза колеблющегося Сокджина. - Пожалуйста, хён... Я правда очень хочу ему помочь... Яркие сомнения одолевают старшего, это видно по мимике его лица, но новичок твердо стоит на своем. Напряжение скачет в воздухе, словно тот вот-вот воспламенится. Чонгуку немножечко страшно, но в его представлении эта игра стоит свеч. В конечном итоге, Джин глубоко вздыхает и отворачивается к окну, переводя тяжелый взгляд на чистое голубое небо над спортивной площадкой. Чонгук понимает, что выиграл этот бой. - Я не могу рассказать тебе всего, - медленно начинает старший парень. - Приступы Тэхена - это что-то сродни неожиданно накатывающих воспоминаний. Флешбеки, если тебе так удобнее. То, что произошло год назад... - Сокджин выдерживает долгую паузу. Нервы младшего натягиваются, словно тетива на свежевырезанном луке. Он весь, от макушки до пят, обращается в слух и сводит брови к переносице. - Могу сказать только, что несколько старшеклассников решили подшутить над ним. Тэхён ведь всегда был достаточно дружелюбным и открытым парнем, - Чонгук слышит, с каким трудом даются хёну эти слова, и как скрипят в момент рассказа его зубы. Чтобы на самом деле не произошло, воспоминания о той треклятой вечеринке оставили болезненный след и в душе этого хёна. - Шутка была крайне жестокая, по школе пустили разные слухи... Главный зачинщик улетел в Америку буквально на следующий день, а Тэхён и еще несколько человек, участвовавшие в этом, остались здесь. Чтобы защититься от нападок, Тэ перешел в своего рода позицию «лучшая защита - это нападение». Сокджин сжимает кулаки слишком сильно, руки заметно дрожат, и костяшки отливают бело-желтым оттенком, но парень быстро берет себя в руки и поворачивается к Чонгуку. - Это все, чем я могу поделиться. Если Тэхён посчитает нужным, он сам расскажет тебе остальное. Хён выдерживает еще одну напряженную паузу, а затем добавляет чуть тише: - Но до этого момента даже не пытайся разговорить его. Это только усугубит ситуацию. Чонгук отвечает на тяжелый взгляд хёна со всей серьезностью и решимостью. Он даже не представляет, чем может закончиться вся эта история, но в одном теперь уверен точно: Тэхён ни в чем не виноват. Он просто жертва чужого жестокого розыгрыша. И, судя по реакции Сокджина, по-настоящему бесчеловечного розыгрыша.