Глава 2
19 декабря 2016 г., 13:39
Любовь есть терпение… 1-е Коринфянам, 13:4
На следующее утро Литва постарался и приготовил для Беларуси самый лучший завтрак, однако она отвергла всё, что он ей предложил. — Я не голодна, — солгала Беларусь, желая, чтобы он побыстрее скрылся с глаз. — Если ты всё же проголодаешься, то просто попроси — и я приготовлю для тебя что-нибудь, хорошо? — мягко согласился Литва и оставил её в спальне в блаженном одиночестве, где она пролежала ещё несколько часов. Торис гадал, когда Беларусь спустится и съест что-нибудь. Наталья же, несмотря на сильный голод, даже и не думала вставать, но мерзкий голосок где-то внутри твердил, что рано или поздно ей придётся это сделать. Не хочу, не хочу его видеть! Скорее бы закончился этот год! И почему я согласилась на это? Ох… Только бы всё это убедило Братика стать единым со мной… Я так голодна…. Наверное, мне всё-таки стоит поесть…. Я даже готова терпеть эти 15 минут бессмысленной болтовни с Литвой… Но я не хочу! Не хочу видеть, слышать, говорить, жить, есть с ним! Снова хочется пить… А всё-таки у него неплохой дом, и постель очень удобная… Как бы не привыкнуть, ведь я тут только на год! А теперь…. Мне нужно идти, это же обязательное условие… обедать с моим мужем… Прервав на этом свой внутренний монолог, Беларусь взглянула на кольцо на пальце. Ничего особенного, простой золотой ободок. И в то же время — слишком явное свидетельство её брака, который она сама же требовала хранить в строжайшем секрете. Беларусь резко села на край кровати, стянула кольцо с пальца и спрятала его в ящик ночного столика. Теперь точно никто не будет знать, что я замужем… Кроме России, Литвы, Украины… и Польши… и, наверное, ещё братьев Литвы… Ну почему Братик разрешил ему всё рассказать Польше? Почему нельзя скрывать это ещё надёжнее? Но они же лучшие друзья… Да и братья Литвы рано или поздно начнут задавать вопросы… Почему я согласилась на это? — Беларусь вздохнула. — Лучше бы это год прошел поскорее… Мне точно нужно поесть. С этими мыслями Беларусь выскользнула из постели и спустилась вниз, где с неохотой позавтракала в компании Литвы. — Ты хорошо спала? — осторожно поинтересовался Торис, чуть наклоняясь к ней через стол. Беларусь угрюмо кивнула и сделала небольшой глоток воды. — У тебя 15 минут, — напомнила она, посмотрев на часы на стене. Литва поднял глаза, засекая время. Ему хотелось больше, чем эти жалкие минуты, однако Беларусь отнюдь не разделяла его желаний и намеревалась вести с ним беседу ровно столько, сколько требуют того условия. Торис понятия не имел, что говорить ей. Что он должен сказать за столь маленький отрезок времени, чтобы склонить её чувства в свою строну? Литва глубоко вздохнул и, собравшись с мыслями, начал: — Ты очень красива, Наталья. — Не называй меня так, — зарычала в ответ Беларусь. — Прости меня, дорогая, — извинился Торис, но Беларусь разозлилась ещё больше: — Не называй меня «дорогая»! — Тогда как мне обращаться к тебе? — миролюбиво уступил Литва в попытке успокоить разъяренную Беларусь. — Беларусь, просто Беларусь. — Хорошо, Беларусь… Но разве в контракте не говорится, что я могу выражать свою любовь к тебе? Неужели ласковое обращение не попадает под эту категорию? — заметил Литва. Свирепо глянув на Ториса, Беларусь с горечью поняла, что он прав, и лишь пробормотала: — Если так надо. — Беларусь, не знаю, что Россия рассказал тебе на счет всего, но эта свадьба не была моей идеей, — попытался оправдаться Торис. — Я хотел, чтобы ты стала моей женой, но не таким образом. Несколько секунд Беларусь молчала. — К твоему сведению, я согласилась лишь потому, что этим я докажу Братику свою любовь, — наконец ответила она. — Он сказал, что мне нужно провести немного времени с кем-то другим, отсюда и этот нелепый контракт, — с этими словами Беларусь отвернулась от Ториса. — Понятно, — смущённо проговорил Литва, но в его взгляде читалось обратное. — У тебя осталось четыре минуты, — объявила Беларусь, снова взглянув на часы. Литва осторожно положил свою ладонь на руку Беларуси и добавил: — Я знаю, ты не хочешь быть моей женой, но почему-то мне кажется, что мы вместе проведем просто замечательный год. Беларуси безумно хотелось одернуть руку, но контракт крепко-накрепко связал её своими путами, позволяя Литве безнаказанно касаться её. Наталье оставалось лишь сидеть, сцепив зубы, и молиться, чтобы эта пытка поскорее закончилась. — Крайне сомневаюсь, что этот год будет так уж хорош, — кисло возразила она. Почувствовав явный дискомфорт Беларуси, Литва медленно убрал руку, с нежностью запоминая это невероятное ощущение мягкости и тепла её гладкой кожи на кончиках своих пальцев. — Нам просто нужно немного привыкнуть друг к другу, — мягко ободрил её Торис. Беларусь фыркнула. Понимая, что самое время сменить тему разговора, Литва спросил: — Чего бы тебе хотелось на ужин? — Мне всё равно, — Беларусь пожала плечами. — Я бы мог купить что-нибудь, или, например, приготовить сам, — предложил Торис. — Мне всё равно, — повторила Беларусь. С радостью заметив, что лимит времени подошёл к концу, она быстро встала из-за стола: — Я ухожу. — Стой, куда ты? — испуганно окликнул её Литва. — Гулять! В этой чертовой бумажке не указано, что я все своё свободное время должна проводить с тобой, так? Так. Я ухожу. И ДАЖЕ НЕ ДУМАЙ УВЯЗАТЬСЯ ЗА МНОЙ! — Беларусь со злостью рванула ручку и вышла за дверь. — ПОДОЖДИ! Когда ты вернешься? — бросился за ней Торис. — Когда буду готова; оставь меня в покое! Я хочу побыть одна! — закричала в ответ Беларусь, ускорив шаг. Разумом Торис понимал, что Беларуси требуется немного времени в одиночестве, но страх, что она может потеряться, ледяной хваткой сжимал его сердце. Ему хотелось пойти за ней, но мысль, что из-за этого Беларусь наверняка разозлится, удержала его на месте. И потому он просто горько наблюдал, как её спина исчезает среди деревьев. Он жадно дожидался её возвращения, но прошло время ужина, а Наталья так и не вернулась. Литва ждал ещё несколько часов, а потом поел в одиночестве. Беларусь появилась лишь под вечер. Она нашла дорогу домой по меткам, которые вырезала на деревьях любимым ножом. Немалую роль сыграла и ненависть: мысль о том, что ей в случае чего придется просить помощи у Литвы, внушала отвращение и действовала на неё так сильно, что Беларусь невольно запоминала дорогу. — Ты дома! Всё в порядке? Где ты была? — с облегчением воскликнул Литва, заметив жену у двери. — Гуляла, всё нормально. Я иду спать. На своей стороне! — раздражённо бросила Беларусь уже на лестнице. От неё веяло холодом и безразличием, но Литва всё равно радовался, что любимая Беларусь дома и в порядке. Их брак ожидало ещё много испытаний впереди.
