Глава 3
3 января 2017 г., 12:46
Искусство любви — это в основном искусство постоянства. Альберт Эллис Она [любовь] не раздражается, не держит зла. 1-е Коринфянам, 13:5
Во всем мире не нашлось бы влюблённого более настойчивого и терпеливого, чем Литва. День за днём он старался добиться немного внимания от жены великолепной готовкой или приятными разговорами, но получал неизменный отказ. Не имело значения, каким ласковым или терпеливым он был, Беларусь всё равно отталкивала его, избегала, старалась не контактировать больше, чем положено условиями контракта. С каждым днём её недовольство проявлялось лишь сильнее, но Литва не сдавался. Однако, как бы того не хотелось Наталье, случай всё же свёл их. В тот день Беларусь направлялась в спальню, когда увидела Ториса: её новоиспечённый муж как раз разбирал чистое бельё. Наталья тут же развернулась, намереваясь в который раз ускользнуть, но было поздно: Литва заметил её. — Беларусь! Ты как раз вовремя! — ласково улыбнулся жене Торис. — Вот, возьми свои вещи — они уже постираны. Я мог бы, конечно, сам сложить и убрать их, но ты наверняка хотела бы самостоятельно ухаживать за своей одеждой. Беларусь медленно обернулась и сердито посмотрела мужу в глаза. — Я займусь ей, когда сочту нужным! — огрызнулась она. Даже спустя несколько недель совместной жизни Наталья испытывала к Литве лишь неприязнь и отвращение. — Я просто предложил, — спокойно отозвался Торис и принялся аккуратно складывать носочки Беларуси. Смотреть на то, как Литва прикасался к её одежде, было невыносимо, и Беларусь, не выдержав, с силой топнула ногой: — Отдай! Я сама разберусь со своими тряпками, ясно? — Хорошо-хорошо, — Литва вскинул руки в примирительном жесте и отступил к стене. — Я же просто хотел помочь. — Мне не нужна твоя помощь! — рыкнула Беларусь и оттолкнула его прочь, потянувшись за бельём. К несчастью, толчок вышел слишком сильным: Литва не удержал равновесия и, отлетев в сторону, ударился лицом о стену. Резкая боль внезапно пронзила его нос, и Торис рефлекторно схватился за ушибленное место в попытке унять её. Пальцы тут же обожгла горячая влага, и Литва осторожно убрал руку, бросив чуть отрешённый взгляд на испачканные кровью ладони. Поначалу Беларусь ничего не заметила, но тяжелое дыхание Литвы за её спиной красноречиво говорило, что случилось нечто очень серьёзное. С замершим от страха сердцем Наталья обернулась и посмотрела на лицо Ториса. От шока её рот приоткрылся, из внезапно ослабших пальцев выскользнула стопка белья. В контракте ясно говорилось, что она не должна причинять вред мужу… А сейчас Литва стоял перед ней весь в крови. Торис глянул на Беларусь и с нервным смешком спросил: — Мой нос… Всё так плохо? Глупый вопрос. Конечно же всё ужасно: Литва уже чувствовал отвратительный вкус крови где-то внутри горла, но зачем-то всё равно спросил. Оцепеневшая Беларусь с побледневшим от ужаса лицом лишь медленно кивнула в ответ. Она даже боялась представить, что сделает с ней Россия, когда узнает. Литва наклонился чуть вперёд и, осторожно сжимая нос, вышел из комнаты. Беларусь беспокойно последовала за ним. — Я… Я не хотела… — шептала она, не зная, что ещё сказать в свою защиту. — Я знаю, — спокойно ответил Литва. С тяжёлым вздохом он прислонился к кухонной стойке и, схватив со столешницы бумажные салфетки, быстро засунул их в ноздри. — Когда ты расскажешь Братику? — угрюмо спросила Наталья, опустив глаза и пристально рассматривая носки своих башмаков. Она была уверена, что ей это так просто не сойдёт с рук… И наверняка накажут, может, даже оставят женой Литвы на ещё один мучительно долгий год. Она действительно виновата и заслужила наказание. Но Торису, кажется, было всё равно. — Я ничего ему не скажу, — тихо сказал он. Пораженная Беларусь впилась в него взглядом. — Что? — изумленно прошептала она. — Я сказал, что ничего не расскажу ему, — невозмутимо повторил Литва и потянулся за ещё одной салфеткой. Торис знал, что должен всё рассказать России, но любовь к Беларуси настойчиво твердила сохранить это в тайне… В конце концов, это была просто случайность, так? — Но… Я причинила тебе боль; я нарушила контракт! — застонала Беларусь, не понимая, как Литва может быть таким… мягким. Литва внимательно посмотрел на жену: — Это всего лишь несчастный случай; значит, России не нужно ничего рассказывать, — ответил он. — Я же толкнула тебя! Твой нос разбит! — взвыла Наталья. — Я просто ударился, это произошло совершенно случайно, — твердо настаивал на своём Литва, склонившись вперед, чтобы кровь больше не заливала горло. Беларусь не знала, что сказать мужу. Она просто не могла поверить, что её не накажут. Наконец она кротко спросила: — Что я могу сделать для тебя? — Ну… Сделай так, чтобы я больше не пачкал кровью бельё, — предложил Литва, пожав плечами. Беларусь кивнула и ушла. Смущённая, сконфуженная, но легким сердцем, Наталья решила: она должна как-нибудь помочь Литве, и без протестов убрала всё белье. После этого дня её отношение к Литве чуть потеплело: она стала сдержаннее относиться к мужу и более охотно и проводить положенные 15 минут в его компании. Казалось, что упорство Литвы наконец дало свои плоды… Но выдержат ли его чувства это испытание длинною в год?
